"Также заметно отсутствие должного представительства со стороны Защиты", - мрачно сказал Джордж.

"Джордж, вот что я сказал. Адмирал Родди был ужасно раздражен. Где, я думал, он был всю свою жизнь? Ну, с моряками лучше не строить догадок. О нет, он был в защите с момента выхода первого "лука и стрелы", их интересы в полной безопасности в его руках - что тут можно было сказать?"

"Если это что-то значит, то это дело армии".

"Вполне. Но роль армии во всем этом деле, должно быть, является центральным вопросом. Каковы были приказы вашего человека, возможно, он их превысил - я пока не выношу суждений - конечно, было ли для него целесообразно запустить что-то на высокой скорости, в результате чего преступник взорвал себя."

"Гарри считает, что мужчина покончил с собой с помощью этой гранаты".

"Да, я так понимаю". На лице Спрэга отразилось легкое довольное сожаление, как будто он услышал, что какой-то дальний и нелюбимый родственник потерял работу. "Так трудно доказать. И точная задача вашего человека в Аббатстве...

"Он командовал антитеррористическим подразделением".

"Ах, но был ли он? Естественно, Комитет сделает все возможное, чтобы никакая другая задача не упоминалась публично, но это поднимает вопрос: если он выполнял обязанности по борьбе с терроризмом, почему он в первую очередь не предотвратил проникновение террориста в Аббатство? Вы видите мою дилемму."

Джордж все понял. А также то, что это была дилемма Спрэга не в большей степени, чем сам Спрэг думал. "В Армии там было не больше взвода; в Метрополитене, должно быть, было Бог знает сколько полицейских".

"Без сомнения. Полиция - сам сэр Уильям - должен нести свою долю ответственности. Действительно, именно сэр Уильям взял на себя ответственность за распространение новостей о том, что граната была российской, и этих телефонных номеров. Не по рекомендации моего офиса, могу вас заверить. Но это еще одно свидетельство того, что мы не контролируем лондонскую полицию. Им очень ловко удавалось не находиться ни под чьим прямым контролем все эти годы. Сироты, которые сами себя сделали: они не могут выбрать мать сейчас, когда им нужна юбка, за которой можно спрятаться. Я боюсь за сэра Уильяма, правда боюсь. "

"И вы хотели, чтобы русский аспект был замалчиваем?"

Спрэгью поморщился. "Не подавлен, Джордж, конечно, нет. Но разве кто-то хочет, чтобы о таких вещах распространялись до того, как у Комитета будет время подготовить окончательную версию событий? Безусловно, первейшей обязанностью Комитета является пресечение диких спекуляций. Чего, в конце концов, стоят доказательства? Российское оружие, я полагаю, легко доступное; эти телефонные номера - их нет в списке, как вы собирались мне напомнить, но их можно установить - и неопознанный труп. Никаких намеков на то, что кто-то еще в этом замешан. Могу я попросить вас еще капельку этого божественного вина?"

Джордж поднялся и снова наполнил бокалы. "Они не продвинулись дальше в идентификации?"

"Нет, если только ваш коллега в данный момент не выбирает его из списка негодяев, в чем можно сомневаться. Такие люди вряд ли являются обычными преступниками. Большое вам спасибо, вы слишком добры. На теле ничего, кроме этого путеводителя по улицам, а что касается отпечатков пальцев и стоматологической карты, я полагаю, у них возникли проблемы с поиском достаточного количества зубов или пальцев. Это необычайно восхитительно; это был бы не один из 48-х годов, не так ли? Не Тейлор, конечно? Тебе повезло, Джордж."

"Ты не думаешь, что одежда без опознавательных знаков, пустые карманы, все это может быть связано с тем, что он уничтожил свою личность, разорвав себе лицо? Чтобы защитить кого-то другого?"

"Трудно, - рассудительно сказал Спрэгью, - увидеть такую формулировку в отчете Комитета. То, что он скрыл свою личность, несомненно. Но в этом можно увидеть позицию одинокого психопата, человека, который погубил свою личность, уничтожив американского президента - возможно, любого американского президента, - годами тщательно планируя, собирая необходимые средства… мне сказали, что пистолет был довольно старым; граната тоже."

"Он не мог рассчитывать на the Abbey. Американские президенты не заглядывают туда каждый четверг. И как он спланировал проникновение?"

"Это практически общественное место, Джордж, и так было семьсот лет. Вы можете отправиться на экскурсии, найти целые библиотеки, написанные об этом - справедливости ради сэру Уильяму, безопасность там, должно быть, кошмарная. Англиканская церковь столь же небрежна в таких вопросах, как и Королевская семья. Я не говорю, что хочу видеть дорогого архиепископа, проповедующего райское блаженство в бронежилете, но… Нет, все в пределах компетенции одного извращенного ума. Это чисто личное мнение, но на данный момент оно бесконечно менее разрушительно, чем необоснованные спекуляции об иностранном участии ".

