После стремительного государственного переворота, в результате которого Гуго де Пюизе оказался в тюрьме, Лоншан единолично возглавил правительство в качестве канцлера и юстициария. В июне 1190 года по приказу Ричарда он также стал папским легатом. «Для мирян он был могущественней короля, для духовенства – превосходил папу римского; и те и другие считали его невыносимым тираном»²²⁵. Алиенора послала Иоанна в Англию присматривать за Лоншаном и покинула Шинон, отправившись за Беренгарией.

Осенью Алиенора достигла Бордо. Некоторые авторы предполагали, что туда же привезли и принцессу, но современники сообщали, как Алиенора и пуатевинская свита, «не думая о возрасте [королевы]»²²⁶ и об опасностях зимнего перехода через Альпы, в сентябре двинулись в путь, пересекли Пиренеи и прибыли в Наварру. Ричард из Девизеса описывал Алиенору как «по-прежнему неутомимую в любом начинании, несмотря на преклонные годы [ей было шестьдесят шесть]. В подобном возрасте ее сила вызывала восхищение». О том, что репутация Алиеноры восстановилась, можно судить по отзывам летописца о «несравненной женщине, красивой, но добродетельной; могущественной, но скромной; смиренной и красноречивой; волевой, но доброй; кроткой, но проницательной; [носительнице] качеств, которыми обладает редкая женщина». Она «не знала устали, смело бралась за любую задачу и поражала выносливостью».

Санчо VI принял Алиенору с большими почестями и представил ей свою дочь. Беренгарии было около двадцати пяти лет. Историк Амвросий, видевший ее в 1191 году, отзывался о Беренгарии как о «благоразумной девушке, нежной и женственной, благородной, умной и кроткой, отважной и справедливой, не склонной ко лжи и наветам. Она была во всех смыслах наимудрейшей госпожой из тех, кого можно где-либо сыскать». Согласно автору «Деяний короля Ричарда», Беренгария отличалась добрым нравом и «безупречными манерами»²²⁷. Вильгельм Ньюбургский писал о «девице, прославившейся благодаря красоте и мудрости», а Роджер из Ховедена окрестил Беренгарию «прекрасной наварркой». Другие хвалили ее здравый смысл и честность. Ричард из Девизеса считал ее «скорее мудрой, нежели красивой». Прекрасное надгробное изображение Беренгарии в аббатстве Эпо в Ле-Мане создано спустя десятилетия после ее смерти, поэтому не может считаться достоверным портретом.

Беренгария была «образованной»²²⁸ и, вероятно, умела читать. Она говорила по-кастильски – на родном языке матери, которым пользовалась высшая знать Наварры. Ее сестра Бланка не говорила по-латыни, поэтому маловероятно, что Беренгария ее знала. Возможно, она общалась с Алиенорой на ланг д’ок.

Король Санчо «передал» дочь Алиеноре, «страстно желавшей, чтобы [девушку] доставили [к Ричарду], потому что король ее очень любил»²²⁹. Отправляя дочь к Ричарду без помолвки, Санчо рисковал и полагался на удачу.

В ноябре или декабре, не желая медлить, Алиенора и Беренгария покинули Наварру в сопровождении посланцев Санчо и многочисленной свиты. Алиенора «отказалась от опасностей [плавания по] морю»²³⁰ и предпочла поездку по суше – через Тулузу и Монпелье, с переправой через Рейн в Авиньоне. Их маршрут пролегал на восток через Альпы. В разгар зимы дамы совершили опасное путешествие через гору Янус, миновав Монженевр и перевал Сен-Бернар. К адвенту Ричард получил известие, что женщины благополучно пересекли горы и направляются на юг, чтобы встретиться с ним на Сицилии.

