Летом 1160 года архиепископ Теобальд умолял короля вернуться в Англию, напоминая ему, что он уже давно не видел собственных детей. «Даже самый жестокосердный отец вряд ли в состоянии вынести долгую разлуку [с детьми]», – писал примас. Но Генрих был занят на континенте. Когда в сентябре он приказал Алиеноре приехать к нему в Руан с юными Генрихом и Матильдой, то руководствовался политическими мотивами. Королева Франции должна была вот-вот родить. Если бы она произвела на свет мальчика, Генрих II смог бы устроить помолвку младенца с Матильдой. Он отвез сына на границу, чтобы представить его Людовику как наследника Нормандии. Ребенок преклонил колено перед французским королем и принес ему оммаж за герцогство.

4 октября королева Констанция родила вторую дочь, Ализ, «и покинула этот мир»⁸¹. Отчаянно нуждаясь в наследнике мужского пола, Людовик, которому к этому времени исполнилось сорок, немедленно договорился о браке с Аделью Шампанской, сестрой Генриха Шампанского и Тибо де Блуа, враждебно настроенных к Генриху II. Известие о помолвке разрушило надежды Генриха включить Францию в состав своей империи. Даже если Адели не удастся родить Людовику сына, могущественный дом Блуа непременно объединит усилия, чтобы помешать Генриху II. Было крайне важно, чтобы бракосочетание юного Генриха и Маргариты состоялось без промедления. Наличие брачного контракта подразумевало согласие Людовика на свадьбу дочери, поэтому советоваться с ним необходимости не было. Английскому монарху требовалось только разрешение Церкви. После схизмы 1159 года на папскую тиару предъявили претензии два понтифика. В этот момент при дворе Генриха II находились два легата-кардинала, посланники папы Александра III, которые искали поддержки для своего повелителя. Поэтому Генрих без особых хлопот получил то, что ему было нужно.

Бракосочетание Маргариты и юного лорда Генриха состоялось в Руане. Жениху было пять лет, невесте не исполнилось даже трех. «Маленькие дети пока еще плакали в люльках»⁸². Генрих взял Маргариту в свой дом в качестве заложницы на случай враждебных действий со стороны ее отца, но к 1164 году девочка оказалась при дворе Алиеноры вопреки воле Людовика. 13 ноября Людовик женился на Адели Шампанской. Когда он узнал, что Генрих его обманул, то пришел в ярость. Французский король заявил, что свадьба его дочери состоялась раньше, чем он рассчитывал. На этом основании он отказался выдать обещанное приданое Маргариты и призвал Тибо де Блуа поднять оружие против Генриха II. Опасаясь, что Турень окажется под угрозой, Генрих II поспешил на юг и в качестве предупреждения захватил замок Шомон на Луаре, который принадлежал Тибо.

Наступление зимы положило конец военной кампании. В декабре Генрих отправился в Ле-Ман, где он и Алиенора устраивали торжественные приемы в течение адвента и по случаю Рождества.

18 апреля 1161 года скончался архиепископ Теобальд. Алиенора, возможно, присутствовала в Кентерберийском соборе на его похоронах. Смерть примаса заставила короля задуматься над кандидатурой его преемника. Генрих сразу подумал о Томасе Бекете, но Алиенора, императрица Мод и авторитетный Гилберт Фолиот, епископ Херефорда, попытались отговорить короля, предупреждая, что Бекет – слишком мирской человек для высокого церковного поста.

Вопрос остался открытым, поскольку весной 1161 года Генрих занялся подготовкой к войне против Людовика. Однако летом беспорядки в Аквитании заставили его отправиться на юг. «Наряду с прочими доблестными деяниями он осадил [замок] Кастийон-сюр-Ажен и взял его за неделю, к удивлению и ужасу гасконцев»⁸³. По-видимому, Генрих назначил в герцогстве чиновников-нормандцев, чтобы укротить непокорных баронов путем централизации власти. В отличие от Алиеноры, он не слишком доверял способностям ее дяди Рауля де Фэя, который правил от лица герцогини.

