Одним из противников королевы Бланки был Пьер Моклерк, герцог Бретани, желавший расширить свои владения. В августе 1229 года он призвал Генриха III вторгнуться во Францию и вернуть утраченные земли, пообещав, что лорды Бретани и Нормандии выступят на стороне английского монарха и что его мать и Гуго де Лузиньян также его поддержат. Двадцатидвухлетний король не смог отказаться от заманчивого предложения. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы убедить баронов в необходимости военной кампании, и в мае 1230 года он наконец отплыл во Францию. В обмен на помощь Гуго по возвращению Нормандии Генрих согласился вторгнуться в Пуату и сокрушить недругов семьи Лузиньян, недовольных союзом с французами.

3 мая корабль Генриха прибыл в Сен-Мало в Бретани, где он, Ричард и Элеонора встретились с матерью, королевой Изабеллой, которую не видели тринадцать лет. Она сопровождала их до Динана, где было решено вместе отправиться в Нант на встречу с Гуго де Лузиньяном.

Генрих нуждался в Гуго как в союзнике. Ранее в том же месяце он отправил сенешаля Гаскони с тайной миссией к Гуго и Изабелле и в качестве поощрения назначил матери повышенную пенсию. Но встреча в Нанте прошла неудачно, возможно, из-за того, что Изабелла снова потребовала у короля денег. Стремясь разрушить союз Лузиньянов с Генрихом, королева Бланка сделала Гуго и Изабелле щедрое предложение – еще бо́льшую пенсию. Пара покинула Нант, готовая возобновить договор с регентом.

8 июня управляющий короля проинформировал английский совет о предательстве Лузиньянов. Генрих ничего не мог с этим поделать. Гуго и Изабелла занимали сильную позицию, объединив земли в мощный блок и централизовав управление. Единственным утешением Генриха было то, что некоторые вассалы Лузиньянов остались верны английской короне.

Королева Бланка хотела добиться заключения брака между дочерью Изабеллой Французской и сыном Гуго де Лузиньяна. В июне 1230 года стороны подписали брачный контракт, но пятилетняя Изабелла его расторгла, заявив, что не хочет свадьбы, потому что твердо решила сохранить девственность. Это понравилось благочестивой матери и брату, которые с уважением отнеслись к желанию принцессы, но расстроило помолвку, освободив Изабеллу для благочестивой жизни, за которую она заслужит репутацию святой.

К 1234 году Генрих III потерпел несколько неудач, пытаясь найти подходящую невесту. Переговоры о брачном союзе с Шотландией, Австрией, Бретанью и Богемией провалились. Королю было уже под тридцать, и советники настаивали на его женитьбе. Генрих вступил в тайные переговоры о свадьбе с четырнадцатилетней Жанной, наследницей Симона де Даммартена, графа Понтье и Монтрея, вассала короля Франции. Известная благодаря красоте, она приходилась внучкой Ализ Французской, отвергнутой Ричардом I. Симон получил титулы по праву жены Марии, наследницы Понтье и Монтрея, и Генрих надеялся, что после смерти предполагаемой тещи графства перейдут к нему, предоставив возможность закрепиться на севере Франции.

8 апреля 1235 года состоялась свадьба Генриха III и Жанны де Понтье по доверенности. Затем Генрих направил представителей в Рим за разрешением на брак, поскольку состоял с Жанной в родстве запрещенной степени, и попросил доставить невесту в Англию. Он начал готовить ее коронацию, которая должна была состояться в день Святой Троицы. Но король Людовик под влиянием матери не дал позволения на брак, опасаясь, что английский король получит земли рядом с нормандской границей и использует их в качестве базы для возвращения Нормандии. Представители Людовика в Риме воспрепятствовали выдаче разрешения на брак. Генрих, в свою очередь, поручил посланникам оказать давление на папу римского, чтобы тот признал союз английского короля с Жанной.

