"Разве ты не хочешь, чтобы эти переговоры прошли хорошо?" Максим не сел.

"Я знаю, да, но..."

Максим развернулся, положил руки на стол и чуть не потерял самообладание. "Тогда перестань беспокоиться о Номере 10 и начни беспокоиться обо мне, потому что я знаю, что ты убил миссис Джекеман, а они нет. Пока нет."

"Я ... Теперь, действительно, майор, я хотел бы увидеть, как вы докажете, что я был в Ирландии, когда..." Он внезапно замолчал.

Максим выпрямился. "Все в порядке, это тебя не выдает, о ее смерти писали в газетах. Но ты притворился, что не знал о смерти Боба Этериджа и его письме. Она пыталась продать это тебе, она сказала мне об этом. И я видел, как взорвалась ее машина: там не было взрывчатки, просто бензин. Забавным образом де Каретт рассказал мне, как ты это сделал: как ты заминировал "Фольксваген" перед деревней, вставив свечу зажигания в жестянку из-под бензина."

Внезапно устав, он сел за маленький столик напротив Тайлера, всего двое мужчин на целой пустой площади, где днем, при лучшей погоде, возможно, мужчины спорили о судьбах народов, о жизни и смерти.

"Вы были единственным человеком, у которого был мотив для ее убийства", - устало сказал он. "У Москвы не было причин, независимо от того, получили они письмо или нет. Они, вероятно, думают, что это был я, и я не уверен, что Джордж тоже этого не думает, поскольку после этого я сжег ее плавучий дом. Да, это был я. Но она сказала мне, что отказала тебе; возможно, она просто хотела, чтобы ты пострадал из-за смерти ее мужа. Поэтому ты убил ее. "

"Я должен был бы быть в Ирландии".

"Я был в Ирландии, КГБ был в Ирландии, ты можешь входить в Ирландию и выходить из Нее свободно, как ветер. Армия хотела бы, чтобы ты не мог, но ты можешь. И она поддерживала с вами связь, так что, скорее всего, ей удалось выдать, где она живет. Она была достаточно умна, чтобы быть действительно глупой. Сама идея заигрывать с КГБ была глупой."

На углу площади подъехала и остановилась машина без огней. Это было далеко, слишком далеко для револьвера с пятидюймовым прицелом. Максим чувствовал себя неловко выставленным напоказ; вся ситуация была одной из тех мечтаний оказаться на улице в пижаме.

"Я пытался уложить тебя пораньше", - резко сказал он. "Давай сделаем это".

"Она шантажировала меня, Гарри", - тихо сказал Тайлер. Так что теперь он снова был "Гарри". "Она шантажировала всю страну. Она собиралась передать это письмо в Москву...

"А может, и нет. Я почти отговорил ее от этого. По крайней мере, она уехала со мной ".

"Я не мог этого знать".

"Вы не пытались узнать. Вы могли прийти к нам и сказать, что вас шантажировали, что вы уязвимы. Вы рисковали положением страны. Снова уходишь в песок и надеешься на лучшее, а кого-то еще убили, просто чтобы сохранить твою репутацию! А теперь иди спать! "

Тайлер тихо встал, повернулся и направился к отелю.

"Что ты собираешься делать?"

"Я понимаю, что вы - лучшее оружие, которое у нас есть, профессор. Моя работа - защищать вас. Это все, что я делаю".

"Когда мы впервые встретились, ты сказал, что я – моя книга – была одной из причин, по которой ты пошел в армию".

"Я не жалею, что пошел в Армию".

32

Замок Сеннинген находился сразу за аэропортом, на крутом спуске с главной дороги и был незаметно спрятан в парке вечнозеленых деревьев. Теперь оно было окружено менее скрытным сетчатым забором на бетонных столбах с колючей проволокой наверху, но караульное помещение по-прежнему оставалось просто коттеджем с аккуратными ставнями на окнах и геранью в горшках за ними.

Два солдата с автоматами махнули им рукой, пропуская внутрь.

"Удивительно последовательная страна", - сказал Куинтон. "Где еще вы найдете такое помещение для охраны - или предположительно секретный конференц–центр, подобный этому?"

В конце подъездной аллеи находился скромно большой, но узкий загородный дом, высотой в два этажа плюс маленькие мансардные окна с черепичными колпаками ведьм, торчащими из крутой крыши. Окна были высокими, с белыми ставнями на фоне розовато-серых каменных стен, а входная дверь представляла собой просто набор французских окон, которые держали открытыми другой солдат и лакей в форме.

Они пили кофе в приемной рядом с коридором. Большинство присутствующих были на вчерашнем фуршете, но Максим не мог вспомнить многих имен. Он оставался на краю плавно кружащейся толпы, наблюдая.

