Если О'Гилрой садился в трамвай в незнакомом городе, он уже знал, какой дверью пользоваться, как расплачиваться и вообще, что делать дальше. Ему никто не говорил, он просто наблюдал, как это делают другие. Он просто ненавидел бросаться в глаза, выдавать свое невежество или следующий шаг расспросами – как инстинктивно сделал бы Рэнклин. Итак, в то время как защита Ранклина заключалась в том, что он казался простым английским джентльменом с открытым лицом, защита О'Гилроя заключалась в том, что его вообще не замечали. Ни один из них не был ни прав, ни неправ, за исключением самого себя, и, по сути, они дополняли друг друга. Как однажды выразился Ранклин, в сумме они могли составить одного компетентного шпиона. Мы надеялись, что никто не будет ожидать, что шпион придет в двух половинах.

За окном поезда ярко-зеленый пушок, появившийся в последние несколько солнечных дней, размывал скелетообразные ветви зимних деревьев у путей. Мир снова просыпался, и Ранклин чувствовал себя в большей безопасности, когда он спал.

6

На городском вокзале Портсмута они взяли такси, высадили Рэнклина у церкви Святого Иуды и отвезли О'Гилроя на Аберкромби-роуд. Ранклин не надеялся найти что–либо еще в приходской книге регистрации - свидетельство о браке просто копируется оттуда, – но викарий все еще мог быть тем, чье имя было указано в свидетельстве, и помнить больше.

По прошествии двадцати четырех лет он, конечно, уже не был прежним, а его предшественник был мертв. И нынешний президент, у которого была по-настоящему напряженная Пасха, не спешил помогать. Среди его прихожан было слишком много старших морских офицеров – церковь Святого Иуды была довольно фешенебельной, по меркам Портсмута, – чтобы на него произвели впечатление самодовольные гражданские лица.

Единственным утешением Рэнклина была мысль о том, что, если бы они поменялись местами, О'Гилрой мог бы оказаться под стражей за то, что ударил “глупого язычника-протестанта”.

Однако Рэнклин сдержался, и в конце концов викарий прокомментировал: “Странно, такой интерес к этой свадьбе. Ранее на этой неделе сестра леди спрашивала меня об этом”.

“Правда? Она живет поблизости?”

“Нет, она сказала, что остановилась в "Куинз" - кажется, миссис Симмонс”.

Ранклин, который понятия не имел, что у него есть сестра, загорелся желанием уйти, но теперь викарий растаял от его вежливости и задержал его на пятиминутную лекцию об уходе за лужайкой у дома викария.

О'Гилрой слонялся без дела по тротуару с довольно папистским выражением лица.

“Ничего о свадьбе, - сказал Ранклин, - кроме того, что сестра Инид Лэнгхорн спрашивала об этом день или два назад”.

“Миссис Симмонс? Она тоже спрашивала на Эберкромби-роуд. Остановилась в отеле ”Куинз"."

“Хорошо, тогда ... ” Он посмотрел на часы. “Нет, время идет. Ты сходи в ратушу и посмотри, нет ли там каких-нибудь следов свидетельниц”.

“Приятного чаепития”, - кисло сказал О'Гилрой.

“Если она уедет, увидимся в ратуше”.

Но, к счастью, она этого не сделала. Она прислала сообщение, что присоединится к нему в гостиной через пятнадцать минут. "Куинз" явно был одним из лучших отелей в городе, так что миссис Симмонс добилась в жизни большего успеха, чем Инид с ее последним известным адресом в Ла Виллетте. Ранклин ждал среди неизбежных пальм в горшках и смотрел на Саутси-Коммон, на море, сверкающее в лучах послеполуденного солнца, но усеянное серыми промышленными силуэтами военно-морского флота, появляющимися и исчезающими. Почему они говорят “дымящиеся”, когда совершенно очевидно, что они курят?

“Миссис Симмонс?” Она была невысокого роста, с фигурой, напоминающей деревенский батон, и одевалась на несколько лет позже моды в слои кремового муслина – вероятно, вместо юбки, туго затянутой в корсет талии, кружевной шарф и широкополую шляпу. Год назад, до того, как он встретил Коринну, Рэнклин даже не обратил бы на нее внимания; он не был бы уверен, что так подобает.

Он представился под избитым псевдонимом Джеймс Спенсер и попытался упорядочить ситуацию, объяснив: “Меня пригласил мистер Ноа Куинтон, адвокат, который защищает вашего племянника на Боу-стрит - полагаю, вы слышали об этом? – посмотреть, смогу ли я разыскать твою сестру.”

“Да”. Она немного устало улыбнулась. “Это то, что я пытаюсь сделать сама”.

Они сели, миссис Симмонс – или ее корсет, – держа спину напряженной. Но лицо, выглядывающее из-под шляпы, было курносым и задорным, молодое выражение выдавали возрастные складки. Она предложила налить себе чаю сама, но Ранклин сказал, что с таким же успехом может продолжать. Это дало ему занятие, потому что он не знал, что сказать дальше.

