Исаак Комнин бежал в горы, однако 31 мая Ричард захватил его в плен. На следующий день, узнав, что его дочь Дева Кипра, чье имя в истории не сохранилось, взята в заложницы, Исаак сдал Кипр. Пообещав не надевать на Исаака кандалы, Ричард приказал заковать пленника в серебряные цепи.

Дева Кипра предстала перед Ричардом в Лимасольском замке, где пала королю в ноги, «трогательно рыдая». Сжалившись над «юной прекрасной девушкой»²⁵⁴, тот «распорядился [обращаться с пленницей] деликатно [и] отослать к жене для заботы и наставлений»²⁵⁵. На время Крестового похода Дева Кипра находилась под опекой Беренгарии. По словам очевидца Жоффруа де Винсофа, дочь Исаака была еще ребенком, однако, как утверждали несколько летописцев, король проводил долгие часы в ее обществе, руководствуясь не самыми благородными мотивами. Поведение Ричарда вызвало неодобрение среди духовенства в составе свиты, особенно после недавнего покаяния и женитьбы короля.

5 июня судно отплыло из Фамагусты на восток, взяв курс на Святую землю. Судно с королевами на борту прибыло в Акко на неделю раньше, чем корабль Ричарда. Неудачная высадка на берег стала настоящим испытанием, во время которого Беренгария «потеряла маленькие туфельки» и зацепилась плащом за такелаж. Высокородных дам приветствовал король Филипп, все еще огорченный тем, «что Ричард женился не на его сестре. Тем не менее он оказал Беренгарии любезный прием, поднял на руки и лично перенес из лодки на берег»²⁵⁶.

Женщины, вероятно, разместились в палатках. Вот уже два года Акко осаждали войска короля Ги. Этот город был главным портом Иерусалима, и крестоносцы полагали его возвращение своей основной целью. Прибытие армии Ричарда укрепило дух измученных, оголодавших и деморализованных воинов. Король сразу же принял командование и с присущей ему энергией и работоспособностью сменил тактику, несмотря на то что заболел малярией. Стойкость английского монарха так впечатлила Саладина, что тот прислал в дар противнику фрукты и провизию. Ричард по-рыцарски ответил на учтивый жест, подарив чернокожего раба. Хотя два военачальника никогда не встречались, будучи непримиримыми врагами, они очень уважали друг друга.

12 июля Акко пал под натиском Ричарда. Позднее король с досадой обнаружил, что штандарт его союзника, герцога Леопольда Австрийского, развевается над воротами рядом с его собственным, хотя Леопольд не принимал значимого участия во взятии города. Ричард приказал сорвать знамя и выбросить в грязный ров, а также позволил себе пренебрежительные замечания в адрес герцога, чего тот никогда не забывал. В ту же ночь Леопольд Австрийский отказался от участия в Крестовом походе, поклявшись отомстить обидчику.

21 июля Ричард вместе с Беренгарией, Иоанной и Девой Кипра переехал в замок, известный как Рыцарские залы, к северу от Акко. Цитадель построили рыцари-госпитальеры, после того как христиане взяли город в 1104 году, и король превратил ее в штаб-квартиру. Замок представлял собой мощную крепость площадью в 8300 квадратных метров, имевшую внутренний двор и внушительный сводчатый «зал с колоннами». Беренгария и Иоанна были здесь в безопасности. Хотя их свобода ограничивалась пределами замка, они содержали при дворе менестрелей, развлекали себя вышиванием и наслаждались обществом друг друга. Поскольку Ричард подолгу отсутствовал, Беренгария не могла влиять на супруга, даже если бы тот не возражал против ее вмешательства. Очевидно, молодую королеву исключили из политической жизни.

Победа Ричарда вызвала зависть еще одного союзника – короля Филиппа, который, сославшись на жестокую малярию, отказался от дальнейшего участия в Крестовом походе и 8 августа вернулся во Францию, замышляя подорвать стабильность континентальных владений Ричарда во время его отлучки.

За победой при Акко последовала патовая ситуация. Саладин не смирился с поражением и делал все возможное, чтобы ослабить боевой дух крестоносцев. Ходили слухи, что мусульмане отравили 600 пленных христиан. Ричард пригрозил, что, если соглашение не будет достигнуто в течение недели, всех пленных сарацин предадут смерти. Саладин отказался подчиниться. 20 августа во второй половине дня Ричард выехал из Акко, приказав истребить более 3000 пленных. Жестокий поступок навсегда запятнал репутацию короля, хотя некоторые посчитали массовое убийство справедливым возмездием за резню тамплиеров и госпитальеров, устроенную Саладином в 1187 году. История о том, что известие о кровавой расправе потрясло Беренгарию и поэтому у нее случился выкидыш, является современным мифом.

