Ричард и Алиенора вознесли благодарственную молитву за благополучное возвращение короля в усыпальнице Бекета, а затем направились в Рочестер, где их ожидали Губерт Уолтер и огромная толпа встречающих. «Весть о прибытии короля, которого так долго и отчаянно ждали, разнеслась быстрее северного ветра»²⁸⁵, окончательно лишив Иоанна всякой поддержки. Один из его приверженцев, узнав, что король снова в Англии, в страхе упал замертво.

23 марта Ричард в сопровождении Алиеноры торжественно въехал в Лондон, где под оглушительные возгласы одобрения прошествовал в составе процессии к собору Святого Павла, чтобы возблагодарить Господа за свое возвращение. Позже, когда они с Алиенорой направились в Вестминстерский дворец, их радостно приветствовали на Стрэнде. Несколько дней спустя король с королевой посетили аббатство Святого Альбана и усыпальницу святого Эдмунда в Суффолке, где еще раз вознесли благодарность Богу за освобождение Ричарда.

Король прервал торжества, чтобы изгнать малочисленных сторонников Иоанна из Ноттингемского замка и других крепостей. Алиенора отправилась вместе с ним. Ноттингем сдался при первом приближении короля, и 30 марта Ричард председательствовал на заседании Большого совета в замке. Алиенора восседала на самом почетном месте среди прочих магнатов, которые на протяжении четырех дней обсуждали дела королевства.

Одним из первых на повестке дня стоял вопрос, как поступить с Иоанном. Бароны предлагали продать с молотка его конфискованное имущество, но королева возразила, что это толкнет неразумного юношу в объятия Филиппа. В конце концов Иоанна обязали явиться перед членами совета в течение сорока дней и объяснить свое поведение или же удалиться в изгнание с навечным лишением почестей, титулов и поместий. В благодарность за верную службу Ричард восстановил Лоншана в правах канцлера, а также выкупил Уолтера Кутанского, который в мае вернулся в Англию.

2 апреля Ричард и Алиенора гостили в королевском охотничьем доме в Клипстоуне в Шервудском лесу. Король никогда раньше не посещал Шервуд, и поездка «доставила ему огромное удовольствие»²⁸⁶, в связи с чем на свет появились более поздние легенды о Робин Гуде, хотя сведения о его личности скудны и сбивают с толку: если он вообще существовал, то, вероятно, жил в XIII или XIV веке. Тем не менее в 1521 году шотландский писатель Джон Мейджор, автор «Истории Великой Британии», перенес действие легенд о Робин Гуде в эпоху правления Ричарда I.

Король с матерью отпраздновали Пасху в Нортгемптоне. Возможно, в ознаменование своего возвращения Ричард добавил на поле герба третьего льва. Впервые три льва появились на его печати и печати Алиеноры в 1194 году.

Затем король и его свита отправились на юг, в Винчестер, где 17 апреля в кафедральном соборе Ричард «принял корону из рук Губерта Уолтера, архиепископа Кентерберийского»²⁸⁷, чтобы смыть позор тюремного заключения. Формулировка позволяет предположить, что торжество являлось скорее второй коронацией, чем церемониальным возложением короны раз в три года согласно традиции, которая за последние сорок лет оказалась забыта. Алиенора с гордостью наблюдала за происходящим с почетного возвышения в окружении придворных дам. Беренгария блистала отсутствием, по-прежнему находясь в Пуату.

Ричарду не терпелось вернуть земли, захваченные Филиппом в Нормандии. В мае, собрав большую армию, он и Алиенора отплыли на материк с сотней кораблей. Ни один из них больше никогда не ступит на землю Англии.