Вмешательство Генриха II вызвало всеобщее негодование. «Пуатевинцы отреклись от верности английскому королю из-за того, что он урезал их свободы»⁸⁴. Они даже пытались расторгнуть его брак со своей герцогиней, отправив депутацию к папским легатам с генеалогической таблицей, показывающей, что Генрих и Алиенора состояли в кровном родстве запрещенной степени. Но легаты были не в том положении, чтобы оскорбить Генриха даже намеком на незаконность его брака. Они по-прежнему были заняты тем, что пытались склонить английского короля поддержать папу Александра. В том году Генриху удалось добиться канонизации саксонского короля Эдуарда Исповедника и тем самым повысить престиж английской монархии.

Алиенора вернулась в Нормандию в сентябре 1161 года и родила вторую дочь в замке Домфрон. Девочку назвали в ее честь. Чтобы отличить ее от матери, я буду называть ее Леонорой – кастильским именем, которое она приняла после замужества. Ее окрестил папский легат, кардинал Генрих Пизанский, а Роберт де Ториньи и епископ Авранша выступили в роли крестных отцов. С момента рождения Джеффри прошло три года, и историки теряются в догадках о причинах такой разницы в возрасте, учитывая, что прежде Алиенора произвела на свет четверых детей одного за другим. Радульф де Дисето утверждает, что Алиенора принесла Генриху шестерых сыновей, двое из которых умерли в детстве: одним был Вильгельм, а другой, возможно, родился во время этого перерыва или между рождением Леоноры в 1161 году и ее сестры в 1165 году. Джон Спид, опубликовавший свою «Историю Великобритании» в 1611 году, сообщал, что у Генриха и Алиеноры был сын по имени Филипп, который родился между 1158 и 1162 годом, но умер ребенком. Спид не указал, откуда он взял эти сведения. Имени Филипп отдавали предпочтение при французском дворе, а предки Генриха и Алиенора его никогда не использовали, хотя то же самое можно сказать и по поводу имени Иоанн, которым королевская чета нарекла своего шестого сына.

Людовик осознал, что воевать с Генрихом II из-за брака Маргариты бесполезно. В октябре два короля встретились во Фретевале и заключили мир. Генрих и Алиенора отпраздновали Рождество в Байё. В марте 1162 года они находились в Фекане, где состоялось перезахоронение предков Генриха, герцогов Ричарда I и Ричарда II Нормандских. Король все еще размышлял над кандидатурой на должность архиепископа Кентерберийского. К Пасхе, по случаю которой он и Алиенора устроили прием в Фалезе, Генрих утвердился в решении назначить архиепископом Томаса Бекета. Бекет был ему предан и, по мнению монарха, должен был поддержать его радикальные планы по борьбе с церковными злоупотреблениями.

В 1161 году целый ряд лиц выразил беспокойство по поводу того, что лорд Генрих, которому исполнилось семь, все еще жил с матерью и не приступал к систематическому образованию. Гуго, архиепископ Руанский, написал королю: «Все епископы единодушно согласны с тем, что Генрих, ваш сын и наследник, должен заняться грамотой, чтобы тот, кого мы считаем престолонаследником, мог стать преемником вашей мудрости и королевства»⁸⁵. Генрих прислушался к мнению архиепископа. Принцев и сыновей титулованной знати по традиции отправляли в аристократические семьи для воспитания и образования. Томас Бекет уже опекал нескольких благородных мальчиков, и на Пасху, которую королевская чета встречала в Фалезе, Генрих и Алиенора доверили ему юного лорда Генриха «для воспитания и обучения придворным манерам»⁸⁶. Отныне Бекет будет называть мальчика приемным сыном. Король приказал канцлеру отправиться в Англию и заставить баронов присягнуть его сыну на верность как будущему монарху. Когда Бекет привел Генриха попрощаться с родителями, король отвел канцлера в сторону. «Вы еще не знаете, что именно вас ожидает, – сказал он. – Я намерен назначить вас архиепископом Кентерберийским»⁸⁷. Бекет пришел в ужас. Он был осведомлен о реформах, которые планировал провести Генрих, и понимал, что честь и высокий церковный сан обяжут его воспротивиться королю. Бекет умолял Генриха передумать, предупредив, что, если тот настоит на своем, их дружба обернется лютой ненавистью. Вдобавок ко всему он не был священником и никогда не служил мессу.

