"Все это будет широко раскрыто - очень узким и тихим способом". Максим к этому времени был уже достаточно хорошо знаком с Уайтхоллом.

"Именно так. Даже нынешний кабинет министров не захочет признать, что вокруг него бегали головорезы правого толка, нарушая равномерный ход его предательств. Нет, есть Пути и средства, и независимо от того, так это или нет, этих людей отследят и прикажут прекратить. Или им предъявят обвинение в убийстве Барлинга. Так и должно быть - не так ли?"

Только этого не произошло. У местной полиции был напряженный вечер с исключительным количеством ложных звонков, которые привели к несуществующим дорожно-транспортным происшествиям, пьяным дракам и даже - штрих, свидетельствующий о высокой чувствительности британцев - бешеной собаке на свободе. Звонок Джорджа об убийстве прозвучал самым фальшивым из всех; он, безусловно, был самым дилетантским. Наконец прибыл единственный полицейский, чтобы попробовать двери - все заперты - и спросить, не слышали ли соседи чего-нибудь подозрительного. Они этого не сделали. Только после того, как мисс Такки пропустила утреннюю службу, соседка с ключом зашла посмотреть, все ли с ней в порядке.

К тому времени в доме было прибрано - и пусто. Машины мисс Такки не было, как и кое-какой ее одежды и чемоданов. Она действительно часто уходила, но обычно сначала кому-нибудь рассказывала, так что это было странно. В конце концов, перезвонили в полицию, но они ничего не нашли. Телефон был цел, на нем не было пятен крови, никаких признаков того, что они до сих пор называют "нечестной игрой", как будто кого-то пнули за спиной судьи. Из спальни могли пропасть ковер и простыня, со стены исчезла картина, не достроена полка с баночками для специй. Но несовершенство и незавершенность - это норма; простыни рвутся, ковры пачкаются и отправляются в чистку, картины нуждаются в новой рамке, баночки для специй разбиваются о каменный пол. Полиция согласилась с тем, что ее исчезновение было странным, даже подозрительным, но странности и подозрения сквозят в каждом вздохе полицейского, а тем временем их офисы завалены файлами с бесспорно реальными и до сих пор нераскрытыми преступлениями. Итак, викарий подписал заявление о пропаже человека, которое будет добавлено к десяткам других, поданных в тот день по всей стране, и так будет до тех пор, пока не случится что-то еще.

16

"Армия должна начать задавать вопросы, когда она не появится на следующем занятии в Форте", - с надеждой сказал Джордж. "И у нее должны быть родственники и друзья. С ее особым прошлым кто-то должен заподозрить неладное. А если нет, я посмотрю, смогу ли я придумать предлог, чтобы попытаться связаться с ней сам. "

"Если тела так и не найдут, - сказал Максим, - а я предполагаю, что они не найдут, я не представляю, что еще можно найти".

Это было похоже на понедельник в футбольном клубе, когда нужно проанализировать субботнее поражение с нулевым результатом и список травм, который обещал быть еще хуже. Зная, что Джордж презирает футбол, Максим не стал упоминать об этом, и в любом случае, чувства Джорджа были более сложными, чем его собственные. Отсутствие доказательств двух смертей не означало его причастности к ним. Спасая себя, Браво спасли и Джорджа, хотя только от последствий, а не от ужаса. Так что, возможно, Бог повернул время вспять, очень богоподобным образом. Джордж чувствовал, что этого было недостаточно, чтобы возобновлять какие-либо обещания по поводу алкоголя.

Максим просто хотел знать, где сейчас находятся линии фронта, чтобы они могли строить новые планы.

"Я мог бы попытаться вернуться в Руководящий комитет, - сказал он, - и просто рассказать им, что произошло. О вас не нужно упоминать; это моя собственная работа".

"Я знаю, ты это серьезно, Гарри", - вздохнул Джордж. "Но, как ты говоришь, что можно найти? Конечно, ничего, что доказывало бы заговор. Ты бы просто покончил жизнь самоубийством: ты либо убийца, либо какой-то придурок, который считает себя убийцей, и никто из них не нужен современной армии, спасибо. - Он взглянул, чтобы увидеть, как Максим воспринял слово "убийца", но увидел только обычную вежливую улыбку.

Джордж поднял стопку дневных и воскресных газет - ни в одной не упоминалась мисс Такки - и бросил их на пол. "Хорошо. Сосредоточься на втором человеке в аббатстве: назовем его Персоной Y. Где мы находимся?"

Максим открыл свой портфель на столе. "Я достал фотографии".

"Уже распечатан? Это быстро".