К 24 июня Алиенора вернулась в Нормандию и обосновалась в Бонвиль-сюр-Туке. Уолтер Кутанский отправился в Англию, где, к своему ужасу, застал политический хаос. В конце марта Иоанн последовал его совету и поднял мятеж против канцлера Лоншана, захватив королевские замки Тикхилл и Ноттингем. На границе с Уэльсом вспыхнуло восстание. Лоншан подавил бунт и осадил Линкольн, который занимал Иоанн. Узнав, что Лоншан поддержал решение Ричарда назначить наследником племянника Артура, Иоанн пришел в ярость и преисполнился решимости свергнуть канцлера.

Уолтер Кутанский выступил в роли миротворца. Стало ясно, что если Лоншан действовал, как он полагал, в интересах короля, то Иоанн преследовал исключительно корыстные цели. И все же возможность, что Иоанн вскоре получит корону, не следовало сбрасывать со счетов. Многие допускали, что Ричард никогда не вернется со Святой земли, а Иоанн намеренно поддерживал эту веру. Казалось сомнительным, что английские бароны признают Артура Бретонского правителем. Почти наверняка они бы предпочли, чтобы на престол взошел Иоанн, чья популярность выросла, когда он возглавил оппозицию ненавистному Лоншану.

К концу июля благодаря усердным увещеваниям Уолтера Кутанского Иоанн сдал захваченные замки. Лоншан, осознав, что его власть искусно ограничили, и готовый на уступки, согласился объединиться с Иоанном и поддержать его притязания на престол в обход Артура. Однако Иоанн продолжал интриговать против канцлера, который предупредил Уолтера Кутанского, что Иоанн помышляет о захвате короны.

21 августа Ричард выступил в поход на Иерусалим, который находился в 103 милях к югу. Он оставил Беренгарию и Иоанну в Акко на попечение двух рыцарей: брата Лоншана по имени Стефан и Бертрама де Вердена, преданного кастеляна Рыцарских залов. 7 сентября Ричард одержал блестящую победу на равнинах близ Арсуфа, где сражался с лютой жестокостью. Спустя два дня крестоносцы взяли Яффу. Крестовый поход продвигался на редкость успешно, но затем Ричард слег от малярии и дизентерии и тяжело проболел несколько недель. Тем не менее он был полон решимости продолжать великое дело.

18 августа Джеффри был рукоположен в сан архиепископа Йоркского в Туре. Проигнорировав обещание не появляться в Англии на протяжении трех лет, он пересек Ла-Манш, чтобы приступить к своим новым обязанностям. Как только он высадился в Дувре, Лоншан заточил его в темнице замка, вызвав всеобщее возмущение. Вспомнив судьбу Бекета, народ приветствовал Джеффри как нового защитника свобод Церкви. Лоншан поспешно отдал приказ о его освобождении, и Джеффри проехал по Лондону во главе триумфального шествия.

Иоанн извлек пользу из сложившейся обстановки, выставив себя защитником праведных и угнетенных. Лоншан забаррикадировался в лондонском Тауэре, и Уолтер Кутанский потребовал его отставки, с чем все согласились. На основании папского мандата, выданного королеве Алиеноре, Уолтера Кутанского назначили главой регентского совета. В этом качестве «он действовал хорошо и мудро, внимая наставлениям Маршала, баронов и королевы»²⁵⁷.

Лоншана доставили в Дуврский замок, откуда тот сбежал, переодевшись женщиной, намереваясь покинуть королевство. Новость о том, то маскировку Лоншана раскрыл любвеобильный рыбак, позабавила Иоанна. Беглеца арестовали, и он согласился отправиться в ссылку во Францию.

Иоанн направил всю энергию, обаяние и талант на укрепление своих позиций в качестве претендента на престол. Он даровал жителям Лондона привилегию, о которой те давно мечтали, – право на самоуправление под руководством избранного мэра. Он путешествовал по Англии, добиваясь расположения народа и выставляя себя дружелюбным, величественным, радушным и щедрым. Он распространял слухи о том, что Ричард назвал его наследником и что король никогда не вернется из Крестового похода. «Его вот-вот были готовы провозгласить королем», – заметил Ричард из Девизеса. Но английские бароны не собирались заменять Ричарда на его неблагонадежного брата, пока сохранялся шанс, что король может вернуться и покарать изменников. Тем не менее они допускали, что Иоанн вскоре взойдет на престол, поэтому большинство магнатов проявляли дружелюбие, опасаясь его мести в будущем.

