— Всеми правдами и неправдами доставали пригласительные на мероприятия тяжелого люкса, — засмеялась Ольга.

— Имели одни приличные туфли на всех. — Удав переплелся с волосами хозяйки и, казалось, нашептывал ей, что говорить.

«Оказывается, Сантанико Пандемониум существует», — с интересом отметил Гуров.

«Мама родная!» — только и подумал Крячко.

Настя поставила перед сыщиками угощение:

— Тогда нашей едой был «Анаком». Теперь мы делаем все, чтобы другие такой жизни не знали.

— Эта комната — наш рабочий кабинет, — улыбнулась Ольга. — Здесь мы устраиваем праздники для подопечных нашего фонда. — Она открыла шкаф, рядом с которым сидела, и показала склад праздничных картонных колпачков. — Мы отмечаем каждый завершенный сбор и каждое возвращение из клиники. Печем торты, пирожные, заказываем моря сока, реки детского шампанского и горы пиццы. Танцуем до упада в мансарде. У нас там лучшая игровая комната.

— Но не хлебом единым, — пропела Настя. Девушка протянула руку и, звякнув браслетом, вытащила из‐за уха Крячко игральную карту. — Вы, случайно, не пиковую даму загадали, полковник?

— Шнурок, наша карта! — заговорщицки прошептала Анна. — Поддержим нашего отважного гостя!

Она включила музыку на айфоне, и змея медленно задвигалась в такт расслабляющей музыке.

«After Dark из «От заката до рассвета», — подумал Гуров. — Ну конечно!» Вся эта фантасмагория его несколько удивляла, но из душевного равновесия не выбивала — полковник в силу непростой профессии ко многому привык. И змей, кстати, не боялся, разве что разумно опасался.

— В отличие от Юли у нас академической специальности не было, — сказала Ольга. — Я окончила кулинарный техникум.

— Мы, — поклонилась Настя, — актрисы.

— Походили по кастингам, снялись в паре реклам, — подтвердила Анна, — и устроились ассистентками в маленький цирк.

— Работали в небольшом помещении одного из ТЦ на окраине Москвы. — Настя заговорила голосом конферансье: — В павильоне за контактным зоопарком! — Она поклонилась. — Между конторами страховщиков и частного сыска.

— Я тоже со временем туда устроилась. — Ольга встала, чтобы осторожно достать эклеры из духовки. — Готовила угощение, которое продавали в фойе.

— Честно говоря, — Настя достала из шкафа колбу с четырьмя видами фигурной кондитерской посыпки, — иногда хотелось отчаяться. Ведь мы намечтали себе богатых мужчин, которые упадут к нашим стройным, провинциальным ногам и швырнут перед нашими свежими мордашками шикарную столичную жизнь…

— Юля была единственной, кто никогда не сомневался, что чудо случится. Это она придумала, как монетизировать наши цирковые навыки. — Анна спустила змею на пол и отнесла Ольге трехъярусное блюдо для пирожных.

— Дрессировка, фокусы и вкусняшки, — Ольга ловко орудовала кондитерским шприцем, наполняя пирожные фисташковым кремом, — стали делом нашей жизни.

— Как ни странно, — Настя выдавила сок апельсина, — наш «Мобильный цирк», выезжавший на дни рождения к рублевским малышам, и свел нас с богатыми мужьями. Мой был дядей одного из именинников.

— Мой, — Анна достала с полки бочонок с сахарной пудрой, — приглашенным на детский Новый год соседом.

— А мой — воскресным папашей, — честно вздохнула Ольга.

— Если бы не Юля, — Настя смешала апельсиновый сок с сахарной пудрой и покрыла глазурью готовые эклеры, — мы бы их женами не были. Это она научила нас вести себя так, чтобы состоятельные мужчины рассмотрели нас как вариант для серьезных отношений. — Она посыпала пирожные посыпкой из звездочек и сердечек. — Сколько слез было пролито! То он появился под ручку с какой‐то моделью в светской хронике глянца. То уехал на курорт без тебя. То не звонит. То ему надо подумать.

— Юля научила нас справляться со своими эмоциями, — Анна привычно взяла удава на руки, — и держать марку.

— Что в конечном итоге, — Ольга показала кольцо с огромным бриллиантом на пальце, — принесло свои плоды.

Девушки принесли эклеры и разлили всем ароматный чай.

— Почему при всем этом Новина выбрала себе такого ненадежного мужа? — спросил Гуров.

— Мне кажется, она боялась сильных мужчин, — задумчиво ответила Ольга. — Как будто нарочно искала того, кто не будет с ней долго и однажды сбежит.

— Такой подход к выбору партнеров был у нее всегда?

— С момента нашего знакомства — определенно да. Но Юля никогда не говорила, с кем встречалась или за кого собиралась замуж, когда училась.

