Ее голос звучал очень злобно.

"Сколько ему было лет?" Спросил Максим, затем удивился, почему он сказал "был" о человеке, который, предположительно, все еще жив.

Агнес устало улыбнулась ему. "Как раз подходящее поколение, возможно, последнее из них. Он учился в Оксфорде в конце сороковых, когда Москва еще обладала некоторой сексуальной привлекательностью. Сегодняшним детям в университетах вы не смогли бы подарить им русский коммунизм за бесплатный фунт мексиканской травы. Они любят Чили или черную Африку… Я полагаю, что даже Китай вышел из моды сейчас, когда они заигрывают с Америкой. Еще чаю?"

"Нет, спасибо. Что ты здесь делаешь, когда не играешь в мать?"

"Следить за интересами службы и сообщать Джорджу, что происходит. Я полагаю, ты сделаешь это сейчас".

"Я не знаю. Что-нибудь происходит?"

"Иди и посмотри. Один из копов говорит, что знает тебя".

Когда Максим отвернулся, Агнес добавила: "На этот раз у тебя с собой пистолет?"

"Нет. Почему?"

"О, ничего особенного", - усмехнулась она про себя в свою чашку.

За кухней был плохо освещенный коридор с дверями по обе стороны и двумя мужчинами, сворачивающими ковер. Но бормотание, казалось, доносилось из открытой двери напротив. Максим прошел через столовую, заставленную сдвинутыми с места тяжелыми столами и стульями, и открыл дверь в дальнем конце.

Это была большая комната с низким потолком, с французскими окнами в передней части и окнами по обеим боковым стенам. Четвертая стена в основном представляла собой широкий камин с корзинчатой решеткой и золой от поленьев в камине. Первоначально она была довольно загромождена безделушками мебели – маленькими столиками, пуфами, торшерами, а также несколькими мягкими креслами, диваном, пианино, – но теперь здесь также было пять полицейских в штатском. Один из них поднялся с того места, где он ковырял пол рядом с пианино, и подошел к Максиму, ухмыляясь и протягивая руку.

"Теперь это майор Максим, не так ли, сэр? Не думаю, что вы меня помните". В этом был хитрый вызов: предполагается, что армейский офицер должен помнить людей. Мужчина был очень квадратным и плотным, с короткими светлыми волосами, вздернутым носом и легким валлийским акцентом.

"Феррис", - сказал Максим. "Сержант Билл Феррис. Вы инструктировали в Херефорде, когда я начал свое первое турне с SAS. Парашютно-десантный полк, не так ли?"

Феррис был в восторге. "Я же говорил вам, что мистер Максим никогда не забывает лица, не так ли"? Они пожали друг другу руки. "К тому же, это было, должно быть, лет двенадцать назад".

Максим похлопал Ферриса по животу. "Это что-то, чего я не помню".

Феррис снова ухмыльнулся. "В Особом отделе мы не так часто ходим вверх-вниз по холмам, как я привык". Он представил Максима другим полицейским; большинство из них были сержантами, а Феррис - единственным инспектором. Они вежливо пожали друг другу руки, затем вернулись к своей работе, один из них занял место Ферриса за пианино. Они отдирали половицы, прощупывали стены большими иглами, осторожно разбирали стандартные лампы.

"Выбирайте сами, сэр", - Феррис махнул рукой в сторону коллекции предметов на маленьком столике. Там были батарейка для фонарика, жестянка из-под талька, большая настольная зажигалка, серебряная коробка для сигарет и еще кое-что.

Максим колебался. "Если я выберу правильно, мне оторвет руку?"

"Это не Эйден, сэр. И не Лондондерри. Просто выберите один".

Максим выбрал жестянку с тальком. Феррис отвинтил крышку, посыпал немного пудры, чтобы убедиться, что она работает, затем снова завинтил крышку и еще раз покрутил и надавил. Жестянка открылась, жестянка внутри жестянки. Порошок хранился в узком центральном отделении с пустыми тайниками по обе стороны.

"Прекрасная работа", - промурлыкал Феррис. "Прекрасная. Московский центр делает прекрасную работу. Но, конечно, - он продолжал показывать потайные отделения в батарейках для фонариков, настольной зажигалке и всех остальных, - у них всегда были традиции мастерства. Я не говорю, что из русских получаются хорошие художники, имейте в виду. Но они ремесленники. На днях я читал об одном русском, который вырезает маленькие храмы и прочие штуковины из кусочков слоновой кости, которые можно увидеть только под действительно мощным стеклом. В статье говорилось, что он сокращает время между ударами сердца, чтобы не дрожала рука. Его работу отдают VIP-персонам и обычным людям ".

Как полицейский Феррис на удивление расцвел. Максим помнил его как очень трудолюбивого инструктора по связям. И это напомнило ему. "Вы нашли какое-нибудь радиоаппаратуру?"

