Он вскочил на ноги с револьвером в руке, прежде чем сообразил, какой пистолет и где. Вероятно, двуствольное ружье, и близко. Так близко, как в соседней комнате?

Он бросился к двери Тайлера. Она была заперта. Он крикнул: "Профессор!" - и не получил ответа, но услышал, как что-то шевельнулось, и у его ног появился маленький луч света, пробивающийся из-за плохо пригнанной двери. На противоположной стене висел тяжелый конический огнетушитель. Он сорвал его и одним взмахом ударил по дверной ручке.

Тайлер уставился на него, ясноглазый и невыспавшийся, со смятой большой кровати. "Гарри, что здесь происходит? Что ты..."

Но Максим скатился к старым укоренившимся привычкам: в поисках вооруженного человека ты двигался либо очень медленно, либо очень быстро, а он уже двигался быстро. Он швырнул стул в занавески и ни во что не попал, распахнул дверь ванной, открыл гардероб ô - Если ее выбрали за то, что она выглядела декоративно, "Седдон Армз" показали себя хорошими выборщиками, предполагая, что они не видели ее совершенно обнаженной, как сейчас Максим. Ну, не совсем суровая, поскольку кто-то нарисовал на ней губной помадой интересные узоры. Она посмотрела на Максима с легкой, холодной улыбкой.

Он сказал: "Ты хочешь выйти, или мне закрыть дверь?" Это прозвучало глупо, но это было единственное вежливое замечание, которое он смог придумать. Она царственно прошла мимо него и закрылась в ванной.

Он оглянулся на Тайлера, который натягивал простыни до подбородка, но понял, что попал не в то место. Выстрелами не пахло.

В дверях он отскочил от Брока, также одетого в одну пижаму. Позади стоял молодой помощник, который застенчиво ждал достаточно долго, чтобы надеть халат.

"Там все в порядке", - сказал Максим, протискиваясь мимо.

"Тогда, я думаю, снаружи..."

Максим забрал из своей комнаты ботинки и военную куртку и встретил хозяина на верхней площадке лестницы, щебеча, как потерявшийся птенец скворца. Максим столкнул его обратно вниз. "Открой заднюю дверь".

"Но снаружи кто-то есть, он просто ждет, чтобы..."

"Или я брошу стул в чертово окно. А теперь двигайся".

Хозяин годами обслуживал армейские праздники и вечеринки оружейной компании, но на самом деле у Максима был пистолет. Он отпер дверь трясущимися руками.

Ночь была намного темнее и тише лондонской, и в пижаме Максим чувствовал себя одновременно уязвимым и смешным. Но я знаю больше, чем он. Кто бы это ни был, он не так хорош, как я. Вы верили в это или искали работу продавца энциклопедий. Он начал обходить здание против часовой стрелки, желая напасть на любого справа. Для правши сложнее махнуть длинным пистолетом вправо, чем влево.

Если, конечно, он не стоит лицом к отелю, что ставит вас слева от него. Или, в любом случае, он может быть левшой. Максим вздрогнул.

Мимо прогрохотал грузовик, сотрясая землю, и он продвинулся на десять ярдов, прежде чем шум стих. Он вспомнил, что прямо перед ним была каменная стена высотой примерно со стол. Но есть куст, который нарушает четкую линию. Спрячься за ним.…

Кто-то зашевелился на крыльце. Максим осторожно поднял пистолет, обхватив его обеими руками. Фигура отступила назад, просто черный силуэт на фоне почти черного неба, но с чем-то длинным в руках.…

Максим медленно вздохнул. "Брось пистолет, или я стреляю".

Фигура повернулась, не быстро, но и не выронив длинную штуковину. - Вы из полиции? - спросил я.

"Я сказал, брось это!"

Внезапно Максиму надоело играть в телевизионного детектива. Он поднял револьвер, не забыв закрыть глаза от вспышки, и выстрелил в небо.

На мгновение воцарилась тишина, затем ночь разорвалась на части светом и раскатами грома. Куст над Максимом разлетелся вдребезги, осыпав его ветками, и на мгновение ему пришлось попытаться сообразить, попали в него или нет. Но это был еще один двойной выстрел, наверняка из дробовика и почти наверняка уже холостого, так что затем он перелез через стену и подкатился к нему с нацеленным пистолетом…

Максим сказал очень спокойно: "Опусти пистолет".

Фартинг отложил его. Это был двуствольный дробовик, все верно.

Максим тихо подошел и приставил пистолет ко лбу Фартинга. Они долго стояли так, и, возможно, именно дрожь Фартинга заставила пистолет дрожать в руке Максима.

"Никогда не стреляй в солдата", - тихо сказал Максим. "Это наводит его на забавные мысли о желании отстреливаться".

"О, я не хотел"… Я думал, ты из Мо Ди.

"Откуда еще берутся солдаты? Прижмись к стене. Прямо как в телике".