"Друзья. Они также посмотрели на "жучок" с ее телефона. Это новая модель, они были очень взволнованы. И, скорее всего, он ловил нас в ее комнате, а также отвечал на звонки ".

Джордж просматривал сделанные Максимом фотографии размером с моментальный снимок, выявляя портреты нескольких людей, связанных с Сопротивлением или Разведкой, и в основном ныне мертвых. Затем он обратился к большому оригиналу человека, которого Максим помнил по Аббатству. На самом деле на нем были изображены двое мужчин, улыбающихся в камеру на фоне городского пейзажа. Теперь, когда он был вынут из стеклянной рамки, он мог разобрать выцветшую подпись внизу: Джей Кейзерлинг, Сент-Луис, 1968 год.

"Боже милостивый, мы дома, и у нас сухо".

Максим покачал головой. "Не тот человек. Нам нужен другой".

"Откуда ты знаешь?" Джордж пригляделся повнимательнее. Из двух мужчин один был, по неопределенным, но безошибочным деталям, американцем; другой, судя по "нормальному" виду, явно был британцем. Американец носил значок на лацкане, достаточно большой, чтобы вместить его собственное имя и еще какое-то слово. Джордж, которому не нужны были очки (как он постоянно говорил людям), потянулся за увеличительным стеклом.

"Это Кейзерлинг", - сказал Максим. "Другое слово - CCOAC".

"Никогда о таком не слышал". Джордж сердито уставился на фотографию. Британцу, предположительно, тоже выдали бы именной бейдж, но из-за британского ужаса перед саморекламой он снял его при первой же возможности. Черт бы побрал его идиотское британство.

"Своего рода деловое соглашение, довольно респектабельное - если у вас может быть такое", - размышлял он. Хорошо сидящие легкие костюмы были слишком дорогими для академиков, но слишком модными для правительственных чиновников, а галстуки были в строгую полоску. "В Сент-Льюисе, 1968".

"Вы так это произносите?" Максим был удивлен, проведя большую часть своей жизни, слушая различные версии того, что большинство людей называли "The S'n Looey Blues".

"Да, и громко и ясно о "Святом", иначе тебе выдадут билет до Цинциннати, и могут пройти месяцы, прежде чем твои ближайшие родственники будут проинформированы". Он еще немного поразмыслил. "Вы уверены, что этот человек, британец..."

"Уверен, насколько это возможно. Он моложе, но я бы подумал, что сейчас этому человеку около пятидесяти. Примерно так."

"Итак, мы установили личность не того человека, но это единственный путь через трясину. Вы можете проследить по нему? Он, вероятно, преуспевающий американский бизнесмен, достаточно преуспевающий, чтобы посещать международные конференции: попробуйте все американские и международные справочники в нашей библиотеке, затем в Лондонской библиотеке. Вы не член клуба, не так ли? Я им позвоню. Но пока не подходите к их посольству.…

"Конечно, - добавил он, - наш британец, возможно, вообще не знал мисс Такки, поскольку Кейзерлинг подписал это фото ей".

"Почему бы просто не прислать свою фотографию? Кейзерлинг выглядит так, как будто может себе это позволить. Я думаю, что британец каким-то образом принадлежит".

"Да ... и я полагаю, что если бы фотография не была напечатана до его отъезда домой, Кейзерлинг все равно отправил бы ее. Итак, действуем сегодня".

"Имей в виду, - сказал Максим, - я мог бы вернуться в ее коттедж и провести вторую разведку, не торопясь. Там может быть ..."

"Гарри, ты не должен приближаться к этому коттеджу, даже не думай приближаться к нему - и я уже могу читать твои мысли. Это адский бульон идей, способных спровоцировать коронарные заболевания и выпадение волос у государственных служащих среднего возраста. Почему бы вам не заняться хобби с чисто личным риском, например, прыжками с парашютом… Ах, извините. " Он забыл, что Максим служил в авиации по специальности.

"Я совершил тридцать два прыжка и так и не смог избавиться от ощущения, что было бы лучше приехать на "Роллсе" с водителем".

"Я думал, что это должно было быть очень волнующе, когда открылся желоб ".

"Это так", - согласился Максим. "Если ты думаешь о единственной альтернативе".

Кейзерлинг, Джей Педерсен, банкир; род. 1 марта 1912, мисс Джефферсон-Сити; урожденные Фрэнк Элмер и Ингрид… Максим скопировал все это, на всякий случай, но без особой надежды, потому что оно заканчивалось: ум. 7 января 1979.

