Мужчина, которого Ранклин принял за полицейского хирурга, со снятыми манжетами рубашки и закатанными назад рукавами пиджака снимал мерки и заносил их в блокнот. Напротив него, охраняя столик поменьше, уставленный банками и металлическими мисками, стоял мужчина помоложе в длинном белом фартуке. Ранклин подошел к нему и прошептал – шепот казался уместным: “Так вот как он вошел в реку?”

Ассистент хирурга едва взглянул на него. “Я сомневаюсь в этом. Это из-за того, что баржи скребут. И, похоже, он тоже попал в пропеллер. Это довольно обычное дело для того, кто провел в реке день или больше.”

“Можете ли вы сказать, утонул ли он?”

“Если в его легких достаточно речной воды”.

“Были ли на нем какие-либо травмы до того, как он упал в воду?”

Ассистентка повернулась, чтобы как следует на него взглянуть. “ Вы из полиции?

Но затем вошли двое мужчин, оба без пальто, так что они, вероятно, уже некоторое время находились в больнице. Инспекторы Макдэниел и Лакост, по-видимому, профессионально сплоченные. Оба одарили его уклончивым, но пристальным полицейским взглядом.

Он шагнул вперед и протянул "ах и". “Капитан Ранклин, Военное министерство”. Пришло время быть умеренно честным.

Макдэниел представился сам и Лакост. “Не знал, что вы обеспокоены”.

“О, вы знаете, анархизм, международные вопросы и все такое – если это Гийе. Не так ли?”

“Вы видели его раньше?”

“Только в суде”, - сказал Ранклин скорее сдержанно, чем честно.

“Не могли бы вы опознать его?”

Ранклин слегка улыбнулся и покачал головой.

“И инспектор Ларост тоже”. Макдэниел сделал разумную уколу французскому произношению. “И он знал его по Парижу”.

“Тогда как ты собираешься ... ?”

“Одежда французская и дешевая, и я послал нескольких парней в его отель посмотреть, какой размер он носил и не оставили ли чистящие средства на нем его отпечатков пальцев”. Он взглянул на тело. “Надеюсь, левой рукой”.

Молодой человек в фартуке сказал: “Вам повезло. Через несколько дней кожа на пальцах может сразу облезть”.

“Я знаю”, - спокойно сказал Макдэниел.

Ранклин спросил: “Он плавал?”

“Должно быть, так оно и было, раз речная полиция его заметила”.

Вероятно, это означало, что он был мертв, когда упал в реку; при утоплении вы проглатываете достаточно воды, чтобы утонуть, и всплываете снова только через пару дней, когда накапливаются гнилостные газы.

Но уверенности не было никакой, как заметил молодой ассистент: “Шок от попадания в холодную воду мог убить его, тогда в легких будет очень мало речной воды. Так что это могло быть самоубийством”.

Почти в унисон Макдэниел и Лакост покачали головами.

“Никогда не знаешь наверняка”, - настаивал ассистент.

“Это верно”, - согласился Макдэниел. Но выражение его лица этого не изменило.

Хирург отступил назад. Это был спокойный мужчина средних лет с гладкими седыми волосами. “ Вы хотите снять отпечатки пальцев, прежде чем я начну резать, инспектор?

“Если вы не возражаете, доктор”. Макдэниел махнул рукой, и двое мужчин из тени вышли вперед со своим оборудованием.

Хирург закурил большую сигару, что слегка удивило Рэнклина, но, безусловно, улучшило обстановку в непосредственной близости. “ На данном этапе я мало что могу вам сказать, инспектор. Он сверился со своим блокнотом. “Его рост составлял пять футов десять дюймов, а живой вес - около одиннадцати стоунов. Ммм, скажем, семьдесят килограммов”, - перевел он для Lacoste. “Это соответствует вашему пропавшему свидетелю?”

Два инспектора обменялись взглядами, и Макдэниел кивнул. “Вполне могло быть. Я знаю, это сложно, но можете ли вы предположить какое-либо время смерти?”

Хирург решительно покачал головой. “После этого времени и воды температура не поможет. Я, вероятно, закончу тем, что скажу, что между двенадцатью и двадцатью четырьмя часами назад”.

Макдэниел надеялся недостаточно, чтобы разочароваться. “Есть что-нибудь о причине смерти?”

“Если он утонул, я, возможно, буду готов засвидетельствовать это. Кроме этого, я не вижу никаких явных пулевых или ножевых ранений, но на теле тринадцать отдельных порезов, не считая тех, которыми были оторваны его рука, нога и лицо. Я думаю, что все это произошло после того, как он был мертв, но я могу изменить свое мнение, когда загляну внутрь. Итак, есть ли что-нибудь особенное, что ты хочешь, чтобы я поискал? ”

“Помимо опознания, это не мое дело. Но мы не думаем, что он ушел в реку по собственной воле”. Легкий кивок от Lacoste подтвердил это. “Мы не думаем, что он подходит для самоубийства”.

Ранклину тоже пришлось сдержаться, чтобы не кивнуть.

Хирург сказал: “Люди часто падают в реку пьяными”.