В конце июня Амадей, граф Савойи, и его брат Гийом, избранный епископ Валанса, начали убеждать Генриха укрепить существующий союз с императором Священной Римской империи, чтобы уравновесить влияние французов, и предложили подумать о браке с дочерью одного из вассалов императора – а именно с их собственной племянницей Алиенорой Прованской, сестрой королевы Франции. 27 мая 1234 года в соборе Санса Людовик IX женился на Маргарите Прованской, старшей дочери Раймунда Беренгера IV, графа Прованса, и Беатрисы Савойской.

Гийом Савойский, «блистательный и красивый мужчина»³⁸¹, владел бенефициями в Англии с 1220 года, был влиятельным дипломатическим деятелем международного масштаба и сыграл важную роль в организации блестящего брака Маргариты. Предлагая заключить союз между Алиенорой и Генрихом, он стремился возвысить свою семью и распространить ее власть на Англию.

Генрих и сам строил честолюбивые планы в отношении Европы. Прованс и Савойя являлись феодальными владениями Священной Римской империи, их правители контролировали сообщение между Северной Европой и Гасконью, а также западные альпийские перевалы на пути в Италию, в которых Генрих был заинтересован. Графства состояли в тесной связи с папством и главами европейских государств, чью поддержку в стремлении вернуть утраченные земли Анжуйской империи Генрих рассчитывал получить в обмен на крупные денежные поощрения. Он потерял интерес к Жанне, полагая, что союз с Провансом будет для него не менее выгоден, чем для Людовика, и упрочит союз с императором, как подсказывал Гийом Савойский.

На самом деле Генриху не требовалось укреплять связи с империей. Его сестра Изабелла выходила замуж за императора Фридриха II. Но Генрих III желал получить то, что имел Людовик IX. Как и советники, английский монарх предвидел, что его женитьба на сестре французской королевы сблизит Англию и Францию. Поэтому папа римский и Людовик должны были отнестись к этому браку благосклонно. К тому же подобный альянс вел к усилению Прованса и защищал его от агрессии соперника – соседней Тулузы. Раймунд VII был двоюродным братом и союзником Генриха и вряд ли напал бы на Прованс, если бы состоял в свойстве с английским королем. Однако император поддерживал Раймунда VII в полыхавшей приграничной войне с Раймундом Беренгером и не мог приветствовать сближения Англии и Прованса.

Генрих быстро принял решение о союзе с Провансом. «Король Англии направил послов, чтобы искать [руки] юной девы прекраснейшего народа». 22 июня 1235 года он поручил «самым серьезным и благоразумным мужам [поехать] в Прованс с секретной миссией и вручить графу Раймунду письма, в которых выражал самое искреннее желание заключить брак с дочерью графа, Алиенорой»³⁸². «Серьезных и благоразумных мужей» возглавлял Роберт Гроссетест, епископ Линкольнский.

В тот же день Генрих написал савойским дядям Алиеноры, графу Амадею и епископу Гийому, заверив адресатов, что заинтересован в укреплении дружбы женитьбой на их племяннице, и попросив помощи в организации брака. Он сообщил, что женат на другой женщине, но этому союзу есть препятствие. Теперь Гийом пустил в ход свои дипломатические способности, чтобы устроить для Алиеноры, которая присутствовала на свадьбе и коронации сестры, такую же престижную партию, как для Маргариты.

«Граф [Раймунд] был прославленным мужем и отважным воином». Он даже взбирался на вершины Альп. Но «из-за постоянных войн почти все его богатства разлетелись по ветру»³⁸³. Он участвовал в Альбигойском крестовом походе, который инициировал папа римский против провансальских еретиков-катаров, что привело к созданию инквизиции. Защита собственных земель разорила Раймунда. Тем не менее «он был мудрым обходительным лордом, знатным и добродетельным, и в свое время совершал благородные поступки»³⁸⁴.