Фартинг прислонился к стене, пока Максим обыскивал его. В одном кармане были три незаряженных патрона 12-го калибра.

"Ты уже сделал это, не так ли?" Сказал Максим.

Фартинг болезненно выпрямился. "Я сказал, что не собирался стрелять в тебя. Я просто пытался, чтобы меня арестовали".

"В прошлый раз это было что-то вроде футбольного хулиганства. На этот раз это должно быть покушение на убийство. Есть большая разница. Ты совершил это, находясь под залогом, так что за это тебя не выпустят под залог. И никакого условного срока ты тоже не получишь. Примерно через двадцать минут вы будете в камере в Уорминстере и пробудете в камере практически всю свою жизнь. Ты, наверное, выпил в последний раз и к тому времени, как выйдешь, даже не вспомнишь, для чего нужны женщины. О, тебя могут трахнуть в тюрьме, если ты будешь выглядеть достаточно опрятно, но Чарльз Фартинг, это была твоя жизнь ".

"Я не хотел в тебя стрелять", - захныкал Фартинг. "Я не пытался в тебя стрелять".

"Не говори мне. Я не присяжный. Я всего лишь даю показания".

На первом этаже зажегся свет, окно со скрипом открылось, и голос – судя по звуку, стоявший далеко позади – позвал: "С вами все в порядке? Я позвонил в полицию".

"В порядке", - ответил Максим. "Все под контролем". Кроме температуры. Должно быть, было чуть выше нуля, а он был в пижаме и армейской куртке. В тусклом свете от его дыхания шел пар, но он должен был остаться. Возможно, минут через пять Фартинг станет общественным достоянием; на эти минуты он хотел, чтобы его оставили в покое.

Фартинг сказал: "Я просто хотел ... снова попасть в суд".

"Забавно, что ты так говоришь. Когда я почувствовал, как укол прошелся по моим волосам, я подумал: "Этот парень просто хочет попасть в суд, он не пытается навредить мне или что-то в этом роде ".

"Это был несчастный случай. Я не хотел никому причинять вреда".

"Скажи им, почему ты не потрудился вынуть дробь из патронов". Максим повертел в руке три гильзы.

Фартинг некоторое время молчал. Затем: "Я собирался. Я собирался, но, похоже, это не имело большого значения ..."

"Ты даже не представляешь, как это важно для меня".

"Сможешь ли ты"… Я имею в виду, если бы я стрелял из этого пистолета только для того, чтобы меня арестовали, и… Я имею в виду, если бы я сказал тебе то, что собирался сказать, и ты знаешь, что на самом деле я не пытался причинить тебе боль.

"Я буду слушать, пока не приедут копы".

Фартинг сидел на низкой каменной стене крыльца. "После того, как Уоррингтон высадил меня, я уехал за границу. В Канаду. Это была не очень определенная работа, они просто хотели, чтобы кто-нибудь консультировал их по экспортным рынкам. Элизабет не поехала со мной, и это означало конец нашего брака. После того, как я пробыл там девять месяцев, что-то вроде того, я заболел гепатитом, вы знаете, проблемой с печенью. Они подумали, что это мог быть цирроз печени – ну, я много пил. Добавим, я лежал в одной палате с этим Бобом Брукшоу."

Он достал пачку сигарет, а затем спросил: "Ничего, если..."

"Спросите своего врача".

Фартинг закурил сигарету. "Но этот парень, Боб, у него действительно было это. Я имею в виду то, как он раздувался.… это разрывало его пижаму. Он тоже был родом из Йоркшира, так что мы разговорились. К тому времени он был не очень умен, но… он рассказал об этом профессоре Тайлере. Он был с ним на войне, сказал он, и знал о нем что-то такое, что, по его словам, испортило всю его жизнь. Вот почему он уехал из Англии. Он дал мне это письмо."

"Какое письмо?"

"То, которое он дал мне. Он сказал, что это несправедливо, что Тайлер пошел дальше и стал профессором, написал знаменитые книги и все такое. Он хотел, чтобы я отправил это письмо кому-нибудь в Англию ".

"И сделал твое "Да ". Когда я вышел из больницы, я потерял работу, поэтому вернулся в Англию. Я узнал, где этот человек, и отправил ему сообщение ".

"Что случилось с человеком в больнице?- Брукшоу".

"Боб умер всего через два дня после того, как передал мне письмо".

"Он сказал тебе, что в нем было?" Голос Максима начал дрожать так же сильно, как и все остальное в нем.

"Нет. Он сказал, что ему было слишком стыдно. Скоро ему придется объясняться с Богом. В конце концов, он стал католиком в больнице ".

"Ты прочел письмо?"

"Afe. Нет, я этого не делал".

Проезжая по пустой дороге, полицейская машина издавала бессмысленные звуки "хи-хи-хи".

"Кому было адресовано это письмо?"