Генрих проигнорировал протесты Бекета. Он принял решение. С тяжелым сердцем Бекет отбыл в Англию. Его последним деянием в роли канцлера была организация церемонии, которая состоялась на Троицу в Винчестере, где бароны принесли оммаж юному лорду Генриху. Бекет также заплатил триста восемьдесят шесть фунтов стерлингов (£27 950) «за золото для изготовления короны и регалий для сына короля»⁸⁸, поскольку Генрих намеревался короновать своего наследника при жизни, как это делали французские короли.

3 июня 1162 года Бекет был рукоположен в архиепископы в Кентерберийском соборе, и слезы умиления текли по его лицу. Современникам казалось, что в тот день произошло чудесное преображение. «Когда он облачился в одежды, предназначенные Господом для высшего духовенства, он сменил не только свое платье, но и склад ума»⁸⁹.

Горделивый и светский Бекет в одночасье перевоплотился в аскетичного священника, преданно исполняющего свои духовные обязанности. По его словам, «из покровителя лицедеев и любителя гончих псов [он превратился] в пастыря душ»⁹⁰. Чтобы умертвить свою плоть, он носил под монашеской рясой «грубую власяницу, которая доходила до колен и кишела паразитами». Он придерживался «самой скудной диеты»⁹¹ и совершал акты непомерного милосердия и выдающегося смирения, каждый день омывая ноги тринадцати нищим и подставляя голую спину монахам для бичевания. «Король явил миру чудо, – заметил скептически настроенный епископ Фолиот. – Из воина и придворного он сотворил архиепископа».

После рукоположения Бекет поразил Генриха тем, что вернул ему большую государственную печать Англии и сложил с себя полномочия канцлера, ясно заявив о намерении посвятить жизнь Церкви. Как бы то ни было, он все равно будет играть заметную политическую роль, поскольку средневековые архиепископы, даже самые праведные, являлись могущественными политиками, землевладельцами и советниками короля.

Король и королева намеревались вернуться в Англию в декабре, но им помешала штормовая погода, поэтому пришлось устроить прием по случаю Рождества в Шербуре. 25 января 1163 года они отплыли из Барфлера в Саутгемптон. Нога Генриха впервые ступила на землю его королевства с августа 1158 года.

Королевскую чету встретила большая делегация знати и духовенства во главе с архиепископом Бекетом. Генрих и Алиенора поспешили к примасу, который вышел вперед, держа за руку юного наследника. Тот нежно обнял родителей в знак приветствия под радостные крики присутствующих: «Да здравствует король!»⁹² Генрих и Бекет обменялись теплыми объятиями и поцелуями мира. На следующий день они отправились верхом в Вестминстер, дружески беседуя по дороге.

Казначейские свитки указывают, что в феврале 1163 года Алиенора закупила свинину и баранину для торжеств в честь восьмого дня рождения лорда Генриха, который он, видимо, отмечал вместе с матерью, братьями и сестрами в Винчестере.

Следующие три года король провел в Англии, претворяя в жизнь свои планы по обеспечению законности и наведению порядка в королевстве. Его возвращение положило конец периодическому пребыванию Алиеноры на посту регента. Тем не менее Генрих II не утратил веру в способность жены управлять государством в отсутствие короля. В будущем он передаст супруге властные полномочия на континенте, но административные обязанности, которые Алиенора выполняла в Англии, отныне взял на себя всемогущий Бекет.

В то время одной из главных забот Генриха был рост числа преступлений среди духовенства. С преступниками-мирянами разбирались в королевских судах, где их наказывали с должной строгостью, но любой человек в священном сане – даже служка – пользовался правом предстать перед церковным судом, который налагал только легкие наказания из-за запрета проливать кровь преступников. Король считал сложившуюся практику возмутительной и несправедливой. Он был полон решимости добиться того, чтобы все без исключения правонарушители отвечали за свои преступления перед королевским судом. Генрих осознавал, что многие расценят подобную меру как нападение на Церковь и окажут сопротивление нововведению, однако упорствовал в намерении настоять на своем.

