Агнес сочувственно хмыкнула.

Они вышли с Бридж-стрит под Биг-Беном в поток сибирского воздуха, поднимающегося над Темзой, и поспешили через дорогу к мосту.

"А как поступила милая девушка – и все такое?" Спросил Максим.

Она задумалась об этом. "Я не знаю, меня толкнули или я просто упала. Я читал современные языки в Оксфорде и не имел особого представления о том, чем хочу заниматься потом, и один из преподавателей предложил мне заскочить в Лондон и пообедать с ее старой подругой… итак, ты делаешь это, и постепенно начинаешь понимать, о чем они говорят. Это звучало интереснее, чем перевод французских комиксов для издателя, так что ..."

"Почему ты?"

"Мой отец всю свою жизнь был государственным служащим, в основном в сельском хозяйстве или министерстве внутренних дел. Охотники за головами в университетах ищут сыновей и дочерей таких людей, как он – моя сестра работала в Министерстве обороны, пока не вышла замуж, а мой младший брат работает в Казначействе. Предполагается, что у нас есть воспитанное чувство долга и патриотизма. Полагаю, что есть - на какое-то время."

Максим сгреб покрытый коркой снег с парапета моста, подождал, пока его голые руки растопят его в комок, затем бросил в бурлящую внизу воду. Сегодня вечером на Темзе не было никакого "скольжения".

"Что происходит после этого?" - спросил он, засовывая руки поглубже в карманы пальто.

"Что с тобой случилось?"

"Я спросил первым".

"Так ты и сделал". Она сложила руки на парапете и уставилась вниз по реке, против ветра. "Я полагаю, это потому, что я взяла шиллинг королевы. И, кажется, она всегда хочет тринадцать пенсов сдачи. Может быть, мне следовало выложить четырнадцать пенсов, как нашему горячо любимому Рексу Массону ".

Максим ничего не ответил на это, поэтому она спросила: "А как насчет тебя сейчас?"

"Я не знаю..."

"Это хорошее начало".

Он ухмыльнулся и предпринял бесполезную попытку остановить ветер, разметавший его волосы во все стороны. По крайней мере, в форме ты носил шляпу… "Теперь мне просто интересно, вступает ли кто-нибудь в Армию, в которую, как они думали, они вступали. Возможно, несколько генералов и сержант-майоров, и еще один странный, вроде Дэвида Стирлинга или Попски и Тайлера. Для остальных из нас… всегда найдется достаточно мелких проблем, чтобы занять вас.

Возможно, только оказавшись в Уайтхолле, ты начинаешь задумываться о общей картине – даже о том, существует ли она вообще. Возможно, я позволяю Джи ..., моей жене, слишком много думать за меня."

"Я слышала о ней". Агнес больше ничего не сказала.

"Вы не были женаты?"

"Нет". Она сделала паузу. "Я не работаю с девяти до пяти. Общая картина такова, что идет война. Или, по крайней мере, вы должны верить, что идет." Она повернулась и чмокнула его в щеку. "Спокойной ночи, Арри".

Он смотрел, как она быстро идет обратно по мосту, затем последовал за ней еще медленнее.

19

С воздуха Ирландия казалась матовым витражом нежных зеленых и коричневых тонов, живые изгороди и стены отбрасывали четкие линии тени в лучах низкого послеполуденного солнца. Затем бросил взгляд на мягкие женственные очертания западных гор, лишь слегка покрытых снегом на их северных склонах, и "Боинг-737" с грохотом опустился на мокрую взлетно-посадочную полосу Шеннона.

"Вы из коммерческой организации?" спросила девушка за стойкой регистрации отеля. Максим просто уставился на нее, гадая, каким должен быть ответ, прежде чем спросить, что она имела в виду.

"Ну, мы обнаружили..." - она внезапно смутилась, - "... что джентльмены-коммерсанты обычно не хотят принимать ванну. Я имею в виду туалет. У нас не осталось ни одной комнаты с ванными комнатами."

"Допустим, я занимаюсь коммерцией".

Максим усмехнулся про себя, распаковывая вещи, затем намеренно пошел и понежился – бесплатно – в глубокой ванне в общей ванной дальше по коридору. Рейс опоздал на два часа, так как Хитроу все еще не разморозился должным образом, а его работа в Ирландии могла быть выполнена только в рабочее время. Кроме того, пятнадцать миль от Шеннона до Лимерика были холодными, и единственная машина, которую можно было взять напрокат в аэропорту, была "Эскорт" с неисправным обогревателем.

Он ничего не бронировал заранее, получив авиабилет в последний момент. Имя Максим не опередило его – они надеялись.

"Как только ты сядешь в этот самолет, ты покинешь Соединенное Королевство", - предупредил его Джордж, без всякой необходимости.