Ричард и Филипп двинулись к Средиземному морю разными путями. Филипп, который рассорился с бывшим союзником из-за отказа связать судьбу с Ализ, выбрал сухопутный маршрут, в то время как Ричард поехал на юг, в Марсель, намереваясь посетить Сицилию, чтобы помочь сестре Иоанне. В 1189 году Танкред ди Лечче узурпировал трон после смерти ее супруга, Вильгельма II. По закону корона должна была перейти к тетке Вильгельма, Констанции де Отвиль, жене императора Генриха VI, но на Сицилии преобладали антигерманские настроения, и выбор народа пал на Танкреда. Нуждаясь в деньгах, Танкред захватил приданое Иоанны, присвоил ее сокровища и поместил королеву под домашний арест в крепости Палермо. Когда в конце сентября Ричард прибыл в Мессину, то обнаружил, что сестра находится в заточении, а король Филипп поселился во дворце Танкреда. Ричард потребовал освободить Иоанну, после чего Танкред отправил к нему сестру, вернул все ее ценности, но отказался возвратить приданое. Споры по этому поводу задержали Ричарда на Сицилии до весны 1191 года.

Когда женатый Филипп увидел двадцатишестилетнюю Иоанну, его лицо «озарилось от радостного предвкушения»²³¹. Ричард поспешно отвез сестру в приорат в Ла-Баньяре, на побережье материковой Калабрии, вне досягаемости Филиппа.

В феврале 1191 года Ричард совершил акт покаяния перед церковью в Мессине. «Собрав архиепископов и епископов, которые были на месте, [он] распростерся нагим у их стоп и не побоялся с великим смирением и раскаянием признаться в мерзости собственных грехов против природы», заверив священников, что «шипы похоти покинули его голову»²³². Епископ даровал Ричарду отпущение грехов, отхлестал его по голой спине в качестве епитимьи и выразил благочестивые надежды на то, что король не вернется к неправедной жизни.

Тем временем Алиенора и Беренгария пересекали равнины Ломбардии. Продовольствия не хватало, потому что армия Филиппа недавно прошла через эти края и лишила земли урожая и провизии, оставив жителям мало средств к существованию. Королеву и ее свиту подстерегало множество опасностей. Они ехали без охранных грамот и подвергались риску столкнуться с безжалостными разбойниками, которые бродили по разоренной земле, устраивали засады и грабили неосторожных путников.

Оставшись невредимыми и отдохнув в Милане, высокородные дамы прибыли в Лоди к 20 января. Алиенора встретилась с императором Генрихом VI, который направлялся в Рим, чтобы его короновал понтифик, и засвидетельствовала одну из его хартий. Алиенора тревожилась по поводу политической ситуации на Сицилии и будущего дочери Иоанны, а император, возможно, искал встречи, желая выразить надежду, что Ричард не оспорит притязания жены Генриха VI на Сицилию.

В Мессине «гонцы сообщили Ричарду, что его мать Алиенора спешит вслед за ним и находится совсем рядом вместе с благородной девицей, дочерью короля Наварры. Все радовались их приезду»²³³.

Не сумев организовать морской переход на Сицилию, королева ожидала в Пизе указаний от Ричарда. Он велел матери направляться в Неаполь, где стояли его галеры и находился многочисленный эскорт, чтобы доставить дам в Мессину. В конце февраля Алиенора и Беренгария прибыли в Неаполь, откуда их должен был сопровождать на корабле граф Филипп Фландрский, который собирался присоединиться к воинству крестоносцев.

От внимания короля Филиппа не ускользнуло, что Алиенора направлялась на юг с невестой для Ричарда. Полный решимости устранить все препятствия браку Ричарда и Ализ, Филипп убедил Танкреда запретить дамам высадку на берег. Должностные лица Танкреда в Неаполе не позволили Алиеноре и Беренгарии отплыть на галерах, заявив, что их свита слишком велика для размещения в Мессине, и заставили королеву и сопровождающих пройти по суше 215 миль до Бриндизи. На это потребовался месяц.

3 марта разъяренный Ричард встретился с Танкредом в Катании и потребовал объяснить, почему с его матерью и невестой так грубо обошлись. Танкред показал ему письма Филиппа, в которых французский монарх утверждал, что Алиенора заключила союз с императором с целью возвести Ричарда на престол вместо Танкреда. Ричард заверил собеседника, что его опасения беспочвенны, и признал Танкреда королем Сицилии, после чего тот вернул Ричарду приданое Иоанны. Ричард предъявил письма Филиппу, но тот назвал их подделкой, обвинил Ричарда в попытке сфабриковать оправдание для отказа жениться на Ализ и гневно потребовал, чтобы свадьба состоялась без дальнейших проволочек.