Лоншан направился в Руан, желая изложить свои претензии королеве. Алиенора не захотела с ним встречаться, поэтому он поспешил в Париж, где переговорил с двумя кардиналами, которых послал папа римский для разрешения спора между Лоншаном и Уолтером Кутанским. Кардиналы изъявили согласие передать Алиеноре жалобы Лоншана, однако королева отказалась встречаться и с ними, заявив, что удовлетворена свершившимся правосудием. Втайне она опасалась, что кардиналы действуют от имени Филиппа, поскольку Ализ по-прежнему томилась в Руане, а Алиенора не получала от Ричарда никаких указаний о ее освобождении. Когда кардиналы попытались пересечь нормандскую границу в Жизоре, сенешаль Нормандии объявил, что прелаты не могут проехать без охранной грамоты королевы. Алиенора не поддалась их угрозам отлучения от церкви, и в конце концов они были вынуждены отступить. На прощание они отлучили от церкви сенешаля и наложили интердикт на Нормандию, сделав для Алиеноры исключение.

Пришла пора анафем. Лоншан отлучил от церкви всех членов регентского совета, кроме Иоанна, а епископы в отместку отлучили от церкви самого Лоншана и наложили интердикт на его епархию в Или.

По сведениям многих хронистов, осенью 1191 года Ричард был лишен общества супруги из-за военных событий. К тому же он тяжело заболел. В августе по приказу Ричарда Беренгария и Иоанна отправились на юг, в город Арсуф, расположенный на скале с видом на Средиземное море.

В октябре, невзирая на недуг, король присоединился к дамам и сопроводил их в Яффу. Встав с одра болезни, он двинулся к Иерусалиму, не подозревая, что его союзники заключили перемирие с братом Саладина, Маликом аль-Адилем, султаном Египта, и предоставили Ричарду право штурмовать Священный город в одиночку. Когда король узнал об этом, его гнев был поистине ужасен. Он попытался заключить мир с Саладином, предложив Иоанну в невесты Малику, чтобы супруги совместно правили Святой землей как король и королева Иерусалима, предоставляя христианам доступ к святым местам, но Малик, который не собирался принимать христианство, и разъяренная Иоанна, наотрез отказавшаяся выходить замуж за мусульманина, сорвали этот план.

В ноябре Ричард вместе с Беренгарией и Иоанной отправился на юго-восток в Рамлу. В декабре они добрались до Бейт-Нубы, расположенной всего в двенадцати милях от Иерусалима, но сильный ливень помешал штурму Святого города. Рождество они провели в замке Латрун на вершине холма, к западу от Иерусалима, в обществе короля Ги, в честь которого Ричард устроил пир. Ходили слухи, что король и королева поссорились. В начале 1192 года Беренгария и Иоанна вернулись в Яффу.

Тем временем после смерти архиепископа Болдуина в ноябре 1190 года кафедра Кентербери пустовала уже целый год. В письме Алиеноре капитул просил поддержать их право избрать преемника. К сожалению, выдвинутый кандидат умер месяц спустя, и престол остался вакантным.

Рождество 1191 года Алиенора провела в Бонвиль-сюр-Туке. Получив тревожные известия о том, что Филипп планирует вторжение в Нормандию, она приказала сенешалям замков на анжуйской границе починить и усилить укрепления, а также пополнить гарнизоны. Когда на третьей неделе января Филипп напал на Жизор, то потерпел неудачу. В том же месяце он потребовал вернуть Ализ, но Алиенора, не имея полномочий, ответила отказом.

В начале 1192 года Филипп предложил Иоанну все континентальные владения Ричарда в обмен на обязательство жениться на Ализ. Хотя Иоанн был женат, он охотно согласился и вознамерился пересечь Ла-Манш с армией наемников, чтобы принести оммаж Филиппу за обещанные земли и бросить к его ногам Нормандию. Он также пообещал не заключать мир с Ричардом без согласия Филиппа.

Весть об этом дошла до Алиеноры. Возможно, она не удивилась, поскольку знала, что у младшего сына «поверхностный ум незрелого юнца»²⁵⁸. «Опасаясь, что легкомысленный юноша по совету французов предпримет шаги, направленные против своего господина и брата, мать забеспокоилась и пустила в ход все возможные средства, чтобы помешать его отъезду за границу. Вспоминая судьбу двух старших сыновей, которые скончались раньше срока из-за бремени многочисленных грехов, она сокрушалась и терпела сердечные муки. Она преисполнилась решимости сохранить мир между младшими сыновьями, чтобы их мать умерла более счастливой, нежели отец»²⁵⁹.