— Ну… — Анна закусила губу. — На самом деле… В общем, как‐то был момент, когда она призналась, что уехать ее заставили два человека. Тот, который был почти недоступен, а стал недосягаем. И тот, который свое внимание на нее, к сожалению, обратил. Я подумала, что речь о женатом мужчине, который решил остаться в семье. — Она спряталась за чашку чая. — И каком‐то навязчивом поклоннике, который не понимает слова «нет». Мало ли. У нас у всех в арсенале такой урод.

Гуров ощутил прилив злорадства, вспомнив итальянского повара.

— А у меня всегда было ощущение, что она не только ради хайпа взяла псевдоним, — серьезно сказала Анна.

— Она в последнее время боялась кого‐нибудь? — спросил Крячко.

— Да нет, пожалуй, — ответила Ольга неуверенно. — По крайней мере, помощи, а у нас, — она обвела рукой комнату, — нашлось бы где спрятаться, не просила.

— Что вы знаете о ее новом проекте? — поинтересовался Гуров.

— «Теневая сторона», как‐то так? — Анна достала айфон. — Она придумала его в этот день. — Крячко и Гуров по очереди рассмотрели фото, сделанное в марте. — Я как раз вернулась из Египта и процитировала нашего гида. Когда мы заблудились в пустыне, он сказал: «Тень укажет путь». Юля ответила: «Или будет стоять, как барометр, пока ты не пойдешь по нему. А я много лет назад должна была пойти». Мы уже выпили, и я подумала: это вообще ни о чем. А назавтра она поблагодарила меня за идею. И анонсировала новый проект.

— Потом в апреле возникла эта странная тема с переездом в Мексику. — Настя показала часть беседы в чате мессенджера. — Она никогда не хотела жить там. Не любила жару. Не собиралась уезжать из России, разве что в отпуск. Мы поверить не могли…

Гуров насторожился:

— Что могло случиться в этот месяц?

Девушки дружно пожали плечами:

— Все как всегда.

— Мы по‐прежнему встречались выпить, делая фото в первые минуты, как будто пришли на сессию. В нашем кругу все считали, что Юля нас консультирует, и рвались к ней.

— Ну, и мы, — добавила Настя, — были в тренде. Сейчас все ходят к кому‐то пожаловаться за большие деньги на свои проблемы.

— Юлия жаловалась на кого‐то из своих клиентов? — Крячко почти привык к змее и говорил смелее.

— Что вы! — Анна с хрустом раскусила шарик домашнего Raffaello. — Она всегда говорила, что чувствует себя с ними в безопасности.

— Выходит, Юлия не сказала о пугающем герое своего проекта ни SMM-менеджеру, с которой была близка, ни давним подругам, ни мужу, к которому хотела переехать, — подытожил Гуров. — Кому она могла доверить эту тайну? Хотя бы из чувства безопасности?

Сыщики заметили, как девушки переглянулись.

— Только очередному дневнику, — ответила Анна уверенно.

— Ее свекровь отдала мне записи, которые хранились на даче. Там ничего подобного нет, — сказал Гуров. От него не укрылось, что собеседницы синхронно закатили глаза при упоминании свекрови подруги.

— Потому что алчной старой кошелке, — твердо произнесла Ольга, — никто бы и не доверил хранить такие сведении. — Точнее, Юля могла, а мы — нет.

Она поднялась и подошла к шкафу с коробками для подарков и ждущими своего часа мешками конфет и извлекла картонную шкатулку с декоративной лентой, стоявшую в самом низу.

— Это выкрали с дачи Чешевых люди, работающие в моем детективном агентстве.

— У нас была традиция, — вступила в разговор Настя, — обмениваться подарками на годовщину даты, когда мы еще в юности начали жить вместе.

— Согласно уговору, дарим то, — пояснила Анна, — на что у нас тогда не было денег. Я получаю животное, — она погладила Шнурка, — как видите.

— Я — магический артефакт, — подмигнула Настя, и все заметили монетку, которую она легко пропустила между всеми пальцами.

— А я — чулки со швом‐стрелкой сзади, — улыбнулась Ольга. — Не спрашивайте.

— А что получала Юлия? — спросил Гуров.

— Ежедневники, — хором ответили девушки.

— У нее их было много. Но в наших она обещала записывать самое важное.

— Почему вы не отдали их сразу, а предложили помощь своих детективов в расследовании? — произнес Гуров.

— Мы хотели, — Ольга оглянулась на подруг, — понять, что вы за люди. Позаритесь на деньги, предпочтя присосаться к ресурсам и растянуть расследование. Или приедете, чтобы разобраться в ситуации, к нам.

— Простите за эту проверку, — прошептала Анна.

— Мы просто хотим знать, что ее убийц ищут те, кому можно доверять, — погладив на прощание одну из записных книжек в коробке, сказала Настя.

* * *

Поместье Валиводзей скрылось за холмом, когда Крячко резко остановил машину у реки и вышел, чтобы достать из багажника спиннинг.

— Ты чего, Стас? — недоуменно спросил Гуров.

— Да ничего, Лев. Просто понял, что я со своей старой удочкой счастливее людей, у которых есть свой кусок реки.

