"Кто тебе сказал, что ты можешь?"

"Номер 10".

Это было Слово Силы. "Что ж, я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Я вообще не знал, что у тебя есть эта мерзкая штука".

"Ты не должен был замечать. Хочешь сначала в ванную?"

"Нет, продолжай ..." Куинтон сел на край кровати, мелкими дрожащими движениями качая головой. И он даже не знал, что пропустил, как Максим переложил пистолет в карман плаща, чтобы выйти из самолета в благоразумно застегнутом пальто. Или меняю его обратно в лифте отеля.

Это была не его вина. Вы видите то, что ожидаете увидеть, а девяносто девять процентов населения мира не ожидают встретить людей со скрытым оружием. Один процент составляет проблему.

31

В тот вечер был устроен ужин "шведский стол", неофициальная первая встреча делегаций, в другом отеле напротив, в старом городе, недалеко от вокзала.

Когда у Максима было время осмотреться, он увидел, когда они выбежали на длинный мост над одним из городских оврагов с отвесными склонами, именно то, что Джордж имел в виду, говоря о головокружении. Там, далеко внизу, текла пологая река, окруженная ухоженными садами, а по бокам - раскинувшаяся деревня, ее огни туманно мерцали в синих сумерках. Но наверху флегматичные дворцы и офисы смотрели друг на друга через каньон протяженностью в четверть мили, как будто этого просто не было, чего-то, чего они предпочли бы не видеть и уж тем более не говорить о чем-то, вроде неприятного родимого пятна.

Ужин прошел тихо, сдержанно. Тайлер и французский делегат знали друг друга, но, насколько мог слышать Максим, они держались в стороне от темы переговоров. Большую часть времени он разговаривал по-немецки и по-английски с полковником люфтваффе, который приставал к главному делегату Германии. В десять часов вечеринка начала таять.

Они приехали на одной машине – миссис Уэст либо не была приглашена, либо вышла сама – и когда они дошли до нее, Тайлер сказал: "Вы идите вперед. Я собираюсь немного прогуляться".

"Ради бога", - сказал Максим.

"Со мной все будет в порядке".

"Я должен убедиться в этом".

"Что происходит?" Требовательно спросил Квинтон. "Вы не можете бродить здесь, профессор".

"Просто подышал ночным воздухом", - успокаивающе сказал Тайлер. Он намеренно направился в противоположную сторону от припаркованной машины.

Капитан Sûret é и Максим обменялись взглядами, затем Максим поспешил за Тайлером.

"Знаешь, Гарри, тебе не обязательно день и ночь нянчиться со мной".

"Я нанят для того, чтобы быть рядом".

"Отлично. Я покажу тебе некоторые достопримечательности".

Пять минут спустя Максим увидел свое первое "зрение". Это был подвал на боковой улице, недалеко от вокзала, и если это и не было маленькой комнатой, то она была слишком мала для квадрофонического шквала музыки, обрушивающегося на них из динамиков. Большая часть комнаты была тусклой и расплывчатой, освещенной свечами в залитых воском бутылочках на маленьких столиках. Диск-жокей сидел за вертушкой сбоку от крошечной сцены, освещенной единственной точкой. Несколько пар отрывисто танцевали перед ним.

Они сели за столик у дальней стены, и Максим уставился на Тайлера сквозь полумрак. Об этом ли мечтали профессора за кирпичными стенами в стиле тюдор? Тому, кто только что в одиночку совершил кругосветное плавание на яхте, это могло показаться экзотично-порочным, но для всех остальных это была простая ловушка для туристов, блох и огня.

Официант с надписью LA BOOGIE на футболке подошел к ним, зажег свечу и сразу определил их национальность.

"Добрый вечер, джентльмены", - прокричал он сквозь музыку. "Что вам принести?"

"Гарри?" Спросил Тайлер.

"Выпить пива".

"Пива нет. Извините". Голос официанта стал жестче.

"Тогда скотч".

"Я так не думаю", - сказал Тайлер. "Не здесь". Он улыбнулся официанту, а затем произнес беглую речь с приятной интонацией по-французски. Официант напрягся, и его глаза расширились в свете свечи. Через несколько секунд он закивал, затем предложил, наконец радостно согласился. Он снова отодвинулся.

"Они делают неплохое местное вино", - сказал Тайлер. "И даже в таких местах, как это, они достаточно горды, чтобы подавать его должным образом. Надеюсь, все это, - он махнул рукой, - тебя не шокирует?

"Только цена. Я семнадцать лет прослужил в армии. Места вроде этого преследуют тебя, как мухи".

Тайлер слегка поморщился в тусклом свете. "Конечно, но когда с тебя хватит, ты всегда можешь отправиться домой, а я последую за тобой..."