Тогда Ричард раскрыл истинную причину отказа от брака, сообщив, что «король Англии, его собственный отец, был близок с [Ализ] и имел от нее сына»²³⁴. Филипп отреагировал бурно, сочтя предлог оскорбительным, но Ричард согласился представить десятки свидетелей, чтобы те подтвердили правду, и французский король неохотно расторг помолвку при условии выплаты десяти тысяч марок (£4,9 миллиона) в качестве компенсации за нарушение обязательств. Ричард пообещал отправить Ализ к Филиппу после возвращения из похода и вернуть ее приданое. Затем два короля подписали договор о дружбе, но это не смягчило горечь Филиппа. Он не остался, чтобы встретить невесту, которая заняла место его сестры. 30 марта, едва поговорив с Ричардом, Филипп отбыл из Мессины на Святую землю всего за несколько часов до прибытия Алиеноры и Беренгарии.

Ричард послал большой корабль, чтобы доставить Алиенору и Беренгарию на юг из Бриндизи, «ибо до него дошли вести о том, что его мать прибыла туда и привезла королю его возлюбленную»²³⁵. Он направился в Реджо, когда «услышал, что его мать королева и Беренгария» достигли места назначения²³⁶. 30 марта 1191 года Ричард приветствовал дам с должными почестями и торжествами, пересадил их на борт своего корабля и отплыл вверх по побережью в Ла-Баньяру, где их ждала Иоанна.

Никто из очевидцев не описал встречу Ричарда с будущей невестой, но, по словам Вильгельма Ньюбургского, король был ею доволен. Беренгария, должно быть, испытала облегчение, узнав, что препятствия на пути к браку устранены и ее не собираются с позором отсылать домой. Также не сохранилось упоминаний о воссоединении Алиеноры и Иоанны, которые не виделись четырнадцать лет. За это время Иоанна превратилась в зеркальное отражение матери, «женщины, чей мужественный дух возобладал над слабостью пола»²³⁷.

Оставив Беренгарию под опекой Иоанны в Ла-Баньяре, Ричард переправил Алиенору через Мессинский пролив, чтобы присоединиться к войску крестоносцев на Сицилии. Королева рассказала, что во время путешествия по Италии получила тревожные известия из Англии о злоупотреблениях властью со стороны Уильяма Лоншана. По ее совету Ричард поручил Уолтеру Кутанскому, архиепископу Руана, отправиться в Англию и взять на себя управление. Тот враждовал с Лоншаном и тайно советовал Иоанну заручиться поддержкой баронов для борьбы против него. Ричард попросил Алиенору немедленно вернуться в Нормандию и следить за событиями. Из-за критической ситуации в Англии королева провела на Сицилии всего четыре дня.

Беренгария и Иоанна присоединились к королю и его матери в роскошных покоях в окрестностях Мессины, в непосредственной близости к городу. Между молодыми женщинами примерно одного возраста завязалась теплая дружба: «Королева Иоанна высоко ценила [Беренгарию]; они жили как голубицы в клетке»²³⁸. Церковь не совершала бракосочетаний в дни Великого поста, поэтому венчание пришлось отложить. Алиенора заказала для сына свадебные одежды и помогла завершить подготовку подарка для Беренгарии, уступив принцессе часть прав в Пуату до конца ее дней. Ричард согласился с тем, что Беренгария получит свадебный подарок в полном объеме, как подобает королеве Англии, после смерти Алиеноры.

«Королева не могла медлить». Перед отъездом она вверила Беренгарию заботам Иоанны со словами: «Славная дочь, отведи эту девушку к королю, твоему брату, и скажи, что я повелеваю как можно скорее жениться на ней»²³⁹. 2 апреля Ричард попрощался с матерью, которая отправилась обратно в Нормандию в сопровождении Уолтера Кутанского и нескольких вельмож. Алиенора увозила с собой мандаты и патентные грамоты, выданные Ричардом и наделявшие ее правом «присматривать за землями, которые покинул [король]»²⁴⁰.

В Пасхальное воскресенье, 21 апреля, Алиенора прибыла в Рим как раз к интронизации нового папы, Целестина III. По просьбе Ричарда она получила аудиенцию у восьмидесятилетнего понтифика в Кастелло Радульфи, во время которой добилась назначения Уолтера Кутанского легатом с более широкими полномочиями, чем у Лоншана. Затем она выступила через Аквапенденте в долгий поход через Альпы.