Он забросил блесну и сел на бревно у воды.

— Потому что тебе не придется подсылать детективов, чтобы похитить мои записи, если я умру? — предположил Гуров, смирившись с тем, что другу нужна передышка. В самом деле, и сам он с удовольствием проведет полчаса на природе, у речки, пусть и без удочки. Убийства, горе, подозрения, не пойманные пока преступники — все это выматывает. А здесь еще с каждым шагом расследования все больше растет сочувствие к жертве, Юлии Юнг. Казалось бы, звездный психолог, элита — и при этом она смогла остаться человеком.

— Типун тебе на язык! — буркнул Крячко в ответ на его реплику.

— А на самом‐то деле что случилось, Стас?

— Да просто, понимаешь, Лев, нам с тобой эти фигуранты годятся в дети. И вот смотрю я на них, таких устроенных в жизни, продуманных, имеющих своих мужей‐олигархов, стилистов, психологов, ассистентов, подопечных фонда, прислугу… А вижу тех, кто теряет друзей. И про страхи, которые свели этих друзей в могилу, не знают!..

— А ты уверен, что причиной смерти Юлии стал не случайный больной клиент, а страх перед человеком из прошлого, которого она хотела сделать героем нового проекта?

— У тебя, Лев, другие варианты трактовки фразы про того, «который свое внимание на нее, к сожалению, обратил»?

— Да согласен с тобой! А про того, «который был почти недоступен, а стал недосягаем», — с Баниным. Пишет, что, по словам его свидетеля, Соляйников был в числе тех, кто попал под чары своей юной студентки Юлии.

— Судя по словам подруг, можно предположить, что она отвечала ему взаимностью, — заметил Стас. — Что помешало профессору жениться на ней?

— Может, боялся после стольких лет холостяцкой жизни? Может, ждал защиты диплома и выпуска? Хотя я бы, знаешь, узнал, что там у профессора с матерью. Может, Новина не просто так изучала эту тему?

— Думаешь, она болезненно зациклилась на маменькиных сынках, потому что искала причину одиночества любимого профессора? — предположил Крячко.

— Все может быть. Женщина она была умная и красивая. — Гуров достал телефон. — Вот смотри. Ольга Валиводзь прислала их старое фото. Первая годовщина жизни на съемной квартире.

— Дом моделей Славы Зайцева отдыхает! Матерь Божья! — восхитился Стас.

— А вот они десять лет спустя. Отмечают уже в ресторане и впервые дарят друг другу подарки, которые раньше не могли себе позволить. Ольга уже с дневником.

Крячко посмотрел на фото.

— Профессора можно понять. Но у меня все равно не вяжется вот что. — Станислав задумчиво посмотрел на воду. — По словам Банина, Соляйников был принципиальным мужиком, порядочным и смелым. Так?

— Да.

— И вот он узнает, что его возлюбленная участвует в проекте по изучению экстремизма и рядом с ней трется этот склонный к насилию над женщинами Четверг…

— Кстати, отличное прозвище для субъекта.

— Ну да. Я к чему? Почему, когда открылась правда, он ничего не сделал?

— А что, если он именно за Юлию заступиться хотел? И во‐первых, поговорил с Четвергом, а во‐вторых, прикрыл весь проект?

— И тогда «Отроки во вселенной» на волне своей, пусть и частично плохой, популярности распались?

— И Соляйникову отомстили за это. Точнее, отомстил наш загадочный, кровожадный Четверг. Ладно! Сейчас дам задание Банину, — Гуров написал сообщение, — и тоже сниму стресс. Ты прав, старый друг! Горько видеть вокруг себя толпы продуманных, но бестолковых больших детей. — Сыщик снял галстук и закатал рукава. — Вторая удочка есть?

— Удочка! Ну, кто так зовет спиннинг? Ты всегда будешь генеральским сыном, Лев!..

— Посмотри, как этот генеральский сын тебя сейчас по количеству улова сделает!

— Пусть он сначала леску забросит, крючок в зад не вонзив!

— Смотри и учись!

— Бегу и падаю!

— Берегись!

* * *

Банин тяжело поднялся из‐за стола, унося с собой одноразовый контейнер с аккуратно нарезанным пирогом с курагой.

— Приходите еще! — уговаривала его соседка Соляйниковых снизу Инга Петровна Вендина.

Проведя с ней час, Павел узнал все о новых и старых жильцах подъезда одного из домов у старой набережной, в том числе психологе и университетском преподавателе Алексее Анатольевиче Соляйникове, который, как выяснилось, не всегда был старым холостяком.

— У Лешеньки была жена, — угощая Банина чаем, громковато объясняла Вендина. Рослая, в полинялых штанах и цветастой кофте, она суетилась вокруг следователя. — Ирка гуляла под нашими окнами с собачкой и, — Инга Петровна понизила голос, — кажется, с улицы Алексея Анатольевича заметила. Он всегда печатал и курил на балконе. В выходные вообще целыми днями так сидел. Вот вы свою любовь уже встретили?