"Большая часть серьезной военной службы, которой я занимался, проходила за пределами Великобритании".

"Если ты серьезно пойдешь на военную службу в Ирландской Республике, тебе не нужно беспокоиться о возвращении домой. У тебя нет с собой этого пистолета, я надеюсь и доверяю, но на самом деле не верю?"

"Нет". Все, что у него было, - это абсолютно незаконный складной нож среди бритвенных принадлежностей. Он не был уверен, насколько это незаконно в Ирландии, но предполагал, что должно быть.

Он шел по сырой серости О'Коннелл-стрит, пока не нашел телефонную будку и не позвонил по лондонскому номеру, который дала ему Агнес. Все, что он сказал, было: "Эйч в отеле номер один".

Мужской голос сказал: "Хорошо", - и повесил трубку. Джорджу сказали бы, что он зарегистрировался в первом отеле из их списка.

Затем он позвонил по номеру в Силвермайн-Маунтинс, в двадцати милях к северу, и договорился о встрече на девять тридцать следующего утра. Человек на другом конце провода был очень готов, но играл свою роль, как на первом чтении в театральном кружке при церкви. Максим поспешил обратно под моросящим дождем, криво усмехаясь про себя. Бедный обманутый ублюдок. Быть старым приятелем Джорджа и владеть убежищем в нужной части Ирландии могло внезапно стать опасностью для нервов, особенно из-за того, что они не могли рассказать ему, в чем дело.

Максим смутно ожидал увидеть обветшалый замок. То, что он получил, было обветшалым коттеджем. Он находился на поле, окруженном стенами, которые представляли собой просто ряды сложенных вместе темных камней, и, должно быть, когда-то сгорел дотла. Но это было давно, потому что сейчас оставшиеся балки крыши были почти полностью скрыты каким-то вьющимся вечнозеленым растением, образовав зеленую солому над пустыми оконными рамами. В хорошую погоду это было бы идеальным местом встречи влюбленных из плохого исторического романа. Теперь это казалось ошибкой при чтении карты.

Но во дворе позади был припаркован почти новый серебристо-серый седан BMW, а невидимое крыло коттеджа было отреставрировано: шиферная крыша, окна с двойным остеклением и все такое. Джонатан Сент-Джон Раффорд выбежал из машины и рывком распахнул дверцу "Эскорта".

"Боже мой, разве погода не ужасна? Иди в дом". Он снова убежал. Максим подхватил свой портфель и последовал за ним. Отреставрированные комнаты были теплыми, светлыми, уютными, с книгами, заставленными во всех местах.

Раффорд наливал кофе. - Черный? Ты берешь сахар? Он был на несколько лет старше Максима, но все еще пытался дать двадцать шесть. На нем были очень узкие выцветшие джинсы, над которыми выпирал животик, и рыбацкий свитер грубой вязки. Его лицо было слегка одутловатым, с острым аристократическим носом и длинными темными волосами, которые ему приходилось убирать с глаз замысловатым жестом.

Он написал, по словам Джорджа, очень щекотливые биографии второстепенных, но родовитых европейских политиков.

"Ты ничего не будешь?" Спросил Максим. Налили только одну чашку.

"Нет, нет, меня не будет. Вот телефон, и я достал справочник. Ты тоже хотел "Желтые страницы"?"

"Спасибо тебе. Если тебе когда-нибудь придется объяснять, почему я был здесь, а мы не думаем, что ты это сделаешь, то это было для того, чтобы осмотреть эту собственность на случай, если ты позволишь Джорджу и мне купить ее в качестве совместного дома отдыха. "

"На самом деле, - задумчиво произнес Раффорд, - возможно, это неплохая идея".

"О Господи".

"Мне ужасно жаль". У него действительно был такой вид. "Нет, я имел в виду следующее: я отвергаю ваше предложение, после должного рассмотрения, как намного ниже рыночной стоимости. Так лучше?"

"Многое".

Раффорд взял поношенный пуховик, повернулся к двери, затем вернулся. "Это абсолютно не имеет отношения к Северу и Югу, не так ли?"

"Это вообще не имеет никакого отношения к Ирландии", - твердо сказал Максим.

"О, это прекрасно. Берите все, что найдете на кухне, или напитки, и ..." он по-мальчишески улыбнулся; "... просто осмотрите собственность".

Максим потягивал кофе, пока BMW, рыча, не отъехал, затем сел за телефон, которого не было в телефонной будке и который не соединялся с коммутатором отеля, и начал набирать первый из длинного списка номеров.

