Когда Уильям Маршал сообщил Ричарду о смерти Генриха, тот поспешил в Шинон. «По выражению лица [Ричарда] нельзя было определить, испытывал он радость, печаль, скорбь, гнев или удовлетворение»¹⁹¹, глядя на тело усопшего. Современники с неодобрением отметили, что сын преклонил колени для молитвы совсем ненадолго, «едва ли успев прочесть „Отче наш“»¹⁹². Все в ужасе наблюдали, как из ноздрей мертвого короля текла кровь, пока Ричард был рядом, словно дух покойного был разгневан присутствием сына.

Ричард с рыданиями сопроводил прах отца в Фонтевро. Генрих просил похоронить его в Гранмоне, но стояла жара, тело могло разложиться, а Фонтевро находился недалеко от Шинона. Гиральд счел уместным, что короля похоронили в «малоизвестном и неподходящем» аббатстве, куда он хотел заточить Алиенору, заставляя супругу принять монашеские обеты.

Похороны состоялись 10 июля. Гробницу возвели около 1200 года, вероятно по заказу Алиеноры. Надгробное изображение покойного соответствует описанию Генриха, составленному его современниками, и является самым ранним сохранившимся изображением английского короля. Радульф де Дисето воспроизвел эпитафию: «Я Генрих король. Я владел королевствами. Тому, кому тесен был мир, ныне довольно восьми футов земли». Оценки, данные Генриху II современниками, были суровыми. Священнослужители – Гиральд, Гервасий Кентерберийский и Ральф Нигер – яростно осуждали короля за угнетение подданных, несправедливость, безнравственность и вероломство. Только Радульф де Дисето упомянул о достоинствах Генриха. Позже у критиков короля появилась причина пересмотреть свое мнение. «Зло, от которого мы сейчас страдаем, возродило память о его добрых делах, и человек, которого некогда многие ненавидели, теперь повсюду провозглашается превосходным и благотворным правителем»¹⁹³.

Выступив против отца, Ричард «заслужил порицание добрых и мудрых людей. Теперь он делал все возможное, чтобы воздать почести матери», надеясь загладить былые «проступки»¹⁹⁴. Ричард незамедлительно отправил Уильяма Маршала в Англию с приказом освободить королеву Алиенору из «заточения, [куда ее поместил] супруг»¹⁹⁵, и письмами, предоставлявшими матери полномочия правителя Англии до тех пор, пока Ричард сам не будет готов вступить во владение наследным королевством.

Прибыв в Винчестер, Уильям застал Алиенору «уже на свободе и счастливой, как никогда прежде»¹⁹⁶. Известие о смерти Генриха опередило Маршала, и опекуны Алиеноры, памятуя о любви короля Ричарда к матери и о его грозной репутации, не возражали, когда королева потребовала, чтобы ее освободили. Маршал нашел королеву «более величественной, чем прежде»¹⁹⁷. Алиенора немедленно устроила придворный прием, куда поспешили подданные, чтобы засвидетельствовать королеве почтение. Уильям сообщил Алиеноре, что сын «доверил ей исполнять обязанности регента» и «распоряжаться королевством так, как она пожелает». Король «издал предписания, [адресованные] высокопоставленным людям королевства», в форме общего эдикта о том, что слово королевы во всех вопросах имеет силу закона¹⁹⁸.

Алиенора вступила в свои права. В шестьдесят пять лет – солидный возраст по тем временам – она по-прежнему обладала безграничной энергией. Исполнение новых обязанностей давалось ей легко. Имея больше власти, чем когда-либо, она стремилась взять в руки бразды правления и помочь сыну. Она пользовалась таким уважением, что занималась государственными делами совместно с Ричардом на протяжении первой половины его владычества.

Без особых усилий она взяла на себя управление государством, направив все силы на то, чтобы обеспечить Ричарду поддержку в Англии. Проведя бо́льшую часть жизни в Аквитании, король казался своим новым подданным чужаком. Собрав свиту, в которую входил юстициарий Ранульф Гленвиль, Алиенора отправилась в Вестминстер, где издала указ, «согласно которому каждый свободный человек королевства должен [был] принести клятву верности лорду Ричарду, правителю Англии»¹⁹⁹. Бароны и прелаты съезжались во дворец, где от имени короля в присутствии архиепископа Кентерберийского Алиенора принимала клятвы верности.