"Итак, ему было всего шестьдесят шесть, когда Бог потребовал ссуду", - прокомментировал Джордж, прочитав его. "Это все из-за зимы на Среднем Западе; однажды я был там в феврале, и тогда чуть не подвернул пальцы на ногах, если бы они не отломались ... Тем не менее, приятно, когда банкир умирает рано". Шурин Джорджа банкует. "Местный банк, комиссия военно-морского флота во время войны на Тихом океане, исполнительный директор First Chicago, вернулся в родной штат Сент-Луис, дослужился до президента Merchants and Trappers (штат) ". Банк, опора Bogie Club, Совета гражданского прогресса и Епископальной церкви… Он кажется таким же прямолинейным гражданином, как и всегда, лишенным права собственности на вдову и пятнадцать сирот, ни намека на пресмыкающееся, никаких европейских связей, даже пробелов. " Джордж был искусен в чтении записей в справочниках, официальных списках и "Кто есть кто" из многих стран, которые пытались пропустить самые интересные моменты из жизни субъекта. "Боже милостивый, он еще и написал книги:"Внешний долг: обещание для бедных", не совсем броское название, но звучит так, как будто он видел то, чего не видели нью-йоркские банки, и "Кредит веры".

"Этот был опубликован вот здесь, в издательстве "Парадос Пресс", 1965 год. Они откопали ссылку на него в старом каталоге: похоже, что честная банковская практика и посещение церкви приводят к одному и тому же, безбожный марксизм приводит к фальшивым обменным курсам. "

"Я полагаю, вы перефразируете. Ну, что ж - банкир, который пока умеет читать и писать. Я полагаю, что вы все еще могли бы найти банкира на Среднем Западе. И это действительно так: я обнаружил CCOAC в ваше отсутствие."

В конце концов он решил запросить реестр службы безопасности и ее компьютеры для отслеживания, запутав следы, заставив коллегу отправить запрос за него и спрятав его в списке сокращений, как будто они собирались в течение определенного периода времени. Быстрый ответ показал, насколько мало теперь требовалось от службы безопасности: CCOAC переводится как "Прихожане, обеспокоенные коммунизмом", одноразовая конференция, состоявшаяся в мае 1968 года. Первоначальное финансирование поступило от местных бизнесменов, и делегаты - в основном сами бизнесмены - из дюжины стран самостоятельно оплатили авиабилеты и гостиничные счета.

"Но позже, без сомнения, снял его с налогообложения", - кисло заметил Джордж.

Служба безопасности считала, что конференция не имела скрытой политической цели, даже если один кандидат в президенты и несколько кандидатов в сенаторы продемонстрировали с трибуны свою государственность.

"Другими словами, - перевел Джордж, - они не смогли отследить финансирование ЦРУ. Но, вероятно, его и не было; на Среднем Западе вам бы это не понадобилось. Но к чему это нас приведет? Этот CCOAC повышает вероятность того, что этот Человек был вовлечен в то, в чем мы думаем, что он был вовлечен, но ..."

"Мы до сих пор не знаем, кто он".

"Совершенно верно. Вероятно, британский бизнесмен, у которого достаточно денег, чтобы отправиться в Америку в какой-нибудь крестовый поход, не облагаемый налогами, - боже, ты был никем в шестидесятые, если не мог делать это дважды в год."

"Мы также знаем, что он ходит в церковь, или был таковым тогда. Мисс Такки участвовала в церковной работе. Человек Икс в аббатстве был одет как священнослужитель ..."

"Что ты предлагаешь?"

"Ничего. Или ... может быть, идет крестовый поход, как ты сказал. Из верующих получаются хорошие солдаты. Мисс Такки сказала, что из них получаются хорошие агенты. Есть ли у службы безопасности список британских делегатов в CCOAC?"

"Нет. Это все, что у них было. Зачем беспокоиться? Эти люди определенно не числились в платежной ведомости Москвы ". Он задумался, взглянул на свои наручные часы, затем налил еще кофе из большой посеребренной фляжки, которую установил сам. Комната, окна которой выходили на набережную, представляла собой смесь его собственной обстановки и обстановки для государственных нужд. Стол и ковер были его знаками отличия, и он не осмеливался и даже не думал менять их. Но бар с напитками, дорогое рабочее кресло - "Единственное достоинство государственного служащего - это сила его спины; я не хочу, чтобы моя карьера укорачивалась из-за финансового безразличия Ее Величества к проблемам с позвоночником" - и мелочи на столе были импортными товарами Джорджа. Они включали уродливую мраморную подставку для ручек, подаренную уходящим в отставку премьер-министром, которой Джордж никогда не пользовался, но которую демонстрировал как гордое свидетельство самой большой ошибки, которую может совершить государственный служащий: чрезмерного отождествления себя с политической фигурой.