Он начал с тех, кто был или мог быть родственниками миссис Джекаман; Бреннаны пользовались большим авторитетом на юго-западе Ирландии. Максим был лондонским агентом по недвижимости, который хотел знать, кто занимается продажей английского дома, только потому, что у него мог быть клиент; знают ли они, где он может связаться с миссис Джекаман, она же Мэри Бреннан? На это рыба не клюнула, хотя однажды ему показалось, что он почувствовал поклевку. Он подчеркнул название.

Затем он стал скорняком и обратился в более крупные магазины Лимерика, Энниса, Ненаха и Киллалоу: был ли у миссис Джекаман к ним счет? – она покинула Великобританию после заказа этой меховой куртки и сказала, что пришлет свой ирландский адрес, когда он у нее будет, но… Ничего.

Почти через два часа он встал и прошелся по комнате, разглаживая складки на лице и потирая руку, набиравшую номер. Впервые в своей жизни он почувствовал некоторую симпатию к журналистам, которым приходится целыми днями заниматься подобными вещами, тщательно просеивая кастрюлю за кастрюлей с золотом, чтобы обнаружить хоть крупицу грязи.

Он сварил еще кофе и сел, чтобы попробовать "лонг шот". Они подумывали о врачах и адвокатах, но решили не делать этого – по крайней мере, пока. Это было бы профессионально скрытно и подозрительно; ты же не разговаривал с какой-то тупой блондинкой из Бухгалтерии.

"Я полагаю, вы агент Citroen?"

"Мы и есть такие. Могу я вам помочь?"

"Я надеюсь на это. Некоторое время назад я разговаривал с миссис Мэри Джекаман, и она попросила меня купить ей пару противотуманных фар для ее Citroen GS, когда я в следующий раз буду во Франции, так что я сделал это ...

"Почему она должна спрашивать об этом? Я мог бы легко достать их для нее самой".

"Понятия не имею. Но она приходит к тебе в гараж?"

"Конечно, у нас здесь была ее машина".

Хруст. Рыба клюнула. Теперь помедленнее, Гарри, помедленнее.

"О, хорошо. Я просто не знаю, как передать их ей. У нее не было там соответствующего адреса, когда я видел ее в последний раз. Может, мне занести их тебе? Я буду там в начале следующей недели."

"Конечно, ты можешь". Максим затаил дыхание. "Она живет в плавучем доме на озере, за Баллиной. Но ты оставляешь их у меня в любое время, нас гораздо легче найти. Я узнал твое имя?"

"Джон Роудс, из Бристоля. Спасибо за беспокойство. Увидимся".

Максим очень осторожно положил трубку и разжал руку, сжимавшую ее. Пальцы побелели. Забавно: он никогда бы так яростно не сжал оружие.

20

По дороге он зашел в крошечную деревенскую бакалейную лавку и купил себе кое-что для пикника: сырные треугольнички, мясо в горшочках, печенье и пару банок пива. Он не хотел показываться ни в одном ресторане или баре поблизости. Затем, как только он миновал Баллину, он осторожно двинулся вверх по восточной стороне озера, вынюхивая каждую боковую дорогу или тропинку, которые могли привести к лодке. На это ушло время, и морось превратилась в дождь. Он пожалел, что не догадался подняться на дальнюю сторону озера, где дорога шла прямо вдоль берега, и воспользоваться своим полевым биноклем. В это время года поблизости не могло быть много плавучих домов. Затем он увидел "Ситроен", припаркованный у ворот в поле, простиравшемся до самой воды.

Возможно, он был переделан из одного из огромного ассортимента малых десантных кораблей, распроданных после войны. Существовали десятки различных типов, но все они выглядели как наполовину затонувшие коробки из-под обуви, и многие превратились в плавучие дома или небольшие паромы. На крыше этого дома была построена высокая двухуровневая хижина с широкими окнами и их неизбежными сетчатыми занавесками, и даже с оконной коробкой под каждым из них. Он был старым и нуждался в покраске, но все еще обладал определенной спартанской прочностью. Как бы высока ни была каюта, ветер мог ее перевернуть, но не разнес вдребезги, Он прошел по скрипучему трапу, который был таким же хорошим предупреждением, как любая лающая собака, и спустился в крошечную кабину пилота. На стене каюты было небольшое рулевое колесо, а сзади - прорезь для подвесного мотора. Или вы сказали "корма" для плавучих домов?

Через мгновение он легонько постучал в дверь каюты, где лак отслаивался длинными тонкими струпьями. С минуту ничего не происходило, затем послышались возня и лязг, и снова воцарилась тишина.

Затем женщина спросила: "Тогда кто же это?"

Максим воспользовался шансом. "Я майор Гарри Максим, британская армия, и я работаю на Даунинг-стрит, дом 10".

Пауза. "Тогда почему бы тебе не убраться восвояси?"