В 1172 году Генрих II утвердил новый стиль королевской печати. Алиенора заказала в этом стиле печать – не королевы-матери, а «милостью Божьей» королевы-регента Англии. На оттиске была изображена Алиенора с державой, увенчанной голубем, и скипетром в руках.

Проведя несколько дней в Лондоне, Алиенора отправилась в путешествие по южным графствам, «переезжая с королевским двором из города в город и из замка в замок, как считала нужным»²⁰⁰. «Она устраивала дела королевства по своему усмотрению, а знати было приказано ей повиноваться во всех отношениях»²⁰¹. Алиенора повсюду принимала присягу на верность и вершила правосудие от имени Ричарда. Она разослала «по графствам Англии доверенных лиц как из числа духовенства, так и мирян» с целью добиться присяги на верность новому королю и себе самой, а также чтобы устранить злоупотребления на местах. Она рассматривала судебные дела и ведала канцелярией, скрепляя официальные документы личной печатью, а юстициарий издавал предписания «по указанию королевы». Алиенора выпустила эдикты, повелевавшие использовать единые меры длины и веса, а также чеканить новую стандартную монету. В Суррее она основала больницу для бедных, больных и немощных.

Выполняя волю Ричарда, Алиенора отправила в графства гонцов, передавая повеление сына «ради блага души короля Генриха» вернуть в королевство изгнанников, а всех, кого несправедливо заключили в тюрьму, освободить в обмен на обещание хранить в Англии мир²⁰². Хотя Вильгельм Ньюбургский сетовал от имени многих, что «благодаря милосердию короля вредители, вышедшие из тюрем, в будущем осмелеют и примутся за воровство», но амнистия много значила для королевы, которая убедилась «на собственном опыте, как тягостна жизнь в заточении и какую восхитительную свежесть приносит душе освобождение»²⁰³.

В целом это была популярная мера, призванная обеспечить новому монарху народную любовь. Алиенора также распорядилась смягчить суровое лесное законодательство, помиловала преступников, объявленных вне закона за преступное проникновение на территорию королевских лесов или браконьерство, и «ограничила грабежи надзиравших за лесами шерифов, пригрозив им суровым наказанием»²⁰⁴. Она выдала замуж богатых наследниц, ранее находившихся под опекой Генриха, за влиятельных людей, преданных Ричарду, и за тех, чьей верности следовало добиваться. «Узнав, что лошади короля Генриха II содержались в конюшнях аббатств» за крупную плату, Алиенора «раздала их в качестве подарков с благочестивой щедростью»²⁰⁵, и этот шаг встретили с большой благодарностью, особенно в бедных монастырях. Из-за «неотложной необходимости» Алиенора вмешалась в спор архиепископа Болдуина и духовенства по поводу планов прелата основать в Хакингтоне в графстве Кент коллегиальную церковь, посвященную святому Томасу Бекету, которая, по мнению монахов, могла бы соперничать с Кентерберийским собором. Алиенора поддержала архиепископа и приказала монахам рыть рвы и возводить стены в Хакингтоне.

Деяния Алиеноры получили всеобщее одобрение, потому что королева ратовала за легитимность. Ее авторитет и мандат распространялись на всю Анжуйскую империю. Она располагала опытом, личными качествами и исключительно волевым характером, чтобы эффективно действовать в политической среде, где чувствовала себя непринужденно. Каждый ее поступок свидетельствовал о «выдающейся проницательности»²⁰⁶, свойственной мудрому и доброжелательному государственному деятелю. Сохранившиеся документы показывают, что Алиенора активно занималась управлением и административными делами. В будущем за годы регентства она издаст более девяноста хартий.