Куинтон появился рядом с ним. "Старик сегодня утром ведет себя довольно подавленно. Он что-нибудь говорил прошлой ночью?"

Максим слегка пожал плечами. "Мы говорили о войне, о службе в армии..."

"Наверное, он просто устал. Должен сказать, жаль, что тебе не удалось уложить его в постель раньше".

"У нас был этот разговор прошлой ночью". У них тоже был; Реакция Квинтона тогда была такой, как будто Максим одолжил свою пятнадцатилетнюю дочь на экскурсию по нижнему городу Гамбурга.

"Ну, это действительно очень плохо".

"Я думаю, сегодня он ляжет спать пораньше", - успокаивающе сказал Максим, или настолько успокаивающе, насколько ему хотелось быть с Куинтоном.

По сигналу, которого Максим не заметил, делегаты передали свои чашки младшим и начали расходиться обратно в коридор и по лестнице на первый этаж, проявляя изысканную вежливость и пропуская друг друга первыми.

Конференц-зал был светлым и жизнерадостным. Задняя стена представляла собой увеличенную копию средневековой гравюры с изображением старого города, вокруг овального стола стояло около пятнадцати скандинавских вращающихся стульев под современными люстрами, ковровое покрытие от стены до стены и шторы. Место, где химические компании собирались, чтобы объявить о маркетинговых стратегиях и прикрепить к себе значки за успехи в продажах.

"Современная канцелярия Европы", - сказал Тайлер хриплым шепотом. "Иногда я жалею, что не был в этом бизнесе до 1914 года, когда спорили о двухзарядном стандарте, а 15-дюймовая пушка была абсолютным оружием". Он сел, и миссис Уэст положила перед ним тонкую папку с бумагами. "Но я осмелюсь сказать, что даже тогда кто-то жаловался, что из-за новомодного электрического освещения это выглядело как встреча торговцев"

Куинтон слегка вздохнул с облегчением. Тайлер, казалось, воспрянул духом.

Их люксембургский хозяин сказал по нескольку слов на каждом из трех языков, затем тактично удалился, так что в комнате не было никого, кто не был бы британцем, французом или немцем. Максим, как и другие исполнители эпизодических ролей, сидел позади своих лидеров на безрукавных не вращающихся стульях у стены. Он заметил еще двоих с пистолетами.

Последовал короткий шепот обсуждения, прежде чем они пришли к тому, о чем планировали договориться: Тайлер должен заговорить первым.

Он осторожно перекладывал свои бумаги, ожидая, пока в комнате не стихнут последние звуки. "/c Ahoffe, dass wir übereinstimmen und diese Konferenz auffranzösisch halten."

Немецкая делегация дружелюбно зашумела, и Тайлер начал снова.

"О том, что не нужно плюс & amp;#234; как противостоять массовому нападению Америки & amp; #233;ricaine ..."Максим попытался подхватить, но его французский был слишком медленным, чтобы уловить все детали и нюансы, хотя он подозревал, что Тайлер намеренно выкручивался, чтобы немцы не отставали. Он все еще мог выделить основные моменты.

"Если Западная Европа больше не может угрожать Советскому Союзу нанесением ущерба в количестве, достаточном для сдерживания нападения, тогда она должна найти способ нанести качественный ущерб… политика ближнего действия ... по мере того, как воздушное пространство России становилось все более и более закрытым для ударов с воздуха, даже для ракет, страны Советского Блока становились все более заманчивыми целями… Польша, Восточная Германия, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария… все это необходимо в качестве стартовых баз или линий связи ... и радиусы действия невелики… от самого Железного занавеса менее 500 миль до Варшавы, 350 до Гданьска, 300 до Познани, 150 до Будапешта, около ста миль до Праги, Лейпцига, Хемница – 1 прошу прощения, Карл-Маркс-Штадта, Дрездена..."

Максим увидел, как немецкий делегат поморщился, затем снова стал бесстрастным и внимательным.

"Москва вполне может не верить, что мы можем уничтожить Россию, но Варшава, безусловно, поверит, что мы можем уничтожить Польшу"… Прежде всего, мы ищем целенаправленную политику, которой поверят… тогда у нас будет сдерживание ..."

Тайлер остановился, когда капитан из S ûret é на цыпочках вошел в комнату, указывая на Максима и делая телефонные жесты у собственного уха.

"Вам лучше уйти, майор", - проворчал Тайлер. Он снова был "майором".

Максим ожидал увидеть Джорджа; у него был голос с легким акцентом.

"Майор Максим?"

"Да?"