Феррис потрясенно поднял глаза. "О нет, сэр, Московский центр в наши дни не стал бы использовать радио. Во всяком случае, не в этой стране".

Максим почувствовал, что по ошибке сделал неприличное предложение. "Извините. Но тогда как он связался со своими друзьями в Кенсингтон Пэлас Гарденс?"

"Я думал, вы уже кое-что знаете об этом, сэр". Феррис снова посмотрел с хитрецой. "Забытый почтовый ящик в поезде, не так ли?"

"Это была улица с односторонним движением. Он ничего не отправлял".

"Тогда любым другим способом. Их может быть тысяча. Я думаю, он и сам мог бы придумать несколько вариантов, поскольку уже так много времени проводит в бизнесе ". Максим понял, что Специальный отдел не был полностью встревожен тем, что МИ-5 застукали не в той постели. "Конечно, большая часть того, что он передал бы, была бы пленкой, непроявленными кассетами 110-го формата. Видишь?" Он снова поднял жестянку с тальком. "Как раз подходящего размера, специально для этого созданный. Он фотографировал какие-то документы в своем кабинете, а потом оставлял это где-нибудь на хранение. Нет ничего подозрительного в том, что у тебя есть карманная камера, теперь они есть у всех. Но он же точно не мог отнести это в магазин на углу, чтобы проявить, не так ли, сэр?

"Вряд ли".

"Сколько хлопот мы берем на себя, чтобы облегчить задачу чужим шпионам". Феррис вздохнул. "Мы изобретаем эти камеры и микрофоны размером с пуговицу и устанавливаем копировальные аппараты в каждом офисе".… Знаете ли вы, что в России каждая пишущая машинка должна быть зарегистрирована в полиции, и из нее берут образец страницы на случай, если вы начнете распространять эти амиздаты?'

"Неужели?" Максим уже знал это.

"Это факт. И..." Затем один из полицейских подозвал его. Сказал Феррис. "Извините", - и вернулся к подозрительной половице рядом с пианино.

Максим некоторое время наблюдал, затем ему стало скучно. Операция проходила с неторопливой тщательностью пожилой леди, занимающейся вышиванием; такой обыск в доме мог легко затянуться на неделю. Он прошел обратно через столовую в коридор, где двое других полицейских заканчивали сворачивать ковер. Они посмотрели на него, но ничего не сказали.

Если у Массонов и были дети, они больше не жили дома. Было четыре возможные спальни, одна из которых была превращена в кабинет, а другая, в которой не было одежды или характера и, очевидно, была комнатой для гостей. Тогда у мужа и жены была своя комната с смежной дверью. Он рылся в одежде во встроенном шкафу Рекса Массона, когда Агнес тихо подошла к нему сзади.

"Как у тебя дела, Шерлок?"

"Ты знаешь мои методы – и, похоже, они ни к чему хорошему не приводят. Я могу сказать, что он ушел в спешке. Я бы не ушел с таким гардеробом ". Вся одежда была хорошего качества, большинство сшито на заказ, а обувь дорогая.

"Если ты подрабатываешь в Москве, то можешь позволить себе шикарно одеваться. Сомневаюсь, что он рискнет даже приехать домой. Просто позвони ей и попроси встретиться с ним. Он не мог знать, сколько у него было времени. Она тоже оставила после себя много хороших вещей. "

"Она была заодно с ним?" Максим продолжал рыться.

"Вы не можете сказать наверняка. Все эти безделушки – жестянка из-под талька, зажигалка и так далее – были сделаны в его комнате или кабинете. Жена Филби не знала. Но у вас также есть несколько команд в составе мужа и жены."

У Массона, очевидно, была привычка класть билеты – в театр, на автостоянку, в кино - во внешний нагрудный карман. В половине пиджаков в шкафу они были. И вот однажды, на своем первом уроке латыни, юный Гарри Максим заметил, что прилагательные имеют те же окончания, что и существительные, к которым они прилагаются. Возможно, он, он один, заметил это, и для него латынь будет легкой! Возможно, класть корешки билетов в нагрудный карман было верным признаком предательства. Жизнь должна быть такой простой.

"Ты заметил что-нибудь в доме?" Спросила Агнес. "Собираешь все вместе?"

Максим остановился, огляделся и попытался вспомнить. В целом дом был довольно темным и потертым; мебель не была дорогой, радиаторы центрального отопления были тяжелыми старомодными, какие можно встретить в казармах и школах, – достаточно большими, чтобы на них можно было сидеть (предполагалось, что от них у тебя будет геморрой или озноб, он не мог вспомнить, от чего именно). Но одежда…

"Он потратил свои деньги на вещи, которые мог взять с собой", - решил он. "Не на дом. Какая у него была машина?"

"Пятилетний Renault 12. У нее был восьмилетний Mini. Верно: в конце концов, он всегда возвращался домой, в Москву".

"Я полагаю, им всегда приходится это делать".