Алиенора поспешила в Англию. 11 февраля она прибыла в Портсмут – как раз вовремя, чтобы помешать Иоанну отплыть из Саутгемптона. Она арестовала его фламандских наемников и закрыла порты Ла-Манша, отрезав ему пути к отступлению. Она «всеми силами пыталась» вынудить Иоанна отказаться от предательских планов. При поддержке баронов и Уолтера Кутанского королева пригрозила конфисковать все замки и поместья младшего сына, если он бросит вызов матери и отправится в Париж. В конце концов, «благодаря собственным слезам и молитвами знати, ей с трудом удалось добиться от Иоанна обещания не пересекать границу»²⁶⁰. Иоанн в мрачном настроении удалился в Уоллингфорд, еще один королевский замок, который он присвоил.

Это фактически поставило крест на планах Филиппа вторгнуться в Нормандию. Французские бароны отказались нарушать мир Божий и нападать на владения крестоносца, отбывшего на Святую землю, поэтому руки Филиппа были надежно связаны. Тем не менее королева и регентский совет не хотели рисковать. Алиенора решила напомнить лордам Англии о клятвах верности королю, поскольку некоторые из них готовились переметнуться на сторону Иоанна. Она провела заседания Большого совета в Виндзоре, Оксфорде, Лондоне и Винчестере, на каждом из которых заявила о преданности Ричарду, и заставила всех магнатов заново присягнуть правящему королю. Она также приказала укомплектовать живой силой гарнизоны замков и городов на случай вторжения.

Находясь в Англии, Алиенора потребовала свою долю «золота королевы» в качестве помощи, взимаемой с главных ленников короны в связи с женитьбой короля. В награду за верную службу она пожаловала девице Амарии поместье Уинтерслоу близ Солсбери, после чего та пожертвовала половину поместья монахиням приората Эймсбери «во благо госпожи Алиеноры, королевы Англии»²⁶¹.

Объезжая свои владения, «достойная матрона, королева Алиенора, посетила несколько домов, входивших в ее свадебный подарок» и расположенных в епархии Лоншана в Или, где до сих пор действовал интердикт. Там она убедилась, как сильно повлияло на жизнь людей отлучение от церкви. «Из всех деревень и поселков, где бы она ни проезжала, к королеве приходили мужчины, женщины и дети, плачущие и жалкие, с босыми ногами, нестрижеными волосами и в нестираной одежде. Переводчик не понадобился: за людей говорили слезы, ибо их горе было столь велико, что они не могли промолвить ни слова».

Алиенора выслушала рассказы о страданиях жителей, лишенных Святого причастия. Она была потрясена, увидев, что «на полях тут и там лежали непогребенные человеческие тела, потому что епископ отказался их хоронить». Королева «сжалилась над горем живых, [скорбящих] по мертвецам, потому что была милосердна. Немедленно отложив собственные дела и заботясь о ближних, она отправилась в Лондон», где «вынудила» Уолтера Кутанского отменить интердикт и позволить Лоншану вернуться в Англию, чтобы тот [исправно] исполнял обязанности пастыря²⁶².

Заново подтвердив полномочия легата, Лоншан в марте сошел на берег в Дувре в сопровождении двух папских нунциев, которые на совете объявили королеве о его прибытии, чем вызвали глубокую озабоченность магнатов. Лоншану ясно дали понять, что его приветствуют в качестве епископа Или, но не в роли канцлера. В марте он появился на заседании совета, но магнаты избегали его. В защиту Лоншана высказалась только Алиенора. Ходили слухи, что он подкупил королеву, однако та прежде всего заботилась о страждущих душах епархии Или.

В Лондоне Алиенора попросила Гуго де Пюизе отправиться во Францию, чтобы убедить римских кардиналов отменить интердикт в отношении Нормандии. Тот отказался покидать Англию до тех пор, пока архиепископ Джеффри, отлучивший его от церкви за неявку на свое посвящение в сан, не снимет с него анафему. Алиенора призвала враждовавших прелатов предстать перед ней 15 марта в церкви Темпл в Лондоне, чтобы объяснить свое поведение и при посредничестве королевы достичь примирения. Они повиновались, но Джеффри предпринял опрометчивую попытку внушить королеве благоговейный страх, прибыв в церковь в сопровождении величественной процессии духовенства, торжественно неся перед собой архиепископский крест, что позволялось делать только в пределах епархии. Затем Джеффри наотрез отказался пойти Алиеноре навстречу в разрешении разногласий с Гуго. Когда та в гневе пригрозила конфисковать поместья Йоркской епархии, архиепископ сделал вид, что готов уладить ссору, но никаких шагов для этого не совершил, поэтому конфликт затянулся на годы.