Раймунд родился в 1205 году, и на момент появления Алиеноры ему исполнилось всего семнадцать. В 1209 году после смерти отца он стал графом Прованса. В 1219 году в возрасте четырнадцати лет он женился на двенадцатилетней Беатрисе, дочери Томаса, графа Савойского, «даме удивительной красоты, любезного нрава, мудрой и приветливой». Беатриса произвела на свет мальчиков-близнецов, умерших при рождении в 1220 году, и четырех дочерей. Младшими девочками были Санча, 1228 года рождения, и появившаяся на свет между 1229 и 1231 годом Беатриса, любимица отца, проявлявшая к нему наибольшую привязанность. Все они унаследовали внешность Беатрисы. «Среди всех женщин мира не было матери, которая бы имела столь плодовитое чрево и могла похвастаться такими прекрасными дочерьми»³⁸⁵. Выйдя замуж, «четыре дочери, каждая [в будущем] королева»³⁸⁶ создали сеть политических и культурных родственных связей, простиравшуюся по всей Европе, от Англии до Сицилии.

По словам Матвея Парижского, в июне 1235 года Алиеноре было «уже двенадцать». Летописец также утверждал, что, когда она вышла замуж за Генриха в январе 1236 года, ей едва исполнилось четырнадцать, следовательно, невеста английского короля родилась в конце 1222 года. Обычно ее называют Элеонорой, но в некоторых хартиях и официальных документах встречается провансальский вариант имени – Алиенора. Он и будет использован на страницах книги, чтобы отличить жену Генриха III от ее будущей невестки, Элеоноры Кастильской.

Графство Прованс раскинулось между Савойей и Средиземным морем. Его золотистые земли летом заливало солнце, освещавшее укрепленные деревушки на вершинах холмов, романские церкви, поросшие цветами, лавандой и оливковыми деревьями поля, скалистые мысы и горы. Крупнейшими городами графства были Экс-ан-Прованс, Авиньон и Арль. Главной резиденцией графа Раймунда был Тараскон на реке Рона; зиму он проводил в Экс-ан-Провансе, а лето – во дворце Бриньоль, который подарил жене после свадьбы. Ему также принадлежал замок в Ле-Бо, возведенный на высоком утесе к югу от Авиньона.

Родным языком Алиеноры был окситанский. Она была «очень хороша собой»³⁸⁷, и ее называли la Belle – Красавицей. Она выросла при дворе, который прославился изысканной литературой, музыкой, поэзией и турнирами. В Провансе были популярны сказания о короле Артуре. Считалось, что другой легендарный герой, Карл Великий, завещал графство поэтам, и Раймунд Беренгер, чей дед Альфонсо II Арагонский сам был великим поэтом, привечал трубадуров с почестями, достойными лордов. Раймунд и Беатриса также сочиняли стихи, наряду с Ромео де Вильнёвом, бедным человеком, который был принят в доме графа, проявил таланты и заслужил доверие. Данте Алигьери упоминал о лучезарном Ромео[25], обучавшем Алиенору грамоте и стихосложению по велению графа Раймунда.

На Алиенору оказала влияние не только яркая провансальская культура, но и религиозные наставники, которые вдохновляли сестер, учили их благочестию и воспитали из дочерей графа щедрых благотворительниц Церкви. Учитывая тесные связи Алиеноры с семьей в будущем, можно утверждать, что ее детство было счастливым.

«Граф Раймунд принял [посланцев Генриха] с величайшими почестями и учтивостью»³⁸⁸, и переговоры о брачном союзе продолжились.

Упоминая о замужестве четырех сестер, Данте заявляет, что «ведал этим всем Ромео, скромный странник, враг коварства»[26]. Ромео де Вильнёв возглавлял графский двор и сыграл в переговорах о женитьбе ключевую роль. Из письма королевы Маргариты следует, что она тоже внесла значительный вклад в организацию брака Алиеноры, хотя, возможно, сестра преувеличила свое участие, находясь в тени королевы Бланки вплоть до смерти свекрови в 1252 году. Долго уговаривать никого не пришлось. Раймунд охотно согласился на предложение Генриха. По возвращении послы заверили короля, что Алиенора обладает привлекательной внешностью. Итак, Генрих III принял решение. 16 июля он отозвал своих представителей из Рима, дав указание не настаивать на законности его союза с Жанной де Понтье. Было неясно, как отреагируют французы, но, когда Гийом Савойский попросил короля Людовика предоставить Алиеноре охранную грамоту для проезда в Англию через Францию, тот выдал нужный документ. Очевидно, королева Бланка считала союз Англии и Прованса меньшей угрозой, чем брак Генриха с Жанной де Понтье. Спустя три года она устроила свадьбу Жанны и своего родственника, Фернандо III, короля Кастилии.