"Иногда быстрее, чем они ожидают", - мрачно сказала Агнес. "Этим ублюдкам не понравятся московские магазины одежды".

На самом деле, в доме действительно была входная дверь, но поскольку она была расположена под углом девяносто градусов к осязаемому, с подъездной дорожки ее было не видно. И поскольку полицейский в форме не охранял дом в каком-либо серьезном смысле этого слова, миссис Барбара Массон подошла к двери и открыла ее своим ключом прежде, чем кто-либо ее увидел.

Она стояла в крошечном коридоре, заваленном пальто, между двумя большими комнатами и громко спрашивала: "И кто же вы все такие на земле?"

Агнес быстро пересекла столовую. - Привет, Барбара. Мы - это мы. Плюс Особый отдел, конечно.

"Я очень надеюсь, Агнес Алгар, что, по крайней мере, у тебя есть ордер на обыск".

"О да, мы все ведем себя очень законно. Мы даже принесли свой чай, сахар и молоко. Это стандартная процедура в подобных случаях".

Миссис Мэссон поставила чемодан, который держала в одной руке, и авиасумку, которую держала в другой, медленно опустилась на колени между ними и начала плакать, и плакать, и плакать.

16

"Он сказал, что мы собираемся в короткую поездку в Вену, и служба разрешила мне поехать. Я уже участвовал в подобных мероприятиях раньше. Это что-то о том, что пара выглядит менее подозрительно, чем одинокий человек. Это верно, не так ли, Агнес?"

"Совершенно верно". Агнес говорила очень мягко.

"Он сказал, что у него не будет времени добраться домой, все было устроено в последнюю минуту, и что я должна собрать вещи для нас обоих. Он сказал мне, что хочет кое-что особенное ". Она лежала на кровати, уставившись в потолок. В комнате сгущались сумерки, но никто не пошевелился, чтобы включить свет. Максим нашел ей выпивку, Агнес достала упаковку транквилизаторов со дна своей огромной сумочки, и инспектор Феррис вернулся к своему занятию. Теперь они просто слушали.

У Барбары Массон была очень английская элегантность и лицо, которое вы видите в светских журналах: худощавое, с высокими скулами, немного большим ртом и очень хорошими зубами. Такие люди хорошо стареют, и серебро в ее длинных светлых волосах ей шло. Она могла бы надеть жемчуг, чтобы поливать из шланга свинарник, и не выглядеть чересчур нарядной.

"Какие особенные вещи?" Подсказала Агнес.

"О, два его новейших костюма и его любимые галстуки – как мне показалось, их было довольно много, - и его новые туфли, и, конечно, его лучшие запонки. И он хотел взять два маленьких фотоаппарата. Все это звучало довольно шикарно для двухдневной прогулки, но я ничего не подозревал. Ее голос был флейтой Найтсбриджа, которая часто била в фортиссимо.

"Две камеры?" Спросила Агнес. Но, конечно, Массону понадобились бы две, ни один профессионал не осмелился бы доверить только одну. И он, безусловно, был профессиональным фотографом.

"Да, одна из них была моей, он подарил мне ее. Но мне она никогда по-настоящему не нравилась. Она была слишком маленькой и неудобной. Он иногда брал ее взаймы".

"Значит, ты забрал и то, и другое".

"Совершенно верно. Ну, когда я добралась до Хитроу, он дал мне новый паспорт. В нем была моя фотография, я не знаю, где он ее раздобыл, и там было написано, что я Маргарет Франклин. Я, конечно, никогда раньше его не видела, но на нем было довольно много марок и виз, как будто я побывала во всех этих местах. Она подняла голову и уставилась на Агнес. "Я думал, это сделала служба, но, должно быть, это действительно были они? "

"Они хороши в своей работе".

"Да". Это был вздох. Миссис Массон откинула голову назад. "На самом деле, я была очень взволнована, будучи кем-то другим, кем-то нереальным. Немного похоже на то, как если бы мы заменили Сару Бернар и сделали из этого абсолютный "вау ". Она хихикнула и взмахнула рукой в жесте, слегка неестественном из-за вермута, транквилизаторов и, вероятно, недостатка сна. Пустой стакан со стуком упал на ковер, но не разбился. Никто не пошевелился.

"Мы остановились в отеле в старом городе, но это был современный отель. Мы добрались туда только после ужина, но это не имело особого значения, потому что у нас было одно из тех шикарных авиационных блюд. Ты должен их съесть, потому что в самолете больше нечего делать, кроме как напиться. Рекс сказал, что ему нужно выйти, просто чтобы установить контакт. Его не было, о, примерно три четверти часа, когда он вернулся, он сказал, что заказал для нас машину с шофером, чтобы мы могли осмотреть достопримечательности на следующее утро. Мне показалось это немного странным, потому что в Вене было полно снега так что небеса знают, на что это будет похоже снаружи. Но, по крайней мере, мы не были бы за рулем, и услуга была платной, так что… Утром он сказал мне."