По настоянию Уолтера Кутанского Гуго отправился во Францию и от имени королевы попросил кардиналов снять с Нормандии интердикт, но те заупрямились. Интердикт отменили только после личного обращения Алиеноры к понтифику.

Члены совета, по-прежнему полные решимости избавиться от Лоншана, обратились за поддержкой к Иоанну. Тот согласился помочь в обмен на солидное вознаграждение. «Мне нужны деньги, – бесстыдно заявил он. – Мудрому достаточно одного слова»²⁶³. Лорды не посмели перечить Иоанну и согласились, что плата вполне «уместна». Иоанн возобновил поездки по королевству, требуя от баронов присяги на верность себе и присваивая средства из казны. В апреле встревоженная Алиенора послала Жана Алансонского, архидиакона Лизье, к Ричарду, предупреждая сына о попытке Филиппа склонить Иоанна к предательству и о заговорщицкой деятельности младшего брата, а также умоляя его вернуться домой.

Алиенора наконец поняла, что присутствие Лоншана в Англии приносит больше вреда, чем пользы. Она, Иоанн и бароны «посоветовали епископу без промедления пересечь Ла-Манш, если он не желает принимать пищу под присмотром вооруженной охраны»²⁶⁴. 3 апреля Лоншан отбыл за границу. Его отъезд принес Алиеноре некоторое успокоение. Иоанн обосновался в своем поместье. Филиппу удалось склонить к измене некоторых южных вассалов Ричарда, но сенешаль Гаскони при поддержке Санчо, брата Беренгарии, проявил твердость и разгромил мятежников.

Ричард находился на Святой земле уже год, но с декабря прошлого года так и не приблизился к заветной мечте – штурму Иерусалима. Он понимал, что не сможет взять город в одиночку. В июле, поднявшись на высоты вблизи Эммауса, король узрел вдали Иерусалим и прикрыл глаза рукой, чтобы не видеть город, который Бог не позволил ему освободить.

Ричард отплыл на север как раз вовремя, чтобы отразить нападение Саладина на Яффу и, вероятно, спасти жену и сестру, хотя те, возможно, уже вернулись в Акко. Это было последнее сражение Крестового похода. В августе Ричард снова заболел, и по его просьбе Саладин прислал английскому монарху фрукты, упакованные в ящики со снегом. Измученный бесконечными тяготами, болезнями и суровым восточным климатом, который лишил жизни тысячи крестоносцев, Ричард решил вернуться домой. Письма матери и тревожные известия из Англии убедили короля в необходимости покинуть Святую землю, и он начал переговоры о долгосрочном перемирии.

Он вернулся в Акко и распорядился, чтобы Беренгария, Иоанна, Дева Кипра и Бургинь де Лузиньян, племянница короля Ги, покинули Святую землю раньше его, планируя догнать их в Риме. 29 сентября они сели на корабль под командованием Стефана де Тернхема и отправились на Сицилию. Ричард произнес трогательные слова прощания, но его слезы и причитания были обращены к Святой земле, а не к супруге.

В ноябре Беренгария и ее спутники высадились в Бриндизи, где их радушно встретил Танкред. К Рождеству они достигли Рима, и папа Целестин принял их с большими почестями.

Заключив перемирие, которое гарантировало христианам право совершать паломничество в Иерусалим без помех со стороны мусульман, Ричард 9 октября покинул Акко в сопровождении капеллана, секретаря, двух вельмож и отряда тамплиеров, намереваясь вернуться в Англию к Рождеству. Приходили сообщения, что его корабль «Франш-Неф» был замечен близ Бриндизи и ненадолго останавливался на Кипре и Корфу, следуя в Марсель. В Нормандии подданные ожидали скорого возвращения короля и готовились к встрече.

Ко всеобщему замешательству, больше известий о Ричарде не поступало. Осень сменилась зимой, и крестоносцы начали возвращаться на родину, похваляясь храбрыми деяниями короля, однако никто не знал, где же он сам. Высказывались опасения, что во время путешествия с ним приключилось несчастье. По всей Англии подданные зажигали свечи и возносили молитвы за благополучие короля. Ходили слухи, что Филипп и Иоанн вступили в сговор с целью его убийства. Обстановка в Нормандии так накалилась, что Алиенора вновь отдала приказ укрепить приграничную оборону. На Рождество она устроила прием в Вестминстере, охваченная тревогой за судьбу сына.

Чарльз Олстон Коллинз. Тревога Беренгарии. 1850