Нормандия встретила короля и его мать с ликованием. Они с триумфом проследовали через Байе и Кан в Лизье, где их приветствовал и поселил в своем доме архидиакон Жан Алансонский. Однажды вечером, во время ужина, пришел Иоанн и, будучи «полон раскаяния», просил позволения поговорить с матерью, умоляя ее заступиться за младшего сына перед королем. Ричард мог бы привлечь брата к суду за государственную измену, но «при посредничестве королевы Алиеноры» согласился с ним встретиться и примириться²⁸⁸. «Упав к [монаршим] ногам» и заливаясь слезами, Иоанн «испросил и добился помилования»²⁸⁹. Иоанну было тогда двадцать шесть, но Ричард никогда не воспринимал брата всерьез. Он поцеловал Иоанна в знак мира, сказав: «Не думай больше об этом, Иоанн. Ты всего лишь дитя, оставленный наедине со злыми советниками. Твои советники заплатят за это. А теперь подходи и поешь». С этими словами Ричард приказал приготовить и подать Иоанну в качестве угощения свежего лосося, предназначавшегося для королевского стола²⁹⁰.

Следующие пять лет Иоанн преданно служил брату, управляя поместьями, которые Ричард вернул ему в 1195 году, и не доставлял неприятностей. Это позволило королю бросить все силы на изгнание Филиппа из Нормандии. Уолтер Кутанский и Уильям Лоншан присоединились к Ричарду, оставив Англию в надежных руках Губерта Уолтера. До самой смерти в 1197 году Лоншан исправно трудился на благо Ричарда, в то время как Уолтер Кутанский помогал королю править Нормандией, пока тот был жив.

Ричард быстро изгнал Филиппа и вернул земли в Турени, которые Иоанн уступил французам. Беренгария, проживавшая в Аквитании, уговорила старшего брата Санчо выступить в поход на Нормандию с двумя сотнями рыцарей, при поддержке которых Ричард отвоевал у французов крепости. Однако, получив известие, что 27 июня в Памплоне скончался его отец, Санчо VI, брат Беренгарии был вынужден вернуться на юг, чтобы заявить права на королевство. Санчо VII вошел в историю как эль-Фуэрте, то есть Сильный, поскольку отличался воинственным характером и был суровым правителем.

Алиенора тем временем удалилась в аббатство Фонтевро, где, по-видимому, намеревалась дожить до конца своих дней. В семьдесят лет, после пяти бурных лет правления Англией, она, несомненно, чувствовала, что имеет право на отдых. Алиенора не приняла монашество. Она жила в аббатстве в качестве гостьи в личных покоях, совершая щедрые пожертвования и раздавая дары общине – сосуды из золота и серебра, ювелирные украшения, шелка и усыпанный драгоценными камнями крест для религиозных процессий.

Алиенору почитали как королеву. У нее был свой двор, при котором состояли рыцари, сержанты[20], дамы, секретари и слуги. В ее свиту входили священники, секретарь Ги Дива и «дорогая прислужница Ализа, приоресса Фонтевро»²⁹¹. Алиенора проводила время в обществе высокородных обитательниц монастыря. Говорили, что она любила каждую монахиню как родную дочь. Аббатиса Матильда долгое время была ей хорошей подругой, а ее внучка Алиса Блуа, ставшая аббатисой в 1228 году, приняла монашество в Фонтевро, пока там проживала Алиенора. Иоанна посетила аббатство вскоре после того, как туда переехала мать.

Начиная с 1194 года упоминания об Алиеноре в современных ей источниках немногочисленны и в основном связаны с выплатой «золота королевы», ее правами на вдовью часть наследства, а также с десятком, если не более, дарственных, которые она предоставила Фонтевро. Однако имеется достаточно свидетельств того, что, хотя Алиенора якобы удалилась от общественной жизни, она по-прежнему находилась в курсе мирских дел и занималась политикой. Влиятельные люди обращались к ней за мудрым советом. Аббатство Фонтевро располагалось между Анжу и Пуату, что позволяло Алиеноре следить за собственными владениями и землями сына. Ричард иногда останавливался в соседнем Шиноне и, несомненно, приезжал повидаться с матерью, в то время как она сама совершала поездки в Шинон, Сомюр и другие места.

На Рождество 1194 года Ричард устроил прием в Руане. О присутствии Алиеноры на торжестве сведений нет. По-видимому, у нее вошло в привычку отмечать Рождество в Фонтевро. Возможно, она заботилась о спасении души и готовилась к смерти. По меркам той эпохи Алиеноре был отпущен необычайно долгий срок, и вряд ли она рассчитывала прожить еще много лет. Однако Алиенора была выдающейся женщиной, и с наступлением старости ее общественная жизнь отнюдь не закончилась.