Макдэниел посмотрел на Лакост; на этот раз он получил пожатие плеч. Здесь мог бы помочь Рэнклин: когда он в последний раз видел Гилле, мужчина не был пьян и не пил в том направлении. Тем не менее, это все равно не было доказательством.

“И когда человек падает, ” продолжал хирург, “ он просто падает. Он часто ударяется обо что-нибудь перед водой, например, о стену или пришвартованную лодку. Таким образом, вполне могут быть сломаны кости или проломлен череп, даже при настоящем несчастном случае.”

“Вы хотите сказать, что, возможно, не смогли бы сказать, даже если бы его сначала ударили по голове?”

“Я сделаю все, что в моих силах, но, вполне возможно, нет, если только это не было сделано задолго до этого”.

Макдэниел тяжело кивнул. “Как я уже сказал, это не мое дело, даже если оно и есть”.

Хирург сочувственно улыбнулся. “Могу я перезвонить ему сейчас?”

“Пожалуйста, сделайте это, сэр”. Макдэниел перекинулся парой слов с дактилоскопистами, которые упаковывали свое оборудование.

Он вернулся с довольным видом. “Мы узнаем это через пару часов. И к полуночи проведем медицинское освидетельствование. Нет смысла торчать здесь”.

Лакост сказала: “Я думаю, теперь нам следует вернуться к мадам Коломб”.

Макдэниел повернулся к Рэнклину: “Теперь вы знаете все, чем мы занимаемся, сэр. Я уверен, что ваши люди могут получить любой из наших отчетов через Специальное подразделение Скотленд-Ярда. Так что, если мы больше ничего не можем для вас сделать ...

“Нет, нет. Спасибо”. Но мысли Рэнклина были заняты другим. Значит, они подобрали Беренис Коломб. Возможно, в отеле вспомнили, что она приходила вечером накануне начала судебного разбирательства – неужели она была настолько глупа, чтобы попытаться и на следующую ночь? На самом деле, удалось ли ей добраться до Гийе и ...

Он бросил последний взгляд на холодную, почти затененную комнату с небольшой группой людей, склонившихся над своей работой в единственном круге света. "И я здесь ради чести короля", - напомнил он себе. Затем он последовал за Макдэниелом и Лакост к выходу.

Было тихо как снаружи, так и внутри Уайтхолл-корта. К настоящему времени эта часть Лондона была в основном застроена правительственными учреждениями, закрытыми с пяти часов, и никто не мог позволить себе снять квартиру в этом здании, пока не выйдет из возраста шумных вечеринок. Внешняя дверь в офисы Бюро была заперта, но это было достаточно обычно. Рэнклин вошел и прошел через темный, пустынный приемный покой в комнату агентов. Там тоже было темно, но дверь в кабинет командира была открыта и пропускала немного света.

“Ранклин?”

“Сэр”. Он называл командира “сэром” при первой их встрече каждый день, но в остальном только тогда, когда устал и инстинкт чина брал верх. На письменном столе командира горела одинокая лампа под абажуром из зеленого стекла; Ранклин плюхнулся в самое удобное кресло и нащупал свою трубку.

“Это был разносчик мяса?” спросил Командир.

“Возможно. Но сильно порезан баржами, буксирами и прочим.”

“Его толкнули?”

“Вероятно, снова, но они могут никогда не найти доказательств”. Они говорили тихо и не торопясь.

“Хм. Было бы неплохо, если бы это было настоящее убийство. Это было бы фактом и оправдывало бы любой интерес. Если, конечно, ты не сделал это сам ”.

“Черт возьми”.

“Это было бы вполне понятно. Парень не захотел разговаривать, ты вышел из себя, один толчок ...”

“Река в полумиле от...”

“Бюро должно будет поддержать вас - по духу, во всяком случае. Я легко могу найти пару парней, которые скажут, что вы в то время ужинали с ними в клубе. Абсолютно честные, безупречные люди, убедят любой суд в стране. Вам не о чем беспокоиться.”

“Этот человек был моложе, тяжелее ... Носильщик мяса, ради Бога”.

“Ах, но ты умнее. Что ж, помни, у тебя есть свидетели, если они тебе понадобятся”.

Ранклин нахмурился. “И полиция забрала девушку Коломб для допроса по этому поводу”.

“Правда?” Командир подумал об этом. “Ты не находишь это смущающим? Хороший человек. Что она им скажет?”

“На первый взгляд, ничего. Полиция для нее всего лишь овчарки капитализма”. У него было чувство, что он каким-то образом улучшил эту фразу. “И она совсем не говорит по-английски; это должно помочь”.

“Могла ли она узнать о предполагаемом происхождении своего любовника?”

Ранклин пожал плечами. Откуда он мог знать?

Командир был обеспокоен. “Но если вы этого не делали, могла ли это сделать она?”

Рэнклин откинул голову назад и закрыл глаза. “Те же возражения, что и у меня. Она всего лишь скользкая девчонка. Я уверен, что она крепкая, как гвоздь, но Гилле не ровня. И река для нее так же далека, как и для меня, – если бы она знала, где это.