"Ты хочешь сказать, что не знаешь?" Голос Фартинга ожил. "После того, как ваши люди подставили его, и он покончил с собой, а потом что случилось с письмом? Скажи мне ты!"

"Я ни черта не понимаю, о ком ты говоришь".

"Твой мистер Джекман на навозной шахте".

"Никогда о нем не слышал".

Вспышка гнева сильно истощила агрессию Фартинга. Он начал беззвучно плакать, его мокрое лицо блестело в слабом свете из окон наверху. Там, наверху, гул голосов сливался с нарастающим гулом полицейской машины.

"Итак, - сказал Максим, - вы собираетесь выступить в суде и сказать, что кто-то, ныне покойный, знал что-то, чего вы не знаете о профессоре Тайлере, и это содержится в письме другому человеку, который мертв, и вы не знаете, где письмо?" Я правильно понял?"

"Я обещал Бобу", - угрюмо сказал Фартинг. "И я сказал, что удостоверюсь, что мистер Джекеман получил письмо ... и я этого не сделал. Я не был уверен. Он не мог ответить, потому что я не дала ему адреса, но я могла бы позвонить ему. Я обещала Бобу."

"Возьми себя в руки". Фары светили совсем близко по дороге.

"Что ты собираешься сказать полиции?" Спросил Фартинг.

"Что ты собираешься сказать, когда придешь в суд?"

Через мгновение Фартинг пробормотал: "Ничего".

"Хорошо. Ты выстрелил в воздух. И я сделаю все, что смогу, чтобы разобраться в этом письме и Джекэмене – ты мне веришь?"

Фартинг хмыкнул.

"И вы также верите, что, если вы выступите в суде, я так или иначе сделаю остаток вашей жизни действительно очень неприятным для вас?"

"Да". Во всяком случае, он казался убежденным в этом.

"Хорошо". Максим сел у противоположной стены, все еще держа пистолет и по-прежнему наблюдая за Фартингом, а не за внезапной вспышкой света от полицейской машины, выскочившей на гравийную дорожку.

"О Боже", - начал Фартинг, бормоча горькую и богохульную молитву старого солдата. "Если есть Бог, спаси мою душу, если у меня есть душа".

"Заткнись."Ночь все равно обещала быть долгой, но, по крайней мере, теперь Максим мог хоть что-то одеть. За всю свою жизнь ему никогда не было так холодно.

7

Это была действительно очень долгая ночь – или очень короткая, в зависимости от того, с какой стороны на это посмотреть. Максим наотрез отказался оставить Тайлера и вернуться в Уорминстер с полицией или отдать свой револьвер по какой-то неясной судебной причине. Джорджу пришлось позвонить. Тайлера пришлось переселить в новую комнату из-за сломанного замка, и домовладельца нужно было заверить, что кто-то заплатит за это. Брок быстро предложил. Необходимо было взять показания, и полицию, которая теперь была далека от уверенности в том, что мир стал лучше и светлее из–за присутствия в нем майора Гарри Максима, пришлось убедить не брать показания у Тайлера, поскольку его версия "услышав, что показалось мне выстрелами" на самом деле была бы не лучше, чем у кого-либо другого.

За кулисами леди с декором из губной помады исчезла, как утренний туман (и, вероятно, вместе с ним), даже не получив упоминания. Наконец, Максим плюхнулся обратно в постель, поставив будильник на половину девятого.

Джордж и Агнес разбудили его в восемь.

"Мы опасаемся, что тебе может понравиться "брекфусс в постели" на чашечку кофе", - сказала Агнес, ставя нагруженный поднос к ногам Максима. Она начала наливать кофе всем троим.

Максим с трудом разлепил веки; именно в такие моменты ему хотелось по-прежнему курить. Только сигарета могла преодолеть эту межзвездную пропасть между незавершенным сном и ощущением, что ты можешь жить. Слабым утешением было то, что Джордж выглядел еще хуже, чем чувствовал себя Максим.

"Что тебя разбудило в такое время, Джордж?"

"Слежу за перестрелкой в Уорминстер Коррал ". И это не в этот раз: я не ложился спать с тех пор, как ты мне позвонила. О Боже. Что они сделали с другом Фартингом?"

"Он в уорминстерском розыске и, я полагаю, сегодня предстанет перед судом. Они говорили о создании беспорядков и незаконном хранении, но дело может зайти и дальше ".

"Полицейские, - весело сказала Агнес, - немного похожи на знатоков вина, когда они начинают говорить об обвинении. Не следует ли нам убрать статью 17 из Закона 68-го? Конечно, старина, а потом глоток первой статьи "Предупреждение преступности" 1953 года. Черт возьми, почему я об этом не подумал, дорогой мой? Блэк? Она подала Максиму кофе и, когда он сел, чтобы взять его, увидела у него под подушкой пистолет в кобуре. "Послушай, Гарри, что думают твои подружки? Или ты включаешь его в самый волшебный момент? Она откинулась на спинку кровати, и та затряслась от ее смеха.