Беренгария также отсутствовала на рождественском приеме Ричарда. После освобождения мужа из плена она в основном проживала в Бофор-ан-Валле. Приехав в Нормандию, Ричард не предпринял ни одной попытки повидаться с женой или вызвать ее к себе, хотя в ноябре он оплатил счета сестры и супруги на содержание домашнего хозяйства, а также выдал жалованье двум рыцарям, в обязанности которых входило защищать Беренгарию и Иоанну. Все знали, что Ричард долгое время пренебрегал женой. После свадьбы молодые поладили, но обстоятельства разлучили супругов, и когда Ричард наконец получил возможность воссоединиться с женой, он этого не сделал. Как король, он был обязан произвести на свет наследника, однако сохранились письменные упоминания о том, что Ричард не ожидал детей от Беренгарии. Его дальнейшие поступки показывают, что Ричард винил в разрыве с супругой себя.

Начиная с XVIII века, когда впервые зашла речь о том, что Ричард был гомосексуалистом, ученые задавались вопросом, в каких же ужасных «грехах против природы» король каялся в 1191 году? В 1948 году Джон Харви, автор книги «Плантагенеты», заявил, что разрушает заговор молчания вокруг доблестного Ричарда Львиное Сердце, который на самом деле был бисексуалом. В наши дни многие принимают эту гипотезу за достоверный факт, невзирая на противоречивые свидетельства.

В 1195 году «некий отшельник пришел к королю Ричарду и сказал: „Помни о разрушении Содома; воздержись от того, что запрещено, ибо Господь свершит справедливое возмездие“. Но король, озабоченный делами земными, а не Божьими, не смог быстро отказаться от недозволенного поведения, не узрев знака свыше»²⁹². Упоминания о Содоме, а также о том, что Ричард делил ложе с королем Филиппом в 1188 году, являются главными основаниями для предположений современных историков о бисексуальности английского монарха.

Здесь уже говорилось о том, что нарочито близкие отношения между Ричардом и Филиппом были обусловлены скорее политическими мотивами, а не сексуальным влечением. Из упоминаний Содома в Священном Писании следует, что жители городов на равнине были повинны во многих грехах, включая гомосексуальность и прочие сексуальные отношения, запрещенные Церковью, но уже к I веку нашей эры раннехристианские авторы называли содомским грехом сношение между представителями одного пола. К XII веку такое толкование получило широкое распространение. В 1300 году содомия упоминалась в Англии как «жестокий грех, который не ведет к образованию союза женщины и мужчины»²⁹³.

Нет никаких убедительных доказательств, что Ричард был бисексуалом. Возможно, отшельник намекал на печально известную распущенность короля. При жизни у него была репутация женолюба и насильника. Ричарда осуждали за «похищение жен, дочерей и родственниц полноправных граждан», которых он насиловал, а затем отдавал рыцарям «для блуда». Вильгельм Ньюбургский и более поздние летописцы сообщали о тяге короля к женщинам, тогда как хронист XIII века Вальтер из Гвисборо утверждал, что потребность Ричарда в женщинах была столь велика, что король призывал их, даже находясь при смерти, вопреки совету врача. У короля был внебрачный сын Филипп, предположительно от австрийки по имени Элизбет, которого Ричард женил на своей подопечной Амели, наследнице сеньора де Коньяк, чтобы унять территориальные притязания графов Ангулемских. Возможно, у Ричарда также был еще один незаконнорожденный сын, по имени Фульк.

Незадолго до Пасхи 1195 года Ричард тяжело заболел. Углядев в этом знак Божий, король вспомнил предостережение отшельника и внял приказу папы Целестина, который велел ему вернуться к Беренгарии и хранить верность супруге. «Призвав к себе святых мужей, король не убоялся признаться в грехах и, возложив на себя епитимью, принял жену, которую долгое время не знал. Отказавшись от незаконных сношений, он соединился с женой, став с ней одной плотью, и Господь даровал ему здоровье души и тела»²⁹⁴. Современники восприняли воссоединение с королевой как искупление, благодаря которому к королю вернулась благодать.