Генрих назначил доверенных лиц, которым повелел выторговать как можно более солидное приданое. 6 октября они покинули Англию, имея на руках шесть разных писем, где запрашивались суммы от двадцати тысяч марок (£9,8 миллиона), что двукратно превышало приданое Маргариты, до трех тысяч (£147 тысяч). Сумма в двадцать тысяч марок потрясла Раймунда; на тот момент ему удалось выплатить только пятую часть приданого Маргариты. Он также выразил обеспокоенность по поводу неподобающе скромного свадебного подарка, предназначенного Алиеноре при жизни королев Беренгарии и Изабеллы, претендовавших на вдовью долю наследства. Генрих пообещал предоставить Алиеноре «города и владения, которые согласно обычаю мои предшественники, короли Англии, вручали королевам Англии»³⁸⁹. Однако это имущество находилось в руках королевы Изабеллы.

Посланники короля последовательно снизили требование до пятнадцати, десяти, семи, пяти и, наконец, трех тысяч марок. На самом деле Генрих так сильно хотел жениться на Алиеноре, что 19 октября отдал распоряжение «как можно скорее договориться о браке либо с деньгами, либо без них и без промедления доставить даму в Англию в целости и сохранности». В итоге Раймунд согласился на приданое в размере десяти тысяч марок (£4,9 миллиона), что равнялось сумме, выплаченной Людовику IX в качестве приданого Маргариты.

Из-за споров о приданом брачный контракт подписали только 23 ноября. В тот же день в замке Тараскон состоялась свадьба по доверенности, а в декабре Алиенора покинула Арль. Ее отец и Гийом Савойский возглавили эскорт из «трехсот с лишним всадников [и] большого числа сопровождающих»³⁹⁰, включая кузенов и родственников, стремившихся извлечь выгоду из этого брака. В личную свиту Алиеноры входила госпожа Гильельма, или Виллельма, де Аттелис, которая заботилась о ней с детских лет и продолжала служить ей в Англии.

Кортеж невесты отправился на север по суше в окружении многочисленных толп. 15 декабря процессия достигла Вены, где Гийом Савойский, как настоятель собора, подтвердил условия брачного контракта.

Генрих «счастливо отпраздновал Рождество в Винчестере, с нетерпением ожидая послов»³⁹¹ с известиями о его невесте. В январе 1236 года он отправил епископов Или и Херефорда, а также Великого магистра ордена тамплиеров через Ла-Манш, чтобы доставить Алиенору в Англию.

Невеста и ее свита несколько дней пировали у Тибо IV по прозвищу Трубадур, графа Шампани и короля Наварры, который «их с радостью встретил и в ходе пятидневной поездки показал [гостям] свои владения. Со свойственной ему щедростью он взял на себя расходы на содержание лошадей и сопровождающих»³⁹². В конце их визита граф Раймунд попрощался с Алиенорой и отбыл обратно в Прованс, оставив дочь на попечении Гийома Савойского.

Тибо проводил Алиенору со свитой до французской границы, где их ожидали король Людовик, а также королевы Маргарита и Бланка. «Путешествие выдалось не только беззаботным, но к тому же почетным», поскольку французский монарх с супругой и матерью проследовали с гостями до побережья, развлекая их по пути. Алиенора, возможно, заметила, что королева Бланка, ревнуя к невестке, держала Маргариту под неусыпным надзором, чем та возмущалась. Они с Людовиком были явно счастливы в браке, но Бланка изо всех сил старалась разобщить супругов. Алиенора, несомненно, испытала облегчение, узнав, что ее будущая свекровь проживает в Пуату, за много миль от Англии.