В июле Алиенора присутствовала в Вудстоке, где подданные короля присягнули на верность юному Генриху как престолонаследнику. На август королевская семья переехала в Виндзор.

1 октября на заседании Большого совета в Вестминстере король внес предложение передавать «преступных клириков» королевским судам «для телесных наказаний»⁹³. Бекет отказался утвердить любое посягательство на авторитет и свободы Церкви, и Генрих в гневе удалился. На следующий день, перед тем как с рассветом покинуть Вестминстер, он забрал сына из дома Бекета и предоставил ему собственный дом и слуг. Так начался один из самых известных конфликтов в истории Англии.

13 октября король и архиепископ посетили Вестминстерское аббатство, где состоялась церемония переноса тела святого Эдуарда Исповедника в новую усыпальницу. Вероятно, Алиенора с детьми также присутствовала на церемонии. Отношения короля и архиепископа выглядели дружественными. Но Генрих вскоре утвердился в мысли, что Бекет намеренно действует ему наперекор, изо всех сил добиваясь того, чтобы преступления, совершенные клириками, включая кражи, изнасилования, непредумышленные и преднамеренные убийства, оставались безнаказанными или заслуживали самых легких приговоров.

По рекомендации императрицы Мод, которая всегда давала сыну разумные советы о том, как вести себя с Бекетом, Генрих перевел врага Бекета, Гилберта Фолиота, в Лондонскую епархию, чтобы тот возглавил оппозицию строптивому архиепископу. Другие епископы, возмущенные агрессивной позицией примаса, отмежевались от него, а папа Александр III, признательный Генриху за поддержку, призвал Бекета подчиниться своему господину. В декабре Бекет признал поражение и поклялся соблюдать законы короля.

В 1164 году Людовик выдал замуж дочерей Алиеноры: Мария вышла замуж за Генриха, графа Шампани, а Алиса – за его брата Тибо, графа Блуа. Алиенора не присутствовала на торжествах. Нет никаких записей о том, что она общалась с дочерьми после развода с Людовиком. Весьма знаменательно, что ни Мария, ни Алиса не назвали ни одну из своих дочерей в честь матери.

В Кларендоне, близ Солсбери, находился любимый охотничий дом Генриха II, где 25 января 1164 года состоялся совет, на котором король потребовал от духовенства одобрить новый свод законов, известный впоследствии как «Кларендонские конституции». По словам короля, новый законодательный акт закреплял обычаи его предков, однако третья статья конституций, вопреки прежним традициям, требовала предавать преступных клириков королевскому суду для вынесения приговора. Бекет горячо протестовал против новых законов. Его поддержал папа римский, осудивший почти каждый пункт конституций. Бекет дважды пытался бежать во Францию, но неблагоприятные ветры, королевские чиновники и королева Алиенора сорвали его планы. Когда Иоанн Солсберийский обратился к королеве за скрепленным печатью разрешением отправиться в Нормандию, она догадалась, что секретарь едет туда искать убежища для Бекета, и отказала.

19 апреля Алиенора, возможно, присутствовала вместе с королем на церемонии освящения основанного Генрихом I аббатства Рединг, которую провел Бекет. Летом королевская чета ненадолго приютила архиепископа в Вудстоке. Вероятно, это был напряженный визит, поскольку Генрих при поддержке епископов преисполнился решимости сместить Бекета с архиепископского престола. В октябре на совете в Нортгемптоне он обвинил Бекета в невыполнении постановлений суда. Когда Генрих призвал Бекета к ответу за распоряжение финансами на посту канцлера, архиепископ осознал, что король вознамерился его погубить.

По указанию Генриха епископы согласились уведомить папу о том, что Бекет нарушил клятву в защиту «Кларендонских конституций», и потребовали его низложения. Король призвал вынести архиепископу приговор, но Бекет вышел из зала под крики: «Предатель!» Той ночью, переодевшись монахом, он бежал во Фландрию.

