Они окружили его дружескими, шутливыми советами. "Если вы поговорите с кем-нибудь из жителей Нью-Йорка, они расскажут, какой это паршивый грязный город, полный преступности, чудаков и отбросов. Говорю вам, майор, единственное, чего вы не должны делать, это соглашаться с ними. Иначе они столкнут вас под поезд метро или насильно накормят киви, что бы ни появилось нового на этой неделе. Теперь будь осторожен."

Но достаточно ли я уже позаботился? Максим задумался.

Офис Агнес в Ротонде, пристройке военного времени, построенной рядом с посольством, был совсем другим местом. Максим узнал бы здесь британское правительственное учреждение, в какой бы точке мира он его ни встретил: маленькое, освещенное неоновыми лампами, с нагромождением дешевой мебели и выкрашенное так, что оно выглядело неряшливым, даже когда было хирургически чистым. Комната, о которой жалуются британские государственные служащие, но которую защищают так, как это делают жители Нью-Йорка, потому что это показывает, насколько они уникальны в том, что так великолепно справляются в подобной обстановке. Если это не заставляет вас чувствовать себя скромным, вы, естественно, должны быть настолько скромными, что черт с вами в любом случае.

"Садись, Гарри", - махнула ему рукой Агнес. "Любые провода, торчащие из кресла, - это исключительно забота HMG, они не имеют никакого отношения к твоему сердцебиению или потоотделению. Вы можете лгать нам сколько угодно. Я думаю, вы знакомы с полковником Ломаксом? Он присутствует от имени Министерства обороны, Армии и потому, что ему придется выгуливать собаку, если он вернется домой раньше. "

"Вообще-то, моя дочь из танцевального класса", - сказал Ломакс с натянутой улыбкой. Это был невысокий, аккуратный мужчина с вьющимися седыми волосами, который встретил Максима в аэропорту.

"Мы договорились, что будет проще всего, если ты произнесешь свою праздничную речь всего один раз - я имею в виду, еще раз", - оживленно продолжила Агнес. "Мы хотели бы услышать все, но особенно то, какие вопросы задавали парни в наплечных кобурах от Gucci".

Это было все равно, что есть одно и то же блюдо во время каждого приема пищи.

Ресторан изменился, как и тема "Тред", но он по-прежнему наблюдал за вами, как ястреб, и налетал с болезненным вопросом, не смакуете ли вы каждый кусочек или не пытаетесь ли спрятать жесткую часть мяса под листьями салата. И никогда сигару в конце, потому что у нее никогда не было конца.

Когда Максим надеялся, что он закончил, Ломакс взглянул на Агнес, затем сказал: "Значит, они затронули вопрос о правилах помолвки? Я не понимаю, какое им до этого дело".

Агнес ответила прежде, чем Максим успел что-либо придумать. "Вопрос об уязвимости нашего Гарри. Он хочет оправдаться? Я полагаю, что именно это беспокоит их в связи с возможным концом Америки: собирается ли Гарри проводить здесь какое-либо расследование своих собственных идей."

"Зачем ему это? Какие идеи?"

Агнес улыбнулась. "Действительно, почему и что? Если в Аббатстве был кто-то, переодетый копом, у вас есть заговор, и Секретная служба действительно заинтересована только в том случае, если заговор был, потому что это означает, что по крайней мере один человек разгуливает на свободе, который, предположительно, все еще хочет убить президента. Если мы верим Гарри, то заговор был. Но поскольку альтернативой является то, что он просто тупица, который все выдумывает, у него естественная склонность к доказательству заговора, не так ли? Какой вывод мы должны сделать, Джерри?"

Этот вопрос отключил интерес Ломакса, как кран, который осознает, что вода попала на глубину. "Боже Милостивый, мы просто обязаны сообщить то, что он им сказал, не вопрос о ..." Но в его голосе слышалось сомнение. Он быстро взглянул на часы. "Похоже, я все-таки приду на этот чертов урок танцев. Гарри, если ты все еще здесь, мы должны..."

Когда он ушел, Агнес закурила сигарету, откинулась на спинку стула и широко улыбнулась Максиму. "Ну что, мы все-таки немного бананово-умные?"

"Спасибо, что заговорили об этом".

"Это то, что пытается доказать Руководящий комитет, не так ли? И, зная вас, я очень сомневаюсь, что вы будете стоять на месте из-за этого. Итак, давайте послушаем, какими веселыми шутками вы с Джорджем занимались с тех пор."

Максим задумался. "Что ты собираешься сказать своей службе?"

"Я не могу ничего обещать".

"Хорошо. Сейчас посмотрим. То воскресенье я провел в Литтл-Хэмптоне; в понедельник я обедал в одном из клубов Джорджа".