Алиенора и ее свита «сели на корабль в порту Виссан, быстро пересекли пролив и прибыли в Дувр раньше чем ожидалось. Около 10 января они благополучно высадились на берег и направились в Кентербери, куда спустя четыре дня поспешно прибыл король, который бросился обнимать своих послов»³⁹³.

Тринадцатилетняя Алиенора впервые увидела своего двадцативосьмилетнего жениха – коренастого мужчину ростом примерно в пять футов шесть дюймов, с узким лбом и опущением верхнего века. Он был мягок в обращении, добр, ласков и щедр. Лишь изредка он проявлял всем известный необузданный нрав Плантагенетов, например когда сорвал одежду с одного шута, а другого сбросил в Темзу.

При виде прекрасной темноволосой невесты Генрих пришел в восторг. В XIII веке было создано множество изображений короля, Алиеноры и других высочайших особ. Их изготавливали из камня, стекла или металла. К сожалению, бо́льшая часть этих портретов была утрачена. Выступ крыши у входа в здание капитула Вестминстерского аббатства венчает каменная голова Алиеноры, а на противоположной стороне красуется голова Генриха III. Лепной декор выполнен в форме прованских роз. Другие головы, которые, как считается, символизируют Алиенору, можно увидеть в церкви Дитчлинга в Суссексе, на северном портике приората Бридлингтон (возможно, ваятели вдохновились королевским визитом в Йорк в 1251 году), в церкви Святого Креста в Шерстоне в графстве Уилтшир и в церкви Мач-Уэнлока в графстве Шропшир, где Генрих и Алиенора неоднократно бывали в гостях. Королева с соколом на запястье на датированном XIII веком изразцовом полу в здании капитула Вестминстерского аббатства также может являться Алиенорой.

«Встретив барышню, поприветствовав ее и одобрив [в качестве невесты]», Генрих одарил Алиенору и ее приближенных золотом. Сразу же после приема в Кентерберийском соборе состоялось венчание, которое совершил Эдмунд Рич, архиепископ Кентербери, «при содействии епископов, прибывших с невестой, а также в присутствии многих магнатов, знати и прелатов»³⁹⁴. Портрет венценосной пары запечатлен в «Истории Англии» Матвея Парижского, где миниатюрная Алиенора изображена рядом с рослым Генрихом. Рождение первого ребенка спустя более трех лет после свадьбы позволяет предположить, что брак был консумирован не сразу. Впоследствии Алиенора решительно возражала против ранней консумации браков, утверждая, что ее тринадцатилетняя внучка слишком молода для замужества.

Генрих не пожалел средств на коронацию Алиеноры, поскольку хотел подчеркнуть важность этого брачного союза. 19 января король и королева торжественно въехали в Лондон. Благодаря Матвею Парижскому, который присутствовал при этом, у нас есть первое подробное описание коронации английской королевы.

На королевское свадебное торжество собралось столь великое множество знати обоего пола, такое огромное число служителей церкви, до того многолюдное скопление народа и такое обилие участников, что просторный Лондон с трудом их вместил. Город убрали шелками и знаменами, венками и драпировками, светильниками и факелами, чудесными украшениями и необычными изображениями, а дороги очистили от мусора, грязи и всего, что оскорбительно [глазу]. Горожане вышли встречать короля и королеву, нарядившись в лучшие платья. Было много пышных зрелищ, а ночью город [осветили] бесчисленные фонари, факелы и другие огни.

Генрих сопроводил Алиенору в Вестминстерский дворец. Ее покои, выходившие окнами на Темзу, недавно отремонтировали и украсили живописными полотнами на исторические темы.

Для коронации Генрих предоставил супруге массивную золотую корону стоимостью полторы тысячи фунтов стерлингов (£1,1 миллиона); роскошную, подбитую горностаем мантию; девять венков для волос из золотой филиграни и самоцветов, а также золотые пояса, инкрустированные драгоценными камнями. В общей сложности король потратил тридцать тысяч фунтов стерлингов (около £22 миллионов). Королева Маргарита прислала сестре флакон духов в форме серебряного павлина с украшенным сапфирами хвостом.