Неизвестно, как скоро после Пасхи 1195 года Ричард воссоединился с Беренгарией. Источники свидетельствуют, что позже в том же году они проживали вместе в Пуатье, однако упоминания об их последующей совместной жизни немногочисленны. В апреле 1196 года супруги приобрели землю в Торе-ле-Пене, в долине Луары, и построили там дом с мельницей, прудом для разведения рыбы, лесом, виноградниками и лугами, однако, похоже, никогда там не останавливались. У пары не было детей. По слухам, Ричард, уверившись, что у него никогда не появится законного наследника, решил назначить преемником Артура Бретонского.

В августе, когда Ричард наконец отпустил Ализ во Францию, Филипп выдал сестру замуж за своего вассала Вильгельма III, графа Понтье. Остаток жизни она провела в безвестности и умерла около 1220 года.

На Рождество 1195 года Ричард и Беренгария устроили прием в Пуатье. Видя, что народ страдает от жестокого голода, супруга убедила Ричарда раздать излишки провизии, чем спасла многих от голодной смерти.

Весной 1196 года, опасаясь, что Филипп предпримет новое наступление на Нормандию, Ричард начал строительство одного из величайших и наиболее мощных средневековых замков – Шато-Гайар на скале Лез-Андели. Замок, расположенный в стратегически важном для защиты Руана месте, стал одной из любимых резиденций короля, который даже называл крепость своей дочерью.

В 1196 году Ричард в дополнение к свадебному подарку даровал жене город Ле-Ман; графство Бигорр, небольшое феодальное владение в Гаскони, и тысячу марок (£490 тысяч) в год с прибыльных оловянных рудников в Девоне и Корнуолле. В том же году король Санчо увяз в войне с Кастилией и больше не мог оказывать активную помощь английскому королю. В наваррском документе от марта 1196 года Ричард упомянут как вероятный враг Наварры, предположительно из-за недовольства, вызванного ослаблением союза, на который он полагался. С учетом этого обстоятельства, а также по причине своего бесплодия Беренгария перестала быть полезной Ричарду. Неудивительно, что свидетельства совместного проживания пары с тех пор отсутствуют. Более поздние источники говорят о том, что расставание было большим горем для Беренгарии. Она не играла никакой роли во владениях мужа и не участвовала в политической жизни. Ничто не привязывало Ричарда к законной супруге.

Весной 1196 года Ричард потребовал, чтобы бретонцы передали девятилетнего Артура под его опеку. Но Артура тайно переправили ко французскому двору, где он воспитывался вместе с сыном Филиппа Людовиком. Алиенора не желала называть своими преемниками в Пуату и Аквитании ни Артура, ни неблагонадежного Иоанна. С согласия Ричарда она провозгласила наследником своего внука Оттона Саксонского.

В октябре 1196 года Ричард окончательно отказался от притязаний по линии матери на Тулузу и выдал сестру Иоанну замуж за графа Раймунда VI, сына Раймунда V, которого Алиенора считала узурпатором. Раймунду VI быстро надоела Бургинь де Лузиньян, и он заточил ее в монастырь – точь-в-точь как первую жену. Его свадьба с Иоанной состоялась в Руане в присутствии королевы Беренгарии, близкой подруги невесты, которая недавно вернулась из поездки в Гасконь и была «преисполнена радости, увидев, что Иоанна счастливо соединилась с графом Раймундом»²⁹⁵. Этот брак положил конец древней вражде между графами Тулузы и герцогским домом Аквитании, и Раймунд признал Ричарда своим сюзереном. Внук Алиеноры, Раймунд VII, родившийся в 1197 году, впоследствии унаследовал Тулузу.

Летом 1964 года в часовне Святой Радегунды в Шиноне была обнаружена поврежденная фреска, изображавшая группу охотников на лошадях. За предводителем, бородатым мужчиной в короне, следуют две женщины: одна молодая, с длинными каштановыми волосами, и другая – с короной на голове, которая указывает на первого из двух мужчин меньше ростом, замыкающих процессию. Тот, в свою очередь, тянется к коронованной даме. За ним следует самая маленькая фигура юноши в белой шапочке.