Джорджу пришлось неохотно согласиться со здравым смыслом этого утверждения."Но даже если мы объедем фургоны Уайтхолла, вся американская нация будет стрелять в нас огненными стрелами, когда выйдут завтрашние газеты. В конце концов, из-за нас их президента чуть не уволили."

"В американских президентов всегда стреляют; им, вероятно, это начинает нравиться, это творит с ними чудеса в опросах общественного мнения. Да, СМИ устроят день открытых дверей, но каждому будет приказано найти уникальную интерпретацию событий, так что общественность, как обычно, окажется в полном замешательстве. Слава богу, свободная пресса не может позволить себе единодушия.

"Но", - Спрэгью наклонился вперед и стал доверительным, - "если Белый дом или Капитолийский холм начнут проявлять наглость, есть определенные шаги, которые мы можем предпринять там. Я собираюсь сказать тебе кое-что, поскольку ты был таким понимающим и, вероятно, потому, что ты опьянил меня своим бесценным нектаром, - Джордж был уверен, что Спрэгью никогда не был пьян за всю свою взрослую жизнь, - но я хочу, чтобы ты торжественно пообещал, что дальше этого дело не пойдет ни на дюйм, даже на миллиметр для обычного рынка. Согласны? Это касается меморандума Резниченко. Можете ли вы вспомнить заголовки прошлого месяца? "

Джордж медленно кивнул, перебирая события в уме. "Крестовый поход за мир" превысил свои средства и не смог оплатить счет за типографию. Кто-то быстро перевел сумму наличными на банковский счет Crusade. Все вздохнули с облегчением, не в последнюю очередь из принтера.

Но затем всплыл "Меморандум", который, по-видимому, доказывал, что лорд Эттингтон, один из самых видных членов комитета "Крестового похода", встречался с Резниченко из российского посольства вечером накануне оплаты - вечером, когда Эттингтон должен был присутствовать на публичном митинге "Крестового похода". Отрицая очевидный подтекст, Crusade обнаружила кредитную квитанцию, сопровождавшую наличные: она была подписана Эттингтоном. Отрицая это, Эттингтон доказал, что не снимал такую сумму со своего собственного счета. С тактической точки зрения это было ошибкой, как и его заявление о том, что он пропустил встречу из-за расстройства желудка.

После нескольких дней отрицания со стороны Москвы ("типичный заговор ЦРУ"), спекуляций прессы и путаницы в "Крестовом походе" Эттингтон пересмотрел свою версию: он провел вечер с дамой, имя которой было последним атрибутом, который его интересовал.

"Кто-нибудь нашел проститутку?" Спросил Джордж.

"О нет, такого никогда не было. Но довольно остроумное алиби: все любят верить в худшее, и обычно это правда, когда дело касается интимных мест Эттингтона. На самом деле это самая публичная часть мужчины; он такой неразборчивый. Спрэгью сделал паузу, слегка вздрогнув. "Нет, правда хуже (или лучше): в тот вечер, о котором идет речь, Милорд мерзко флиртовал с женой секретаря Крестового похода, зная, что бедная наставившая рога Sec застряла на собрании на Юстон-роуд. Теперь вы видите всю прелесть этого? Если он признает правду - а леди, очевидно, будет это отрицать, - тогда он просто использовал Крестовый поход для реализации своих грязных желаний и должен уйти в отставку как хам и хвастун, потеряв свою единственную точку опоры в общественной жизни. Таким образом, он должен оставить заговор в силе и потащить Крестовый поход за собой - и (у нас есть наши источники) некоторые из их комитета действительно думают, что он заключил сделку с Резниченко ".

Джордж задумался. "Кто-то, должно быть, следил за Эттингтоном, чтобы знать, где он на самом деле. Только не говори мне об этом ..."

"Это была, Джордж, наша собственная дорогая служба безопасности. Я полагаю, у них была привычка так долго следить за участниками Crusade. Конечно, это санкционировал не их новый генеральный директор, не сейчас, когда Кабинет министров фактически массово присоединился к Крестовому походу. И я не раскрываю секретов, когда говорю, что никто из D-G не принес его нам. Но теперь возникает интересное предположение: кто на самом деле стоял у истоков этого? Кто также следил за Эттингтоном той ночью, зная, что он будет там, в чем не осмелится признаться, и делал это достаточно хорошо, чтобы его не заметили наблюдатели Службы безопасности? Кто мог подделать Меморандум - русская пишущая машинка, правильная бумага, подпись Резниченко, Эттингтона - у кого есть такие ресурсы? И кому выгодно клеймить наш Мирный поход как финансируемый Москвой?"