На Страстной неделе флот Ричарда из двухсот девятнадцати кораблей отплыл в Утремер. В соответствии с указом о запрете женщинам сопровождать армию крестоносцев Беренгария и Иоанна путешествовали отдельно на «Буза-ди-Луна», большой быстроходной галере, или дромоне, в сопровождении Стефана де Тернхема, королевского адмирала. Флагманский корабль «Тренк-де-Мер» с Ричардом на борту плыл впереди, его фонари служили маяком. В Страстную пятницу, 19 апреля, сильный шторм в заливе Анталия разлучил корабли, судно Ричарда отнесло к Криту и Родосу. Флот потерял двадцать пять кораблей, в том числе и галеру с дамами.

3 мая Беренгарию и Иоанну унесло ветром на Кипр, где они едва избежали кораблекрушения. Три судна из сопровождения разбились о скалы близ Лимасола, а затем их разграбили солдаты правителя Кипра, греческого узурпатора Исаака Комнина, который называл себя «императором Востока». Кто-то из находившихся на борту утонул; другие попали в плен или были убиты, когда добрались вплавь до берега. Корабль Беренгарии укрылся «в бухте Лимасола»²⁴¹. Беренгарию и Иоанну «снедала жгучая тревога»²⁴², женщины «не высаживались на берег, потому что не знали положения в стране и опасались жестокости и вероломства со стороны императора»²⁴³.

Вскоре узурпатор Исаак с большим войском приблизился к кораблю, намереваясь его захватить. Беренгария и Иоанна проклинали «тот день, который привел их к берегам столь враждебным, что они не смели там высадиться». «Рыцари, охранявшие высокородных дам, подготовили галеру к выходу из гавани при первых признаках угрозы». Исаак увидел Беренгарию на борту и потребовал сообщить, «что за девица [следует] с ними. Они заявили, что это сестра [так в оригинале] короля Наваррского, которую мать короля Англии привезла [сыну] в жены». Исаак «послал две лодки и потребовал, чтобы королева высадилась»²⁴⁴, но Беренгария отказалась, заявив, что хотела лишь узнать, проходил ли здесь корабль короля Англии. Никто не знал. Исаак заверил девушку, что она может сойти в безопасности на берег, и прислал ей в подарок еды и вина, от которых она отказалась.

Она и Иоанна были «обеспокоены тем, что, поддавшись уговорам императора, могут попасть в плен» и нарушат планы Ричарда. «С другой стороны, они боялись, что [Исаак] нападет на них в случае отказа»²⁴⁵, поскольку он укрепился на берегу. 28 апреля, молясь о скорейшем прибытии Ричарда во главе флота и надеясь «на некоторое время задержать императора, они дали уклончивый ответ». Это разозлило Исаака, и, когда Иоанна спросила, может ли кто-нибудь из моряков сойти на берег, чтобы купить провизию и набрать пресной воды, император ответил отказом. Ситуация выглядела настолько опасной, «что Стефан де Тернхем подал сигнал поднимать якорь, и королевская галера полным ходом устремилась в открытое море»²⁴⁶.

Провидение пришло дамам на помощь. 6 мая, когда их корабль швыряло и болтало в заливе Фамагуста, а Беренгария с Иоанной, страдая морской болезнью, «мрачно обсуждали [горькую судьбу] и сокрушались, глядя на море, вдали показались два корабля»²⁴⁷. Это был королевский флот.

Высадившись в Лимасоле на весельной лодке с боевым топором в руках, Ричард узнал о бедственном положении дам и поимке крестоносцев, потерпевших кораблекрушение. Он гневно потребовал освободить узников и выплатить компенсацию за ущерб и неуважительное обращение с его родственницами. Получив грубый ответ, он воспользовался им как предлогом, чтобы призвать Исаака к оружию. В тот же день Ричард взял Лимасол.