Теперь многие с трудом верили слухам о скандальном поведении Алиеноры в молодости, видя в ней умудренную летами, всеми почитаемую королеву, мудрое правление которой снискало ей «чрезвычайные любовь и уважение»²⁰⁷. Современная репутация Алиеноры в основном зиждется на поступках королевы в поздние годы. Уже тогда хронисты, такие как Роджер из Ховедена, спешили отредактировать ранние рассказы о ней.

В разгар своей деятельности Алиенора выкроила время, чтобы позаботиться о спасении души усопшего Генриха. В память о муже она раздала милостыню из доходов Винчестера и щедро одарила основанный им приорат Эймсбери в обмен на молитвы, призванные ускорить прохождение Генриха через чистилище. Однако ее милосердие не распространялось на Ализ Французскую, которая теперь находилась под опекой Алиеноры. По приказу королевы принцессу держали в Винчестере взаперти.

29 июля 1189 года в Руанском соборе Ричарда возвели в сан герцога Нормандии. Два дня спустя в Жизоре он заверил Филиппа, что намерен жениться на Ализ после возвращения из Святой земли, и согласился отправиться с ним в Крестовый поход следующей весной. 13 августа Ричард отплыл из Барфлера в Портсмут, где его встретили с превеликой радостью. Через два дня он воссоединился с матерью недалеко от Винчестера, где его «приняли с пышной церемонией»²⁰⁸.

Так исполнилось пророчество о том, что орлица разорванного союза возрадуется третьему гнездовью. «Королеву называли орлицей, потому что она простерла крылья, так сказать, над двумя королевствами, Францией и Англией. Развод разлучил ее с французскими родственниками, а король лишил ее брачного ложа, заключив в тюрьму. Ее третий сын Ричард был тем птенцом, которому суждено будет прославить имя матери»²⁰⁹.

Ричард официально помиловал Ранульфа Гленвиля за освобождение королевы из плена в нарушение приказов покойного короля, но наложил на него крупный штраф. Он предоставил Алиеноре право карать своих бывших тюремщиков, но она отказалась подвергнуть их наказанию. 17 сентября Ричард сместил Гленвиля и назначил со-юстициариями[16] Уильяма де Мандевиля, эрла Эссекса, верного слугу покойного короля, и Гуго де Пюизе, епископа Дарема. Гуго, племянник короля Стефана, был образованным человеком, обладавшим огромным опытом в политике и дипломатии.

Вскоре после приезда Ричарда в Винчестер ко двору прибыл Иоанн. Он сопроводил короля и Алиенору в Виндзор, где их приветствовал Джеффри, исполнявший обязанности канцлера. Вероятно, Ричард подозревал Джеффри – без особых оснований – в том, что тот имел виды на трон. Тем не менее Ричард не мог оттолкнуть сводного брата. Отправляясь в Крестовый поход, он не смел рисковать и оставлять врага сеять в королевстве смуту. Поэтому Ричард исполнил предсмертное желание отца и назначил Джеффри архиепископом Йорка. Алиенора, которая также не доверяла незаконнорожденному сыну покойного короля, была против этого назначения. Талантливый и способный, Джеффри был вспыльчивым, несговорчивым и склочным. Он не питал любви к сводным братьям, которые предали отца. Однако король проигнорировал протесты и соображения матери.

Ричард назначил канцлером нормандца Уильяма Лоншана, епископа Или, который прежде исполнял обязанности канцлера Аквитании. Хромого заику невысокого роста Гиральд сравнивал с уродливой волосатой обезьяной, а барона считали выскочкой. Чрезмерно амбициозный и самоуверенный, Уильям Лоншан использовал свежеобретенную власть в собственных интересах. Он не скрывал отвращения ко всему английскому и отталкивал многих высокомерием и грубой бестактностью. Тем не менее, несмотря на свои недостатки, Уильям Лоншан был непоколебимо предан королю.