Командир уставился бы на него, но он не потрудился бы открыть глаза и подтвердить это.

Но в голосе Командира слышался гнев. “Но вы знаете, где это”.

“Да. Слишком, черт возьми, далеко”.

Командир снова переключился на Беренис. “Я полагаю, у нее нет причин упоминать о другом”.

“Я не понимаю, почему полиция должна спрашивать ее. С их точки зрения, история и без этого полна. Она любит Лэнгхорна, Гилле давал показания против него, она убила Гилле. Простота порождает убеждения. Вам следует послушать О'Гилроя на эту тему. ”

“Да, да, я уверен ... Я просто ненавижу ничего не делать”.

Это заставило Ранклина, который почувствовал, что на самом деле выполнил дневную работу, открыть глаза. “Ты действительно хочешь спасти ее из пасти капиталистических овчарок?”

“Ты можешь это сделать?”

“Я могу попробовать, если смогу привлечь постороннего”.

“Вовлекайте кого угодно, кроме нас”.

“Включен ли какой-нибудь из ваших телефонов?”

У командира на столе лежали четыре штуки; у агентов на всех было по одной. “Этот все еще жив”.

Ранклин набрал номер Коринны. Она долго не отвечала, а затем сонно произнесла: “Алло?”

“Это прекрасная Коринна Финн?” Спросил Ранклин.

“Боже Всемогущий, ты”.

“Я. Как поживает твой фонд?”

“Господи ... Несколько дней ни слова, а потом ты звонишь посреди ночи, чтобы спросить, как дела в моем фонде. Ты имеешь в виду добрую волю? На нуле и падаешь, вот что ”.

“Извини, я был занят, и это действительно твоя вина. Я имею в виду фонд помощи обездоленным американцам в беде. Это относится и к их подружкам?”

“Что? Какая подружка?”

“Француженка по имени Беренис Коломб. Она немного распутница, но Гровер Лэнгхорн любит ее. По крайней мере, она любит его. И полиция допрашивает ее о пропавшем свидетеле, которого сегодня днем вытащили из Темзы, совершенно мертвого.”

Последовало долгое молчание. “ Этот свидетель ... он давал показания против молодого Гровера?

“Совершенно верно. Я бы сказал, не очень хорошо, но Ною Куинтону следовало бы рассказать это лучше ”.

“Куинтон? Кто что-нибудь говорил о Куинтоне?”

“Извините”.

Еще одно долгое молчание. Затем она сказала: “Хорошо. Отключись от этой чертовой линии, чтобы я могла позвонить ему - О, куда они ее дели?”

“ Скотленд-Ярд или, возможно, маленький полицейский участок рядом с ним. Я позвоню тебе завтра. И спасибо. Рэнклин снова надел наушник. “ Это лучшее, что я могу сделать.

Командир, который беззастенчиво подслушивал, удовлетворенно ухмыльнулся. “Я не думаю, что мы могли бы сделать лучше. Ты можешь спать с чистой совестью, даже если ты действительно убил того носильщика.”

Ранклин проигнорировал это, но, повернувшись, чтобы уйти, заколебался. И через некоторое время он сказал: “Просто предположим, по милости Божьей, что мы осуществим все это. Предположим, мы запихнем скелеты обратно в шкафы; тогда мы будем знать, какие скелеты и в каких шкафах. ”

“Вы знаете, эта мысль никогда не приходила мне в голову”, - сказал Командир с таким видом, словно это было правдой.

7

Рэнклин ждал в приемной Ноя Куинтона, когда на следующее утро в четверть десятого ворвался адвокат. Он резко остановился, когда увидел Ранклиня, затем сказал: “Да, вам лучше войти”, - и поспешил дальше.

Как и наполовину ожидал Рэнклин, офис Куинтона был не просто роскошным, но и вызывающим смущение. В нем не было ничего такого, чего не могло бы быть у давно работающего и успешного юриста, в виде антикварного письменного стола, турецкого ковра, серебряных пепельниц и кресел для клиентов, обтянутых темно-зеленым плюшем, но они должны были быть в пятнах и потертости, как будто владелец о них не думал и не заботился. Куинтон явно заботился о тебе, и ты не хотел быть первым, кто прольет кофе или уронит пепел с сигары.

“Я полагаю, ” сказал Куинтон, выкладывая бумаги из портфеля на свой стол, - что я должен поблагодарить вас за нового клиента. Я становлюсь слишком взрослой, чтобы меня вытаскивали из постели рано утром, но связь с миссис Финн ... приветствуется, скажем так?

Ранклин, неловко сидевший в мягком кресле, только улыбнулся.

“Я полагаю, вы хотите знать, что произошло”. Куинтон сел и автоматически подвинул свой стул на доли дюйма так, как ему нравилось. “Ну, это не привилегия ... Полиция ни в чем не обвинила мадам Коломб, они только задержали ее, но явно собирались удерживать так долго, как только могли. Я добился ее освобождения под залог, внесенный миссис Финн, которая сейчас присматривает за ней.”