"Я хотел бы знать, не выпьешь ли ты со мной пива. Когда мы виделись в последний раз, у нас, похоже, не было времени".

"Это мистер Комоскин?"

"Конечно". Голос звучал удовлетворенно. "У подножия холма есть кафе, то, что справа. Пиво, да?"

"Да".

Максим положил трубку и отступил от прозрачного космического шлема, прикрепленного к стене.

Капитан, вежливо повернувшийся к нам спиной, резко обернулся.

"Все в порядке" р. "Я собираюсь в деревню, - сказал Максим, - встретиться с русским шпионом".

Капитан просто посмотрел на него.

Пиво уже ждало его. Кафе представляло собой единственное темное помещение с полом, выложенным крошечной мозаикой, а полки и барная стойка были заставлены причудливыми пивными кружками, бокалами на зеленых ножках, календарями, моделью Boeing 737 авиакомпании Luxair и мясистыми каучуковыми растениями. В дальнем конце зала крупная дама гладила блузки на одном из столов. За ближайшим Максиму улыбнулось квадратное зернистое лицо с вдовьим козырьком. Он сел и сделал глоток.

"Гиннесса не было", - сказал Комочин / Азаров.

"Это не мое любимое блюдо".

"Значит, вы навели обо мне справки".

"Меньшее, что я мог сделать". Комочин подождал, возможно, чтобы увидеть, сказал ли Максим что-нибудь об Азарове, но он этого не сделал.

"Как проходит встреча?"

"Он марширует. А как твоя нога?"

"Гораздо лучше, спасибо".

Максим чуть не сказал, что он рад, или что-то в этом роде.

"На этот раз, - сказал Комочин/ Азаров, - вам не понадобится нож".

Он смотрел на левую подмышку Максима – почему они назвали это наплечной кобурой? – возможно, из-за того, как Максим держал его за руку, или, может быть, кожа скрипела, или, скорее всего, потому, что Комоцин входил в состав одного процента.

"Но тебе может что-то понадобиться. В Люксембурге террористы из Германии, твоей Германии".

Максим отхлебнул и кивнул. Большой холодильник в углу начал громко гудеть, и женщина, отложив глажку, нанесла по нему удар, от которого у Максима закружилась бы голова. Он продолжал жужжать, и она вернулась к глажке.

Блузки висели на спинках стульев.

"У тебя есть какие-нибудь идеи, за кем они охотятся?"

"Нет. Твой профессор самый известный. Он или немец".

"И это все?"

"Это, и пиво, да, это было все".

"Спасибо. Я куплю это в следующий раз".

"Я надеюсь на это". Голос внезапно показался усталым.

Максим недопил пиво и вышел, стараясь не торопиться.

У ворот Шато собралось полдюжины демонстрантов, держащих в руках плакаты с антиядерной символикой и грибовидными облаками на них. Они освистали Максима, когда он предъявил свой пропуск у ворот и зашагал по извилистой подъездной дорожке.

Заседание закончилось. Французская делегация уже садилась в свои черные "Ситроены", когда он подъехал к небольшой толпе перед зданием.

Он нашел капитана S û ret & # 233; на краю толпы. "Мне сказали, что здесь террористы из Германии ..."

"Это то, что сказал ваш русский шпион?"

"Ты сам сказал, что это был реальный риск".

"Как вы можете быть уверены, что он действительно русский шпион?"

"Наши разведчики занесли его в досье ..." Он видел, что капитан не верит ничему из того, что он говорит. Французы ушли, немцы ускользали, их собственный наемный "Мерседес" прижимался задним ходом к узкому тротуару.

"Все прошло как во сне", - восторгался Куинтон. "Ты, конечно, пропустил самое лучшее. Что все это значило? Я действительно думаю, что мы сможем прийти к соглашению. Наш человек был выдающимся, совершенно первоклассным."

Максим слушал, но только на расстоянии. Никто ничего не сделал французам, никто ничего не сделал немцам. И, вероятно, никто ничего не сделает профессору Тайлеру.

"Мы можем выбрать какой-нибудь другой маршрут?" он спросил капитана.

"Мы должны выйти на большую дорогу. Деревне нет конца". Он посмотрел на Максима мягким взглядом.

"Гарри", - позвал Тайлер, скользнул на заднее сиденье рядом с ним, и машина, урча, уехала.

"Существует террористическая угроза", - сказал он.

"Что мы можем с этим поделать?" Весело спросил Тайлер. Он купался в лучах утреннего великолепия.

"Я не знаю, но..." Капитан кисло посмотрел на него со своего места рядом с водителем. Машина накренилась, когда они выезжали из ворот, и толпа демонстрантов размахивала плакатами и кричала что-то, чего Максим не понимал.