Иоанн горел желанием жениться на Изабелле Глостерской и завладеть ее обширными поместьями. Архиепископ Болдуин запретил Иоанну и Изабелле сочетаться браком по причине троюродного родства. Многие церковники осудили этот союз как неканонический, но Ричард дал позволение его заключить. Иоанн не стал дожидаться ответа папы Климента III на просьбу предоставить разрешение на брак. 29 августа в Мальборо он женился на Изабелле и получил титул эрла Глостера. Возмущенный архиепископ Болдуин вызвал Иоанна для объяснений и, когда тот не явился, объявил брак недействительным и наложил интердикт на поместья супругов. Иоанн воззвал к папскому легату в Англии, который снял отлучение и обратился к папе Клименту. Сообщалось, что понтифик дал разрешение на брак, но запретил паре исполнять супружеский долг. Нет никаких записей о том, что Иоанн и Изабелла имели детей. Они не раз путешествовали вместе по Нормандии, но к 1193 году, очевидно, расстались.

Когда Иоанн женился, Ричард пожаловал брату графство Мортен в Нормандии и шесть английских графств, сделав его самым богатым и могущественным английским магнатом. Многие полагали, что это свидетельствовало о намерении Ричарда провозгласить Иоанна наследником, хотя Артур Бретонский имел больше прав на престол. Это также могло быть частью плана, разработанного для того, чтобы Иоанн пребывал в мирном настроении, пока Ричард участвовал в Крестовом походе.

Алиенора готовилась к коронации Ричарда и советовала, каких графов, баронов и шерифов следует пригласить на церемонию. 1 сентября Алиенора и король торжественно проехали по лондонским улицам, увешанным вышитыми коврами и гирляндами, к собору Святого Павла, откуда их сопроводила в Вестминстер «церемониальная процессия» знати и прелатов. Через два дня, 3 сентября, Ричард отправился в Вестминстерское аббатство на самую великолепную коронацию, которую когда-либо видела Англия. На торжестве «присутствовали его брат Иоанн, мать Алиенора, графы и бароны, а также огромная толпа народа и солдат»²¹⁰. Женщинам было запрещено присутствовать на коронации, потому что король еще не был женат, однако королеву Алиенору пригласили на церемонию по просьбе аристократов и шерифов. Ричард разрешил матери щедро потратиться на наряды. Для себя и своих приближенных она заказала, в частности, шелковую накидку, отороченную белкой и соболем, роскошную алую ткань, двух соболей, мех горностая и отрез льна, всего истратив семьдесят шиллингов шесть пенсов (около £5 тысяч).

Ричард «отпраздновал [великое] событие трехдневным празднеством, продемонстрировав щедрость и выдающиеся достоинства»²¹¹. Женщин, даже Алиенору, не допустили на пир по случаю коронации в главном зале Вестминстера, где гости «пировали с таким размахом, что вино лилось по мостовой и стенам дворца»²¹².

На праздник «вопреки прямому указу короля явились главы еврейства»²¹³. Евреи были крайне непопулярны. Их обвиняли в том, что они послали на смерть Иисуса Христа. Ходили слухи, что они приносили в жертву и распинали христианских детей. Богатству евреев завидовали, многие возмущались размером их доходов от предоставления денег в долг. Евреев повсеместно считали ростовщиками, которые зарабатывали деньги, взимая проценты по займам. Церковь запрещала ростовщичество, называя его грехом, однако многие христиане были не прочь одолжить у евреев крупные суммы.

На пиру по случаю коронации Ричарда «придворные подняли на евреев руку, раздели их, выпороли и вышвырнули со двора. Кого-то [из них] лишили жизни, кого-то [избили] до полусмерти. Жители Лондона, следуя примеру придворных, принялись убивать, грабить и жечь евреев»²¹⁴. Евреи официально находились под защитой короля. Несмотря на меры, принятые Ричардом, чтобы остановить волну насилия, антисемитские волнения начались по всему королевству. На евреев нападали в Бишопс-Линне (ныне Кингс-Линн), Норвиче, Линкольне, Стамфорде и Йорке.

Вопреки славе обладателя львиного сердца в качестве короля Англии Ричард I не преуспел. За годы правления он провел в королевстве всего десять месяцев. Он не говорил по-английски и оставался пуатевинцем во всех отношениях. Ему не хватало административных навыков отца. И все же, несмотря на свирепость и суровость, Ричард сумел поразить воображение подданных, которые восхищались его рыцарскими подвигами и рукоплескали его преданности делу освобождения Святой земли от неверных.