В воскресенье, 20 января, высокопоставленные граждане Лондона проследовали в Вестминстер, «облаченные в шелковые одежды и расшитые золотом мантии, верхом на трехсот шестидесяти породистых лошадях, блиставших новой сбруей и седлами. Они ехали строем, и каждый всадник держал в руке чашу из золота или серебра. Процессию возглавляли королевские глашатаи, которые трубили в рога и повергали в изумление всех встречных».

Под пурпурным шелковым балдахином, который несли шестнадцать баронов Пяти портов[27], монарх в короне и церемониальных одеждах прошествовал по полосатой ковровой дорожке в Вестминстерское аббатство. «Представители знати исполняли обязанности, предписанные древним обычаем и правом при коронации. Джон Шотландец, эрл Честера, нес перед королем меч святого Эдуарда под названием Curtana[28] [и] жезлом расчищал монарху путь, когда толпа напирала вперед». Эрл-маршал Гилберт с церемониальным жезлом в руке вошел в аббатство прежде короля.

Следующей появилась Алиенора, под собственным балдахином и в сопровождении двух епископов, которые вели ее под руки. У дверей аббатства она остановилась, ожидая, пока прозвучат молитвы Деве Марии о даровании ей плодовитости, а затем прошла вдоль по нефу. Во время «церемонии беспримерного великолепия» архиепископ Кентерберийский «с несравненной торжественностью» помазал Алиенору святым елеем и провозгласил королевой. Архиепископ прочел молитвы, призванные напомнить королеве о долге подражать не только Деве Марии, но также библейским женщинам Ревекке и Рахили, которые произвели на свет сыновей, продолжателей рода царя Давида. Генрих наблюдал за ритуалом, «восседая на троне и ослепительно сияя» в мантии из золотой парчи.

После этого король и королева прошли по полосатой ковровой дорожке из английского войлока – самой длинной из когда-либо виденных в Англии – в Вестминстерский дворец. За праздничное пиршество отвечал эрл-маршал. Гости были поражены «богатством стола, изобилием всевозможных вин, избытком мяса, дичи и блюд, разнообразием рыбы, радостным пением менестрелей, весельем шутов и пригожестью слуг»³⁹⁵. За столом для почетных гостей Уильям де Варенн, эрл Суррея, исполнявший обязанности дворецкого и виночерпия, попробовал вино из кубков, прежде чем предложить его королю и королеве. Когда он подал Алиеноре ее кубок, она встала и поклонилась присутствующим, после чего все встали, чокнулись кубками и трижды поприветствовали королевскую чету.

Когда Генрих и Алиенора вернулись во дворец, между привратниками и кухонной прислугой завязалась потасовка из-за золотой драпировки, которая висела позади главного стола и в итоге была разорвана на куски. Затем привратники подрались с поварами из-за остатков еды.

В день коронации, подражая Деве Марии, восседавшей на троне рядом с Христом, Алиенора ходатайствовала перед королем за преступника, нарушившего законы об охране леса, и добилась его помилования. Возможно, ее ходатайство было инсценировкой, однако на протяжении долгих лет королева еще не раз успешно обращалась с подобными прошениями, вступаясь даже за тех, кто совершил убийство. Просьба королевы о помиловании продемонстрировала ее влияние на короля. Алиенора явила подданным милосердное лицо монархии, за что ее уподобили рассвету, который рассеивает заблуждения, порождающие разлад. Она дала королю повод проявить снисхождение, избежав обвинения в слабости. Возможно, ходатайствовать перед королем в день коронации королеву обязывала традиция сродни обычаю принимать просителей после разрешения от бремени.

Следующие восемь дней на Тотхилл-Филдз у Вестминстера «проходили праздничные торжества и красочные рыцарские поединки». Чтобы оплатить расходы на свадьбу и коронацию, Генрих опустошил казну. Жители Лондона и бароны «щедро предоставили средства» на свадьбу монарха, однако, когда он попросил лордов утвердить налог на имущество подданных, чтобы восполнить недостачу, те отказались, заявив, что поскольку король потратил деньги на ненужные расточительства, то должен покрыть издержки сам.