Миссис Симмонс сказала: “Я знаю, что она была в Париже, но я не получила никакого ответа на свои письма, поэтому приехала сюда просто на всякий случай. Она прожила на Аберкромби-роуд несколько лет, вы знаете. ”Ее голос был ясным, но каким-то изученным и осторожным. Возможно, это признак того, что замужество продвинуло ее на шаг вперед в мире.

“Да. Мы узнали этот адрес из ее свидетельства о браке”. Но как он затронул вопрос о том, что она делала на Аберкромби-роуд? Не говоря уже о том, с кем. “Мистер Куинтон очень хочет, чтобы она выступила в качестве свидетеля по делу молодого Гровера”.

“Я уверена, что так оно и есть. Я действительно не могу понять, почему она не поддерживала с ним связь”. Затем какая-то мысль, казалось, промелькнула на ее аккуратном круглом лице. “Если только это не было ... Ну, это было то, что Мэй сказала мне, хотя ...”

“Мэй? Я думал, ее зовут Инид?”

“О, Мэй - это ее сценический псевдоним. Разве вы не знали, что она актриса? Она не была одной из счастливиц, но у нее было несколько небольших ролей в Королевском театре. Конечно, это вызвало ужасный скандал с нашими родителями, в частности с папой; он не хотел, чтобы какая-либо из его дочерей выходила на сцену. Конечно, именно поэтому она ушла из дома ”.

“Это было в Портсмуте?”

“О нет, мы родом из Нортумберленда”.

Ранклин предложил еще чаю. “ Вы говорили, что ваша сестра рассказала вам что-то ... ?

“Да”. Она сделала паузу. “Она сказала ... Ну, как я уже сказал, я думаю, что ей было трудно сводить концы с концами как актрисе, и у нее действительно было много свободных вечеров и ... Что ж, девушка должна жить, не так ли? Она начала... ну, развлекать джентльменов. Надеюсь, я не шокирую вас, мистер Спенсер.

“Вовсе нет. Пожалуйста, продолжайте”.

“Итак, – рассказала она мне, – однажды к ней пришел джентльмен и сказал, что кто-то очень важный видел ее на сцене и хотел бы с ней познакомиться, и, если все пройдет хорошо, то, возможно, они смогут прийти к соглашению. Он имел в виду денежную договоренность, согласно которой она не будет принимать никаких других джентльменов, кроме этого очень важного джентльмена. И Мэй сказала, что встретится с этим очень важным джентльменом и посмотрит, как все прошло, и, ну ... вы никогда не догадаетесь, кто был этот джентльмен. Это был принц Джордж, который теперь король Георг. Вот! Я сказал, что ты все равно не поверишь.”

На мгновение Рэнклин не знал, какое выражение изобразить: шок? неверие? определенно не готовность принять. Он быстро ограничился тем, что сказал: “Я понимаю”, - впечатленным тоном.

“Так продолжалось около года, я думаю, но вы знаете, на что похожа жизнь морского офицера: он уходит в море, возвращается в разное время и чувствует себя резвым прямо там и тогда и ... ну, одна из них совершила ошибку, и она оказалась в pig. Беременна, ” быстро объяснила она. Естественно, она ничего ему не сказала, и к тому времени, когда она была уверена, он отправился командовать канонерской лодкой в Чатеме, а потом он отправился на год в Североамериканскую эскадрилью, а она вышла замуж за боцмана из американской линии и уехала жить в Америку.

“Итак, вы видите, Гроувер на самом деле сын короля, и я полагаю, это делает его следующим королем, не так ли?”

“О Господи, нет”, - инстинктивно сказал Ранклин, а затем был удивлен испуганным выражением ее лица. Она действительно думала о роскошном будущем для себя в качестве королевской тети? “То есть, ” продолжал он, “ я сам не юрист, но я уверен, что только законный сын короля мог согласиться. И даже если бы это было возможно, это было бы слово вашей сестры против всех рангов ... ” он собирался сказать “Тосканы”, но она не узнала цитату, “ ... королевской семьи, судов, правительства ... И, осмелюсь сказать, против свидетельства о его рождении. Вы случайно не знаете, притворялась ли она своему мужу, что он настоящий отец?”

“Я полагаю, она должна была это сделать”, - сказала она, думая о чем-то другом; должно быть, она действительно мечтала о придворной жизни.

“Итак, если мы сможем уговорить вашу сестру встретиться с мистером Куинтоном, я не думаю, что Гроувер поможет, если она повторит то, что сказала вам”.

“Даже если бы она могла доказать это лучше? Я имею в виду, что есть другие, которые, должно быть, видели, как Джордж приходил в гости, у нее была горничная – она сказала мне – в то время, если бы я смог ее найти ...”

“Миссис Симмонс, я совершенно уверен, что на земле нет силы, которая могла бы сделать молодого Гровера следующим королем”.

“Нет, я полагаю, что нет, раз они пытаются это остановить”. Ее голос звучал на удивление злобно.