Сразу после коронации Ричард со сверхчеловеческой энергией занялся подготовкой к Крестовому походу. Он выжал Англию досуха, введя непомерные налоги. «Все было выставлено на продажу: полномочия, титулы и владения лордов и эрлов, должности шерифа, замки, города, поместья и тому подобное»²¹⁵. «Король самым любезным образом освободил от обузы тех, кого обременяли деньги», – заметил Ричард из Девизеса.

«Я бы продал даже Лондон, если бы нашел покупателя», – заявил Ричард²¹⁶. Он считал королевство банком, из которого можно брать средства. Когда он вынудил аббата Самсона из Сент-Эдмундсбери купить королевское поместье Милденхолл в два раза дороже оценочной стоимости, Алиеноре причитались десять процентов «золота королевы». Аббат предложил ей взамен золотой кубок стоимостью сто марок (£49 тысяч), но она великодушно вернула священнику драгоценную утварь «во имя души своего господина, короля Генриха»²¹⁷.

25 ноября 1189 года Алиенора присутствовала на совете в Кентербери, где Ричард примирил архиепископа и монахов. В декабре монарх вернул матери земли, которые она получила в качестве свадебного подарка, и расширил право королевы на вдовью часть наследства по сравнению со временами Генриха I и Стефана. Помимо этого, Алиеноре выделили земли в Нормандии, Турени, Мэне и Пуату. Ричард позволил ей возобновить сбор «золота королевы» и свободно распоряжаться доходами южных владений. В течение трех лет три секретаря «Палаты шахматной доски» подсчитывали задолженность по причитавшимся королеве платежам.

Ричард стремился наладить управление королевством на время своего участия в Крестовом походе. Предполагалось, что Алиенора будет исполнять обязанности регента при помощи Гуго де Пюизе и Уильяма Лоншана. Со-юстициарии соперничали между собой. Главной целью Лоншана было отстранить де Пюизе от власти и править единолично, но они оба подчинялись Алиеноре, и король надеялся, что его мать сохранит мир между ними. Ричард временно передал ей свои полномочия графа Пуату и герцога Аквитании, которые она вверила своему внуку Оттону Саксонскому. Иоанну не отводилось никакой роли в управлении страной.

12 декабря Ричард покинул Англию, чтобы разобраться с делами в континентальных владениях, прежде чем отправиться в Крестовый поход. Поскольку его флот из более чем ста кораблей собирался у английского побережья, Ричард запасся провизией и разработал для войск крестоносцев строгие правила. Зная, как присутствие Алиеноры и ее фрейлин препятствовало продвижению Второго крестового похода, Ричард издал указ, согласно которому женщинам возбранялось сопровождать армию. Папа одобрил это решение своей буллой.

2 февраля 1190 года на приеме по случаю Сретения Господня в Ла-Реоле, на берегу реки Гаронны, Ричард призвал к себе Алиенору, Иоанна, Ализ, а также архиепископов Кентербери и Йорка. Они присоединились к нему в Бюре. Затем Ализ отправили под охраной в Руан, где ее держали в заточении.

В марте Ричард созвал семейный совет в Нонанкуре, на котором присутствовали Алиенора, Иоанн, два архиепископа и множество прелатов. Король заставил Иоанна поклясться, что его нога не ступит на английскую землю в течение трех лет. Алиенора возразила, что это несправедливо. Она убедила сына освободить Иоанна от обещания при условии, что тот будет верно служить брату, а Лоншан одобрит его приезд. Впоследствии Ричард и Алиенора пожалеют об этом решении. Архиепископ Джеффри также был должен взять на себя обязательство не посещать Англию на протяжении трех лет.

Вероятно, на совете высказывались опасения по поводу престолонаследия, поскольку у короля не было прямого наследника, который мог стать его преемником в случае гибели Ричарда в Крестовом походе. Возможно, участники совещания обсуждали брак Ричарда. Королю требовался наследник, а двусмысленное положение Ализ следовало урегулировать. Роман с Генрихом II препятствовал ее союзу с Ричардом, ставя под сомнение законность их будущих детей. О браке короля с Ализ не могло быть и речи, и видным священнослужителям, присутствовавшим на совете, скорее всего, задали вопрос о последствиях расторжения помолвки с точки зрения канонического права.