"Профессор, это одна вещь..."

"Джон".

"Профессор. Предполагается, что я обеспечиваю вашу безопасность. Я не могу бросить вас. Нас вообще не должно здесь быть. Если бы вас узнали ..."

"Я не снимал очки", - мягко сказал Тайлер. "Меня никогда в них не фотографировали".

Максим просто уставился на него. Официант со звоном поставил перед ними ведерко с вином и поставил три бокала.

Девушка придвинула стул к промежутку между ними и села, быстро переводя взгляд с одного на другого. "Vous êtes Anglais, n'est-ce pas? Мервейе ..." На ней был темный свитер с глубоким вырезом, это было первое, что кто-либо мог или должен был заметить в ней. У нее также было узкое, изогнутое, как у тупика, лицо с большими крыльями светлых волос, зачесанных назад за уши.

Официант налил им три бокала вина и поспешил прочь. Музыка смолкла, и девушка громко захлопала в ладоши."Et donc, c'est Pauline."

Пухленькая девушка танцевала на сцене, исполнила небрежный стриптиз под новую пластинку, затем стояла там, умудряясь заставлять свои обвисшие груди вращаться в противоположных направлениях. Горстка клиентов, которые никогда раньше этого не видели, завизжали от восхищения.

В дальнем углу присела одинокая темная фигура и остановила официанта, который зажег для него свечу. "Профессор", - сказал Максим.

"Гарри, мы платим за это, так что можем посмотреть". Тайлер закурил маленькую толстую сигару, которую прихватил в буфете. Девушка рядом с ним холодно посмотрела на Максима.

Еще одна пластинка, еще одна стриптизерша, на этот раз худая и изможденная. В середине своего номера она остановилась и сказала что-то по-немецки, что вызвало смех, затем быстро перевела это. "После нее я, должно быть, выгляжу как пара таблеток аспирина на гладильной доске".

Британские и американские посетители взвыли. Максим наблюдал за фигурой в углу, затем за Тайлером, когда тот потянулся и схватил девушку за руку.

Он осторожно потягивал вино, но это было приятное прохладное мозельское вино. Вечер катился к катастрофе. Он слышал недоверчивый голос Джорджа: "Ты позволил ему это?"

Стриптизерша закончила, диск-жокей крикнул: "Буги на бис!" и завел другую пластинку. Одна пара начала танцевать.

Максим перегнулся через стол и сказал: "Профессор, вы должны убираться отсюда. Я действительно это имею в виду".

"Гарри, я не подчиняюсь твоим приказам. Прости, но я больше не подчиняюсь Королевским правилам и DCT, и я не нарушаю никаких контрактов или Законов о государственной тайне. Я частное лицо. Ты не обязан делить со мной постель."

"Найдется ли здесь место?"

"Я, конечно, надеюсь, что нет".

Они пристально смотрели друг на друга в колеблющемся свете свечи. Максим попытался в последний - предпоследний - раз. "Профессор, просто ради разговоров, Номера 10, всего остального – вы не могли бы сегодня поспать в одиночестве?"

Тайлер рассеянно посмотрел вверх, выдыхая дым. "Я так не думаю, спасибо, Гарри".

Девушка наблюдала за Тайлером, но время от времени бросала взгляды на Максима. Возможно, она не понимала по-английски, но она поняла угрозу своему ночному доходу.

"Что ты пытаешься доказать?" Потребовал ответа Максим.

"Я ничего не пытаюсь доказать".

"Тогда, вероятно, это было просто что-то, что ты съел".

"Прошу прощения?"

"Кое-что, что ты съел. Давным-давно".

Воцарилась вечная тишина, наполненная только квадрофоническим буги, болтовней посетителей и стуком официантов.

Тайлер отпустил руку девушки и начал теребить свой галстук двумя длинными пальцами. Его очки были двумя бледными мерцающими лужицами невыразительного света.

Он раздумывает, сможет ли убить меня, - подумал Максим. И в этом городе, с его мостами и утесами, у меня может быть шанс. Но, возможно, он также задается вопросом, не являюсь ли я горящим фитилем, который нужно потушить, или первой полоской света через дверь, которая больше никогда не закроется.

Или, может быть, он просто понимает, что даже если бы он переспал с каждой женщиной в мире, он все равно проснулся бы с одним воспоминанием.

Тайлер встал и начал выкладывать на стол перед озадаченной девушкой банкноты по тысяче франков. Официант, покачиваясь, подошел к столу.…

В углу фигура подняла руку, чтобы подозвать своего официанта.