Джордж беспокойно заерзал на стуле.

"Вы бы не предложили нашу собственную разведывательную службу?" Мягко спросил Спрэгью. "Вы, конечно, не предложили бы армейскую разведку. Но вы, как единственный другой кандидат, могли бы быть вынуждены предложить ЦРУ. Как бы тебе не хотелось соглашаться с Москвой, как и с самим собой, иногда они должны быть правы: индейцы дорогого Чарли такие активисты. Но ты видишь, что это значит, Джордж: d é стабилизация. Обращаются с нами, как с маленькой банановой республикой. Президент, разъезжающий по Европе с проповедью Возрождения в одной руке и отравляющий водоемы другой ...

"Если бы он знал".

"Нет никого более виноватого, чем те, кто предпочитает не знать; он должен ответить за убийство Чарли, если мы ответим на любую критику Вашингтона в адрес Аббатства - и той роли, которую мой офис сыграл в обеспечении безопасности там, - раскрыв все о вмешательстве ЦРУ в наши внутренние дела ".

"Это говорит ваш священник?" Джордж удивленно спросил.

"Священник, Джордж?" Спрэгью был искренне шокирован. "Ты ведешь себя абсолютно невинно; ты же не думаешь, что мы рассказали об этом священнику. Как только прокричим об этом с крыш".

"Но в конце концов ему придется ответить за тебя", - сухо заметил Джордж.

"О, пуф". Спрэгью отмахнулся от этой мысли. "Министр будет полностью проинформирован по мере необходимости. Я не хочу англо-американской шумихи, никто меньше, но никто не может обвинить меня в ее развязывании ".

Спрэгью откинулся назад, улыбаясь с глубочайшим сочувствием, когда Джордж осознал, что теперь их связывает неразрывный круг. "Но, конечно, - продолжил он, - ничего из этого вообще не должно было произойти. Мой Руководящий комитет существует - и будет существовать с завтрашнего дня - для того, чтобы этого не произошло. Все, чего я прошу от тебя, Джордж, - это твоего обычного понимания и сотрудничества. Шепот сожаления от вашего департамента по поводу нарушений безопасности в Аббатстве, любезное признание от армии, что, возможно, имела место небольшая ошибка определенного офицера… намек на принятие мер… Я знаю, что ты справишься с этим великолепно. Мы последние из немногих, Джордж, кто действительно разбирается в этих вопросах. И это включает в себя ваш превосходный портвейн ".

Спрэгью настоял на том, чтобы пожелать Аннет спокойной ночи. Они нашли ее на кухне, она пила чай с Максимом.

Спрэгью был рад познакомиться с ним. "Майор Максим, я полагаю. Нет, не вставайте, у вас, должно быть, был ужасный день. Мы с Джорджем просто сочувствовали. А тебе повезло с конкурсом красоты Ярда? Ах, я боялся, что нет. Должно быть, приятно снова работать с Джорджем, я слышал, ты великолепно выступил под номером 10. Дорогая Аннет, могу ли я в достаточной мере извиниться за то, что испортил один из твоих редких домашних вечеров? Однажды ты должна..."

Когда он ушел, Аннет устремила на Джорджа свои темные блестящие глаза и спросила: "Ну?"

Джордж опустился на кухонный стул, медленно качая головой. "Я думаю, что меня там изнасиловали".

"О? И ты откинулся на спинку стула и наслаждался этим?"

"Я кое-чему научился… И у нас действительно есть реальная проблема ..."

"Этот мужчина, - сказала Аннет, - заставляет меня чувствовать, как у меня под юбкой ползают вши".

Максим сказал: "Он знал, кто я такой".

"Он из Министерства внутренних дел. Полиция знает, он знает. Он не сплетничает - если только это не соответствует его правилам ".

Аннетт сказала: "Звучит так, как будто вы там сплетничали. Его офис отвечает за безопасность, не так ли? Вы очень любезно предложили разделить с ним часть вины?"

"Все не так просто..."

"Или ты прикончил весь графин и решил вместо этого обвинить Гарри?"

"В этом нет никаких сомнений. Просто..."

"Я чертовски уверен, что нет". Она мило улыбнулась. "Я иду спать".

Максим наблюдал, как Джордж встряхнул чайник, передумал, подошел к буфету, безнадежно заглянул в него, нашел стакан, налил холодной воды и сделал глоток. Что бы он ни делал, он избегал взгляда Максима.