"Пошел ты, Гарри Максим. Я хочу знать, что ты натворил".

Он безмятежно кивнул. Гнев не шел к ее дружелюбному надменному лицу, заставляя ее казаться неуместной в этом костюме неброского покроя - и он понял, что мысленно снимает его с нее. Он еще раз кивнул и попытался вспомнить, что это, черт возьми, британское посольство.

"Однажды я сказал генеральному директору вашей службы, что я думаю. На Руководящем комитете".

"Этот старый пердун".

"Могу я процитировать вас?"

Быстрый яростный взгляд, затем усталый смешок. "Да, я полагаю, до этого дошло. Итак, ты в затруднительном положении. И я уверен, что ты в более затруднительном положении, чем кто-либо осознает. Я знаю тебя, приятель. И Джорджа тоже. Но что мне сказать своей службе? Она немного подумала, затем сняла телефонную трубку. "Алгар. Я сейчас свободна, еду в центр. Я зарегистрируюсь, хорошо? Она оглянулась на Максима. "Ты меня слышал. Выходной. Давай выпьем".

"Нет", - настаивал Максим. "Вы либо сообщаете об этом своей Службе, либо нет".

Она встала и потянулась за настольной лампой. - Ты любишь, чтобы твои заказы были лаконичными. Что ж, в конце концов, я тебя не виню.… Ладно: с этого момента ты полностью не для протокола. Ты мне веришь?"

"Да".

"Или однажды"… Я бы не хотела, чтобы ты был моим врагом, Гарри. Ты серьезно относишься к верности. Помоги мне Бог, я надеюсь, что все еще отношусь", - она выключила свет, - "где я все еще могу это найти. Мне начинает нужен этот напиток."

Они сидели в толстых плетеных креслах на открытом балконе на крыше одного из старых отелей, недалеко от освещенной шахты Монумента Вашингтона. За ним мягкое ночное небо было усеяно огнями, стрелками спускающимися к Национальному аэропорту и мелькающими вдали от него, следуя за изгибами реки, так что если кто-то упадет, то упадет именно в нее. Агнес привела его туда ради вида, но было невозможно не смотреть только на огни самолета, возможно, зловеще надеясь, что кто-нибудь потеряет контроль. Они напомнили ему о том, чем на самом деле был город, больше, чем почти пустынные улицы внизу, на которых возвышались памятники и правительственные здания, которые сами становились памятниками с наступлением темноты.

Агнес слушала внимательно и не перебивала, за исключением того, что уточнила имя или время. Когда он закончил, они уже наполовину выпили по второй порции; она отодвинулась, чтобы, сидя рядом с ним, видеть его сквозь полумрак. - Боже мой, ты ведь живешь, не так ли? Те, с кем вы сталкиваетесь, могут и не столкнуться, но вы продолжаете сражаться. В буквальном смысле. "

"Ты веришь во все это?"

Она подумала об этом всего мгновение. "Многое из этого все еще остается догадками вас с Джорджем, но остальное - да. Если бы что-то подобное должно было произойти, сейчас было бы самое время. И вы говорите, что моя Служба этому не верит?"

"Джордж не хотел передавать им бизнес в коттедже, вы можете понять почему, и совершенно очевидно, что они в любом случае не хотят верить в заговор, даже когда они знали о Меморандуме Резниченко ".

"Это дурно пахло даже отсюда, но теперь вы говорите, что у них были доказательства того, что это фальшивка, и они не сообщили об этом в Комиссию по домашнему хозяйству? Это значит, что они не сообщили даже в D-G. Боже мой, дело уже дошло до такого. Это своего рода то, что моя мафия должна разглаживать, а они даже не осмеливаются признаться, что были в этом замешаны - разве что шепотом с такими людьми, как Спрэгью. Спрэгью. "

"Ты его знаешь?"

"Встретила его". Она сделала глоток своего напитка и стукнула стаканом о зубы. "И "Браво", кажется, в это верят… У них не должно быть такой команды в Британии, действующей так открыто. Это показывает, насколько они чувствуют себя в безопасности; шесть месяцев назад они бы не посмели… И я верю тебе, когда ты говоришь, что убил одного из них. Я бы, возможно, не поверил, если бы ты сказал, что это не так."

"Мир полон людей, которых я не убивал".

"Пока что. И Джордж был с тобой в этом деле? Бедняга. У него, должно быть, стратосферное давление. Но "Браво" это не понравится, ты же знаешь. В нашем бизнесе нет правил, но есть более или менее соглашение о том, что мы не убиваем друг друга. Как только это начинается, вы не знаете, чем это может закончиться. "

"Должно быть, они планировали убить мисс Такки".