“И я думаю, что в данный момент у нее есть более насущная проблема с Гровером”.

“Как продвигаются дела?”

“Я понял от мистера Куинтона, что главный свидетель французской полиции оказался очень ненадежным в суде, но теперь он исчез, а его показания не были завершены. Я не думаю, что кто-то знает, что произойдет дальше. У вас есть последний адрес вашей сестры в Париже?”

Она порылась в своей сумочке, а затем сказала: “Я думала, что это у меня здесь, но, возможно, я смогу вспомнить: улица Кастельнодри, 18 ... ” Это был тот же адрес, который у них уже был, но Рэнклин записал его.

“И вы едете в Лондон, чтобы повидаться с Гровером? Я уверен, что мистер Куинтон мог бы это устроить”.

Она поколебалась. “ Я его почти не знаю, учитывая, что он родился и вырос в Америке. Я подумала, что, возможно, мне стоит съездить в Париж и посмотреть, смогу ли я сама найти Мэя.

“Это немного город, а район, в котором они жили, Ла Виллетт, довольно суровый район. Будьте готовы к этому ”.

Она улыбнулась. “ В своей жизни я бывала в суровых кварталах, мистер Спенсер. Я справлюсь.

“Позвольте мне дать вам адрес Ноя Куинтона. Я надеюсь, вы дадите ему знать, если что-нибудь найдете”.

Он написал это на обратной стороне визитной карточки Джеймса Спенсера. Она посмотрела на обе стороны "s". “ И вы сказали, что работаете на мистера Куинтона?

“Я провожу исследования для юридической профессии. Не частный детектив”. Он придумал это заявление с гордым отказом от ответственности в поезде, но викарий даже не спросил.

“Не правительство?”

Он моргнул. “Нет. Я выполнял работу для правительственных ведомств, но это исключительно для мистера Куинтона. И на самом деле для Гровера, конечно.”

“Вы не просили меня держать в секрете, что я с вами разговаривал”.

“Почему я должен?” Если бы она захотела следить за Джеймсом Спенсером, то в конечном итоге уперлась бы в кирпичную стену - но до этого он должен был услышать, что она ищет. И все же ему лучше предупредить Куинтона, что на него работал некий мистер Спенсер.

Она сделала трепещущий жест. “О, я просто подумала, что юристы ... ”

Он чувствовал себя довольно бодро, когда встретил О'Гилроя на городском вокзале. Миссис Симмонс была не совсем красноречивой, но найти сестру лошади оказалось гораздо большим, чем он ожидал.

О'Гилрой не был таким жизнерадостным. “Один из них, шутка ли. Вышла замуж, устроилась и почти не помнит свадьбу, просто она была в театре с Энид Боуман – я узнал, что она была актрисой, называла себя Мэй, не очень хорошей актрисой – и ничего не знала о личной жизни Энид, но ничему бы не удивилась. Я, конечно, не сказал, о чем спрашивал. Как у тебя самого дела?”

Рэнклин рассказал ему, тактично умолчав, что он тоже разбирался в сцене. О'Гилрой закурил сигарету и задумчиво нахмурился. “Значит, ты вытащил туза, не так ли? Что это нам дает?”

“Это подтверждает, что история могла быть правдой ...” Но теперь, когда он подумал об этом, это было почти все. Доказательств не было, но они не относились к бизнесу юридических доказательств, и это была история, которая в любом случае просто не поддавалась доказательствам.

“Мы справились лучше, чем кто-либо ожидал”, - твердо заявил он. У них оставалось десять минут до отхода следующего поезда обратно в Лондон, и он пошел за вечерней газетой.

Заголовок на первой странице гласил:

ТЕЛО НАЙДЕНО В ТЕМЗЕ

Возможно, пропал свидетель

Больничный морг - это не про смерть. Верите ли вы в забвение или в загробную жизнь, смерть все равно может быть чем-то удивительным, поскольку и свет, и тень могут быть устрашающими. В этой холодной, убогой комнате без окон не было никакого благоговения, с рядом незажженных лампочек, свисающих над рядом чего-то похожего на деревянные столы мясника. Все прошло по-деловому, буднично, чему способствовали швабра и ведро, прислоненные в углу. Делами в зале занимались трое мужчин при зажженной лампочке над одним из столов; двое других сидели на скамейке в тени, тихо разговаривая, ожидая своей очереди. Бизнесом была не смерть, а живые последствия умирания, и пахло там, как в мясной лавке, приправленной формалином.

Будучи солдатом, Ранклин и раньше видел трупы, но они выглядели менее официально, чем этот обнаженный труп, распростертый на столе. Оно имело желто-белый цвет жира на сыром мясе и было разорвано, с неровными фиолетовыми порезами. Оно лишилось ступни, руки до локтя, и большей части лица не было. Просто разорванная бледная плоть, похожая на телячью, и просвечивающие участки белого черепа. Крови не было, и тело выглядело странно чистым; грязная река позаботилась об этом.