Алиенора категорически протестовала против женитьбы Ричарда на Ализ. Именно по настоянию матери король заключил брачный союз с Наваррой, потому что ненависть Алиеноры к Людовику VII не позволяла ей разрешить сыну жениться на дочери французского монарха²¹⁸. Автор кастильской хроники Третьего крестового похода конца XIII века «Великое завоевание за морем» («Gran conquista de Ultramar») – самый ранний испанский документ, упоминающий Беренгарию Наваррскую, – сообщал, что Алиенора «не потерпела бы брака Ричарда и Ализ». Прежде всего королева «хотела подыскать сыну достойную жену, которая подарила бы ему неоспоримого наследника»²¹⁹. «Она спросила, где ей найти такую жену, и узнала, что дочери Санчо VI, короля Наваррского, все еще не замужем и что она, вероятно, могла бы заполучить одну из них для своего сына». Ричард попросил Алиенору написать королю Санчо и вступить в переговоры²²⁰.

Король недавно возобновил альянс с Арагоном. Имело смысл заключить договор с союзником Арагона – Наваррой. Санчо VI был дружелюбно настроен и во время отсутствия Ричарда мог помочь в деле защиты южных границ от французов и амбиций Раймунда Тулузского. Союз с Санчо способствовал развитию торговли между Англией и Наваррой, облегчал сообщение между Англией и Пиренейским полуостровом, а также укреплял отношения с Арагоном, который в союзе с Наваррой противостоял притязаниям Альфонсо VIII Кастильского на Гасконь.

Другим преимуществом брака с Беренгарией было солидное приданое. Девушка обладала безупречной репутацией. Она имела опыт исполнения обязанностей королевы: после смерти матери, Санчи Кастильской, в 1179 году она фактически играла роль консорта убитого горем отца, чья любовь к жене «побудила [его] оставаться вдовцом до конца своих дней»²²¹. Если Беренгария была достаточно взрослой для этого, она, по-видимому, родилась ранее 1170–1175 годов. Самой поздней возможной датой является 1165 год.

Король Санчо «был счастлив получить известие [о предложении Ричарда] и подготовил старшую [дочь], Беренгарию, как подобало принцессе»²²². Для Беренгарии Ричард был великолепной партией, однако ему еще предстояло расстаться с Ализ. Вполне вероятно, что в Нонанкуре они с Алиенорой обсуждали, «как расторгнуть брачный [контракт]»²²³. Алиенора, скорее всего, предупредила Санчо, что до тех пор, пока это не будет сделано, переговоры о новой помолвке необходимо вести осмотрительно.

Весной Алиенора сопровождала Ричарда в Анжу, чтобы помочь ему привести в порядок дела. Пока он путешествовал по Пуату и Аквитании, она выдавала хартии в Шиноне. Одну из них она направила в аббатство Фонтевро «за упокой души Генриха»; прочие касались пожертвований другим религиозным обителям в обмен на молитвы об успешном исходе Крестового похода и благополучном возвращении Ричарда.

Следуя на юг, Ричард достиг Байонны близ наваррской границы, где договорился с Санчо о свадьбе с его дочерью. Их встречу держали в секрете, опасаясь обидеть Филиппа, ожидавшего, что после Крестового похода Ричард женится на Ализ, которой исполнился тридцать один год. Было условлено, что Алиенора поедет на юг, чтобы забрать Беренгарию и доставить невесту к Ричарду для бракосочетания.

24 июня Ричард попрощался с Алиенорой в Шиноне, чтобы принять участие в грандиозном походе. Он присоединился к Филиппу в Везле, где собирались крестоносцы. 4 июля огромная армия под реющими знаменами выступила на Святую землю. Зрелище многочисленных войск внушало благоговейный трепет. «Если бы вы только видели, как двигалось воинство! Под его поступью содрогалась земля»²²⁴.