"О да, они убивали людей в Британии и раньше. Обычно это их собственные перебежчики и так далее ... но посторонние, не профессионалы. Я знаю, для вас это звучит безумно, но таковы правила. На данный момент. Теперь ты его нарушил.… что ж, будем надеяться, что они посчитают мисс Такки профессионалом и прекратят это дело. Если нет, ты можешь стать мишенью. "

"Только я?"

"Только ты. Ты думаешь о своем мальчике? Нет. Это более или менее еще одно соглашение - и они не хотят доводить вас до бешенства, нанося Бог знает какой еще больший ущерб. Это будете вы лично, но ничего личного, если вы понимаете, что я имею в виду. Просто донесу до вас мысль о том, что "Эй, на этот счет есть соглашение, помните? Теперь, когда мы все уладили, мы можем начать все сначала. " Я должен держать тебя спиной к стене ".

"Я постараюсь запомнить".

Глядя на его лицо, спокойное в слабом свете фонарей над навесом, Агнес почувствовала прилив раздражения из-за того, что не смогла донести до него свою мысль. На самом деле, Максим слушал и верил: она знала об этом мире гораздо больше, чем он. Но его собственный мир простирался до глубинки стран Персидского залива, где смесь религии, политики и кровной мести делала смерть скорее началом, чем концом. Были семьи и организации, которые поклялись убить его гораздо менее аккуратно, чем это сделал бы КГБ, и он научился жить с этим. Не совсем из-за храбрости, которая растрачивается впустую, а из-за солдатского фатализма: если это и произойдет, то завтра, а не сегодня.

"Хорошо, - покорно сказала Агнес, - итак, все сводится к тому, что, несмотря на ваши заверения Службе охраны Белого дома, вы тайком отправляетесь на небольшое расследование в одиночку?"

"Если мы сможем идентифицировать этого Человека, то ... похоже, это единственное, что можно сделать".

"Конечно. Но вам лучше сделать это осторожно. Вырастите давно потерянного кузена в Миссури или что-то в этом роде. Вы что-нибудь заказали? Тогда не делайте этого, пока я не наведу кое-какие справки.

Предполагается, что я всего лишь посредник, и климат для этого неподходящий. Но в таком списке не может быть ничего секретного.… Джордж предположил, что ты впутал меня во все это?"

Максим улыбнулся и пожал плечами. "Он предложил мне связаться с вами. Но я бы все равно это сделала".

"Впрочем, не только из-за моих больших голубых глаз и скромных моральных устоев? И что он собирается делать тем временем?"

"Надеюсь, ничего необычного".

21

Как оказалось, Джорджу не нужно было самому поднимать вопрос о мисс Такки. Он попал к нему на стол, как он и надеялся в глубине души, просто потому, что он надолго задержался в вопросах безопасности / разведки, которыми никто другой не хотел заниматься. Первыми ее исчезновение заметили не военные, а старый коллега по Сопротивлению. Через сорок лет после того события выжившие были общительной группой с собственным небольшим лондонским клубом и способом сплочения рядов, который в военное время отчаянно нуждался в широком распространении. Досье принесло с собой уже знакомое чувство вины и сопроводительную записку от армейской разведки: "Не могли бы вы, пожалуйста, попытаться убедить этих ползучих тварей, что у нас нет ни средств, ни какой-либо причины расследовать очевидное исчезновение этой леди". Даже если она не явится на следующую серию лекций, мы ничего не сможем сделать, кроме как не платить ей. Сэр Брюс был невысокого мнения о гражданских офицерах разведки.

Обычным "открытым концом" в МИ-6 был маленький человечек, в голосе которого по телефону звучала постоянная боль. "Мой дорогой Джордж, нас не интересует эта женщина, пропала она или нет. Если Армии все равно, что происходит с ее преподавателями, то это не повод для беспокойства. Как вы прекрасно знаете, и я уверен, что они тоже знают, мы не можем проводить какое-либо активное расследование в этой стране ", - как будто сикс никогда ничего подобного не делал."Мы ввязались в это дело только потому, что к нам пристает одна из наших бывших, ее старая подруга, я полагаю. Они вместе были в Сопротивлении, что-то в этом роде. Мы взяли его на работу после войны, когда у нас была небольшая нехватка рабочих рук. Некоторое время назад он вышел на пенсию; насколько я понимаю, у него был инсульт. Предложение закончилось на высокой, незаинтересованной ноте.

"О чем он беспокоится?" Спросил Джордж.

Последовала пауза; она почти всегда наступала, когда вы задавали вопрос Секретной разведывательной службе. Спустя двадцать лет Джордж все еще не мог решить, тратили ли они время на размышления или это было просто для того, чтобы показать, что на самом деле им не нужно ни на что отвечать.