Существует множество теорий по поводу того, кем являются эти персонажи. Некоторые ученые утверждают, что фреска запечатлела сцену из жизни святой Радегунды, королевы франков VI века. Тем не менее есть веские основания полагать, что это Плантагенеты или фигуры, вдохновленные ими: расположение фрески в самом сердце Анжуйской империи; тот факт, что две фигуры изображены в короне; и сходство узора на подкладках плащей увенчанных короной особ с орнаментом на надгробном изображении Жоффруа Анжуйского, выполненного в технике перегородчатой эмали, из Ле-Мана.

Фреска датирована последним десятилетием XII века и поэтому вполне может отражать события 1196 года. Король во главе процессии почти наверняка Ричард I. Коронованная дама – вероятно, Алиенора – указывает на юношу, предположительно Оттона Брауншвейгского, которого она в том же году назначила своим наследником. Юноша позади, по-видимому, Артур Бретонский, которого назвал наследником Ричард. Молодая женщина рядом с Алиенорой не коронована. Скорее всего, это Иоанна, чей брак положил конец многолетнему спору из-за Тулузы.

В 1197 году на смертном одре Генрих VI освободил Ричарда от феодальной клятвы. Немецкие князья предпочли видеть в роли его преемника внука Алиеноры, Оттона Саксонского. В том же году двадцатидвухлетнего Оттона избрали королем римлян, и тот отказался от права наследовать Аквитанию. В 1209 году его провозгласили императором Оттоном IV.

Примерно в это же время Хью, епископ Линкольна, был вынужден осудить Ричарда за грехи, в особенности за пренебрежение женой: «С прискорбием сообщаю, что тебя часто обвиняют в супружеской неверности». Епископ спросил, не мучают ли короля угрызения совести, и получил отрицательный ответ.

«Как такое возможно, сын мой, если ты не живешь вместе с добродетельной королевой и изменяешь ей? – спросил Хью. – Разве же это легкое прегрешение?»²⁹⁶ Ричард, очевидно, проигнорировал упрек.

В хартии, изданной в том же году, Иоанн упомянул о вероятности, что король умрет, «не оставив наследника от жены, чего не допустит Господь». Видимо, младший брат Ричарда молился, чтобы Беренгария оказалась бесплодной. Ричард не жил с супругой, не говоря уже о том, чтобы делить с нею ложе, хотя не исключено, что он встречал вместе с ней Пасху 1198 года в Ле-Мане.

В том же году английский монарх обратился к папе Иннокентию III с просьбой заставить Санчо VII передать ему замки Рокабруна и Сен-Жан-Пье-де-Пор, которые входили в приданое Беренгарии. 21 мая Иннокентий написал Санчо, сурово пригрозив «жесточайшими карами», если тот не сдаст замки, но Санчо проигнорировал увещевания понтифика, Иннокентий не выполнил угрозу, и Ричард так ничего и не получил. Это был еще один повод для охлаждения отношений между Англией и Наваррой, который породил предположение, что Ричард подумывал об отказе от Беренгарии.

Роджер из Ховедена утверждает, что между 1198 и 1200 годом Беренгария передала английскому совету важные дипломатические сведения, предоставленные братом, который в то время находился в Марокко, сражаясь на стороне Альмохадского халифата, в обмен на помощь в борьбе против посягательств Кастилии. Таким образом, Санчо и Беренгария, возможно, намеревались доказать, что все еще могут быть полезны Ричарду.

Примерно в это же время умерли обе дочери Алиеноры от Людовика. Датой смерти Алисы указывают 1197 или 1198 год. Мария же, которую Риго де Барбезье называл «жизнелюбивой и веселой графиней, светом Шампани», скончалась 11 марта 1198 года, удалившись в приорат Фонтен-ле-Нонн, подчиненный аббатству Фонтевро, близ города Мо. Говорили, что она умерла от горя, узнав, что ее старший сын Генрих, король Иерусалима, разбился насмерть, выпав из окна своего дворца в Акко.

В сентябре 1198 года Ричард захватил Вексен и с такой яростью атаковал Жизор, что Филипп едва не утонул во время отчаянного отступления французов. Ричард захватил в плен и заточил в темницу замка Шато-Гайар кузена французского короля, Филиппа де Дре, епископа Бове, что многие расценили как оскорбление, хотя во время пленения Ричарда епископ ездил в Германию и настаивал, чтобы короля держали в заключении.