Советники и Иоанна настаивали, чтобы король женился на Кипре, поскольку репутация Беренгарии могла пострадать, если бы пара отправилась на Святую землю невенчанной. Ричард, в свою очередь, опасался, что свадьбу в Акко, вероятно, омрачит присутствие короля Филиппа, который способен доставить неприятности. К тому же – что более важно – женщинам возбранялось участие в Крестовом походе, и бракосочетание на Святой земле выглядело бы неуместным. Поэтому Ричард согласился сыграть свадьбу незамедлительно.

Когда королевские войска покорили Кипр, а Исаак бежал в горы, Стефану де Тернхему дали сигнал войти в бухту. Беренгарию доставили в город, и Ричард «назначил [дату праздничного] пира». В воскресенье, 12 мая 1191 года, он облачился в свадебные одежды: длинную подпоясанную блузу из розового аксамита; мантию из полосатой шелковой ткани, расшитую золотыми полумесяцами и серебряными солнечными дисками; алую шапочку с вышитыми золотом зверями и птицами; полусапоги из золотистой ткани с позолоченными шпорами и ножны из золота и серебра. «На свадьбе с той, кем так дорожил, король предстал в полном великолепии»²⁴⁸. Верхом на испанском коне, блистая доспехами, инкрустированными золотом и серебром, он подъехал к часовне Святого Георгия. «В светлом месяце мае на цветущем острове Кипр, в самой обители любви [по преданию, Кипр являлся родиной Афродиты], Ричард взял в жены возлюбленную Беренгарию»²⁴⁹. Бракосочетание совершил королевский капеллан Николай, впоследствии епископ Ле-Мана, при содействии архиепископов Ошского и Апамейского. Ричард де Темпло окрестил Беренгарию «самой прекрасной невестой, какую можно сыскать» и утверждал, что свадьбу «отпраздновали торжественно и по-королевски». Молодой супруг пребывал «в прекрасном настроении и ликовал из-за победы и женитьбы на той, кому дал обет верности»²⁵⁰. Он «сиял по случаю счастливого события, радовался каждому гостю, искрометно шутил, был любезен и обходителен»²⁵¹.

В день свадьбы Ричард издал хартию, назначив Беренгарии свадебный подарок, который при жизни королевы Алиеноры включал земли в Англии и владения к югу от Гаронны. После смерти Алиеноры к Беренгарии переходили доходы прежней королевы и земли ее свадебного подарка в Англии, Нормандии, Турени, Мэне и Пуату. О «золоте королевы» в документе не упоминалось. Поскольку Алиенора сохранила за собой право на него, маловероятно, что Беренгария когда-либо претендовала на эти суммы.

Беренгарии отводилась пассивная роль не только подле мужа, но также в тени свекрови. Она могла бы стать полноправной королевой, но могущество Алиеноры не позволяло ее затмить, поэтому Беренгария оставалась в подчинении и подписывалась как «смиренная королева Англии».

Ричард из Девизеса задавался вопросом, была ли Беренгария «по-прежнему девственницей», подразумевая, что Ричард предвкушал первую брачную ночь, но, вероятно, решил повременить с ней до приезда в Акко, поскольку крестоносцы принесли клятву о воздержании до прибытия на Святую землю.

Свадебные торжества длились три дня. Это было «самое пышное пиршество, которое когда-либо устраивал король», «полное радости и любви». На третий день Беренгарию короновали королевой Англии, а затем молодых супругов провозгласили императором и императрицей Кипра²⁵². Король был «счастлив и великолепен, смеялся и радовал всех»²⁵³. Часовню, где состоялась церемония, можно посетить и сегодня – наряду с другими местами, связанными с пребыванием Ричарда и Беренгарии на Кипре. Среди них – разрушенная Башня Беренгарии на окраине Колосси, фундамент которой заложила королевская чета, и деревня Малая Беренгария, близ Панникона, к северу от Лимасола.

Амвросий уверял, что Беренгария была «возлюбленной» Ричарда: «Король любил и почитал ее превыше всего». Согласно Жоффруа де Винсофу, Беренгария отвечала на любовь мужа взаимностью. Амвросий, Вильгельм Ньюбургский и хронист конца XIII века Вальтер из Гвисборо утверждали, что Ричард видел в супруге «целебное средство от великих опасностей блуда». Тем не менее вскоре после свадьбы его поведение послужило причиной скандала.

Надгробие Беренгарии Наваррской в аббатстве Эпо в Ле-Мане