На континенте Бекет продолжал чинить неприятности королю. Он так убедительно представил себя папе римскому как жертву намерений короля ограничить власть Церкви, что завоевал симпатии Александра III. После этого Генриху потребовалось задействовать все дипломатические каналы, чтобы избежать открытого разрыва со Святым престолом. Бекет также написал множество писем, желая заручиться сочувствием европейских правителей, ряд которых пытались использовать ссору короля и примаса в своих интересах. Людовик VII взял изгнанного архиепископа под защиту и предложил ему убежище во Франции. С 1165 по 1170 год французский монарх организовал не менее двенадцати бесед между Генрихом и Бекетом. Все они закончились неудачей, поскольку ни король, ни архиепископ не согласились на компромисс. Спор о правовом принципе перерос в состязание воли, в котором стороны пытались выяснить, у кого больше полномочий.

В канун Рождества 1164 года Генрих пришел в смятение, узнав, что папа пригрозил ему отлучением от церкви. «Король, воспылав, по своему обыкновению, яростью, сорвал головной убор, расстегнул пояс, отбросил в сторону мантию и парадное облачение, в которые был одет, собственноручно сорвал шелковое покрывало с кровати и, усевшись поверх, как на навозную кучу, принялся жевать солому, [выдергивая ее] из матраса»⁹⁴. Генрих пребывал в отвратительном настроении в течение всего Рождества. «Поддавшись необузданной страсти, [он] отомстил [архиепископу самым] неподобающим образом, изгнав всех [его] родственников из Англии»⁹⁵.

В феврале 1165 года Генрих переправился в Нормандию. В Руане, чтобы вынудить папу отречься от Бекета, он вступил в переговоры о союзе с императором Священной Римской империи Фридрихом Барбароссой, который поддерживал соперников Александра в борьбе за папский престол. Альянс предполагалось скрепить с помощью браков дочерей Генриха: Матильда предназначалась Генриху Льву, герцогу Саксонии и Баварии, двоюродному брату императора и его главному вассалу; а Леонора – Фридриху, малолетнему сыну императора.

Королева оставалась в Винчестере. Примерно в это же время она посетила с детьми замок Шерборн в Дорсете и остров Уайт, а затем переехала в Вестминстер, где по приказу Генриха созвала совет для одобрения союза с Германией. После заключения брачного договора Райнальд фон Дассель, архиепископ Кёльна, пересек Ла-Манш, чтобы засвидетельствовать свое почтение королеве и познакомиться с ее дочерьми.

1 мая Алиенора взяла с собой Ричарда и Матильду и присоединилась к супругу в Нормандии, оставив остальных детей в Англии. Генрих II собирался в поход против валлийцев. После его отъезда королева обосновалась в Анжере. На нее было возложено управление графствами Анжу и Мэн в отсутствие короля.

Бекет размышлял о том, чтобы попросить Алиенору заступиться за него перед королем. В августе 1165 года Жан де Бельмэн, епископ Пуатье, сообщил ему, что Тьерри, граф Фландрский, «во имя благополучия [архиепископа, а также] по просьбе императрицы и королевы отправил к королю группу выдающихся людей». Он предупредил Бекета, что тот не может «надеяться ни на помощь, ни на совет королевы, поскольку она полностью доверяет Раулю де Фэю, который настроен по отношению к вам не менее враждебно, чем всегда». Алиенора, по-видимому, более чутко прислушивалась к мнению дяди, нежели мужа, что, возможно, являлось первым признаком того, что они с Генрихом отдалялись друг от друга. Жан де Бельмэн замечал, что отношения королевы с Раулем были предметом «домыслов, которые множились день ото дня, позволяя поверить, что в постыдных историях, которые звучали прежде, была доля правды»⁹⁶. Он намекал, что Рауль де Фэй не просто оказывал на королеву сомнительное политическое влияние, но что между дядей и племянницей существовало некоторое притяжение. Однако Алиенора в то время была на четвертом месяце беременности, ожидая девятого ребенка. Других слухов о ней и Рауле неизвестно.