Грозный папа Иннокентий III, которого впоследствии признали одним из величайших понтификов Средневековья, направил к Ричарду легата, кардинала Пьетро Капуано, с приказом освободить епископа. Король осыпал легата оскорблениями, крича, что Святой престол в свое время за него не вступился.

Узнав об этом, Алиенора, осведомленная о суровом нраве папы Иннокентия, встревожилась. Она посоветовала Ричарду освободить епископа, но тот не прислушался к матери. Тогда Алиенора попросила разрешения поговорить с епископом, намереваясь предложить ему убежище в своих владениях. Однако, когда Филиппа де Дре сопровождали на встречу в Руане, он предпринял неудачную попытку побега и после этого оставался в плену до самой смерти Ричарда.

В марте 1199 года Ричард, вероятно, посетил Алиенору в Фонтевро во время похода на юг с доблестным капитаном наемников Меркадье, якобы для того, чтобы захватить некое сокровище, хранившееся в замке Шалю в Лимузене. Сокровище – горшок с римскими монетами, как сперва утверждали, – нашел в поле пахарь, который отнес клад Ашару, владельцу Шалю. Адемар, граф Лиможский, союзник короля Филиппа и сюзерена Ашара, потребовал передать ценности ему.

Когда слух о находке распространился, то оброс новыми подробностями. Ричарду сообщили, что клад представляет собой золотую статую, изображающую императора и его семью, сидящих за столом. Английский король, как верховный сюзерен Шалю, немедленно заявил о правах на сокровище. Возможно, он знал, что никакой статуи не существует, и его истинным намерением было захватить крепости графа, чтобы помешать Адемару с вассалами поддержать Филиппа. 4 марта Ричард осадил замок Шалю.

Вечером 26 марта «арбалетчик замка Бертрам де Гурдон выстрелил из арбалета и попал королю в руку, нанеся неизлечимую рану. Король доверился Меркадье, который, пытаясь извлечь железный наконечник [стрелы], достал только дерево, оставив железо внутри. Небрежно искромсав руку короля, мясник наконец извлек стрелу»²⁹⁷.

Рана «была плохо обработана, опухла и почернела, причиняя королю сильную боль»²⁹⁸. Ричард, по-видимому, страдал от заражения крови и, возможно, гангрены. Осознав, что умирает, он отправил гонца в Фонтевро с просьбой к Алиеноре прибыть без промедления. Ричард не послал за женой, неубедительно объяснив свой выбор нежеланием оповещать французов о недуге, чтобы те не могли извлечь выгоду из сложившейся ситуации. Он простил убийцу и приказал освободить его, хотя позже Меркадье велел содрать с него кожу живьем и повесить.

Получив известие от короля, Алиенора отправила гонцов к Иоанну, чтобы тот поспешил в Шинон и завладел казной Ричарда. Затем в сопровождении аббата Луки из Тюрпене она «быстрее ветра»²⁹⁹ преодолела 125 миль, отделявших Фонтевро от Шалю, и прибыла в замок 6 апреля. Ричард лежал в крошечной спальне, ему прислуживали четыре лорда, остальных приближенных держали на расстоянии. Жоффруа де Винсоф утверждает, что Беренгария тоже находилась у смертного одра, но это не согласуется с более надежными источниками.

Ричард попросил, чтобы его похоронили в Фонтевро у ног отца – в знак раскаяния за то, что сын восстал против родителя. Он приказал отправить гонцов к коннетаблю замка Шато-Гайар, Уильяму Маршалу и архиепископу Кентерберийскому с распоряжением, заверенным его печатью и подписью Алиеноры, о мирной передаче власти Иоанну, своему преемнику. Ричард передумал оставлять Англию и континентальные владения Артуру. На перемену в настроении короля, возможно, повлияла Алиенора, которая не могла уделить время внуку-бретонцу и его матери, при этом понимая, что, пока Артур находится в плену у Филиппа, будущее Анжуйской империи под угрозой.

В тот же день во время вечерней службы Ричард «завершил свой земной век»³⁰⁰ в возрасте сорока одного года. Рядом с ним находилась Алиенора.