Авеню де ла Гар была широкой, яркой и пустой. Время от времени мимо проезжали такси, но в остальное время было достаточно тихо, чтобы шаги Тайлера отдавались эхом. Максим носил обувь на мягкой подошве.

"Не похоже, что это город грабителей", - сказал Тайлер, - "и в любом случае – я все время забываю – вы, как говорят наши американские друзья, "увлекаетесь". Для меня это всегда связано с беременностью. Что это у тебя с собой? "

"Легкий пятизарядный револьвер Charter Arms 38 калибра". Он был у него в руке, в кармане пальто. Ни Тайлер, ни гардеробщица не видели, как это произошло.

"Могу я спросить, майор", - "Гарри" уже исчез, - "кто еще делится вашими знаниями?"

"К настоящему времени Джордж Харбинджер, премьер-министр, по крайней мере, один человек из Кабинета министров и я не знаю, кто еще".

Тайлер кивнул и позволил себе вздохнуть с облегчением. По крайней мере, ему больше не нужно думать о том, чтобы столкнуть Максима с моста вперед.

"И все же они разрешают мне приходить сюда?"

"Как сказал Джордж, Москва скорее вынудила их действовать силой".

Должно быть, это странное чувство, когда император осознает, что на нем вообще нет одежды.

Тайлер молчал, пока они не достигли длинного вьющегося моста в начале дороги. Когда они остановились на перекрестке, Максим оглянулся на то, что могло быть фигурой, входящей в дверной проем, и на далекую машину с включенными только боковыми огнями, ползущую по обочине.

"У меня такое чувство, что именно вы каким-то образом узнали об этом"… происходящем, майор. Вы можете мне сказать ...?"

Осторожно и медленно, готовый к тому, что его перебьют, Максим сказал: "Боб Этеридж написал письмо, когда понял, что умирает, это было в Канаде, два года или больше назад. Он получил письмо, отправленное Джеральду Джекаману ..."

"Так Боб мертв? Что случилось с письмом?" Максим прибавил скорость. "Мы не знаем. Этеридж умер под новым именем, но когда мы узнали, кем он был, я отправился на встречу с полковником де Кареттом."

Тайлер остановился как вкопанный. "Ты видел Генри? Ты не можешь сказать мне, что Генри тебе что-то рассказал".

"Он пытался этого не делать. Но он не знал, что я тоже был в пустыне. Кстати, он умирает. Рак легких ".

Тайлер посмотрел вниз по ущелью. Грузовой дизель, лязгая и уныло гудя, проплыл под железнодорожными арками, черный на фоне звезд, в четверти мили вниз по течению.

"Я должен пойти и повидаться с ним. Майор… не могли бы вы назвать еще одно имя, просто для моего душевного спокойствия?"

"Soldat de la première classe Gaston Lecat"

"Спасибо, майор". Максим, возможно, говорил ему о времени. Они снова пошли.

Через некоторое время Тайлер сказал: "Я здорово ошибся в этом патруле. Но я все еще не могу понять, что еще.… Шаг за шагом все шло не так, вы никогда не знали, где именно.… Что бы вы сделали, майор?"

"Полагался на свои семнадцать лет службы в армии вместо твоих – сколько это было? – к тому времени уже три?" Тайлер усмехнулся. "Да. Что еще ты можешь сказать?"

"Я мог бы оставить Леката в деревне, чтобы его схватили".

"Да, это, конечно. Но я боялась, что Генри может уйти от меня. Сейчас я не думаю, что он бы это сделал, но в то время я знала его всего около недели. И, возможно, я просто хотел, чтобы бедный мальчик был с нами как доказательство того, что мы действительно связались с французами. Чтобы хоть что-то спасти.… Но когда мы были там, в песках, – тогда что бы вы сделали, майор?"

"Я не знаю. Я бы держался подальше от песка".

"Полагаю, да. Может, попробуем поймать такси?"

Когда они забрались внутрь, Максиму показалось, что он увидел фигуру, отделившуюся от темноты моста и двинувшуюся обратно к медленно движущейся машине.

Они вышли через площадь от отеля, где было большое пространство со стульями и столами для кафе и бетонной эстрадой для оркестра между ними. Несколько колючих голых деревьев торчали в холодном свете лампы. Тайлер колебался, беспокойный и неуверенный, и резко сел на один из стульев кафе. Его длинные ноги, как пауки, торчали из короткого толстого пальто.

"Я полагаю, я должен поблагодарить вас за спасение меня от этого… женщина сегодня. Она не была Клеопатра, она была? Но главное – как ты собираешься спасти меня завтра? На самом деле ситуация не изменилась. Номер 10 не собирается рассказывать о моем военном прошлом, что бы я ни делал ". Он начал тихо смеяться.