О'Гилрой потянулся за газетой, и Рэнклин передал ее ему, нажав на абзац в середине первой колонки.

Миссис Лэнгхорн спросила: “Значит, все кончено?”

“Возможно, но это зависит от тебя”.

Она прекрасно поняла, что он имел в виду. “ Когда вы сказали, что Гроувера выпустят на свободу, вы действительно это имели в виду?

“О да. Раньше это было достаточно очевидно, но прошлая ночь сделала это еще более определенным. Что ты планируешь делать потом?”

О'Гилрой внезапно хихикнул, покачал головой и посмотрел на миссис Лэнгхорн с новым интересом. Она моргнула, сбитая с толку как им самим, так и потому, что на этот раз не была уверена, что имел в виду Рэнклин. Поэтому она предпочла, чтобы он спросил, куда она пошла. “Когда он будет свободен, я не собираюсь оставаться в Париже. Я пришел только из-за него, и теперь, что ж, вокруг будет слишком много его друзей-анархистов, которые, вероятно, обвиняют меня ... ”

“Это действительно кажется вероятным”, - вежливо согласился Рэнклин.

“Нам придется вернуться в Соединенные Штаты”.

“Вы гражданка Америки?” Спросила Коринна. Вопрос удивил Рэнклина, который предполагал, что это автоматически для женщины, выходящей замуж за американца. Но Коринна должна знать.

“Нет, я никогда этого не делал. Но Гроувер такой. У меня не должно возникнуть никаких проблем”.

“Раньше у тебя их не было. Но теперь ты связался с анархистами и убийцами. Я должен подождать и посмотреть, что о тебе напишут нью-йоркские газеты, прежде чем заказывать билет”.

Внезапно почувствовав неуверенность, миссис Лэнгхорн перевела взгляд с нее на Рэнклина. “ Мне не будут рады в Англии, не так ли? Я думаю, ты позаботишься об этом.

“Это скорее зависит от того, кто вы такой”.

Она озадаченно нахмурилась.

Он потянулся, чтобы похлопать по газете. “Не думаю, что есть какой-то простой способ сообщить тебе об этом, но ты мертв”.

Череда эмоций промелькнула на ее лице: страх, затем замешательство, наконец, недоверие. Он ободряюще улыбнулся. “Обугленное тело женщины с вашими документами, удостоверяющими личность, и паспортом при ней было найдено в коттедже в Трильбарду. Фальшивую миссис Лэнгхорн, конечно, отправили вчера в отель ”Ритц", но Наверняка этого не знают.

“Но я могу доказать, что я жив! Самые разные люди ... и Гровер – когда он будет свободен – скажет, что я - это я ”.

“О да, с этим у вас не должно возникнуть никаких проблем. Но не многим людям выпадает шанс начать все сначала, и я предлагаю вам подумать об альтернативе, прежде чем отказываться от нее. Вы были на той барже, вы были частью банды Камински, и как единственный выживший член, уверен, вам захочется задать всевозможные вопросы. Префектура тоже. И если вы расскажете историю о том, что Гровер был сыном короля – что вы на самом деле не можете доказать, не так ли? – Я уверен, что в его свидетельстве о рождении отцом указан ваш муж. На самом деле, я не думаю, что вы даже сможете доказать, что были любовницей короля: мы не смогли. И чем больше вы будете пытаться, тем больше вы будете втягивать себя в заговор против короля. И даже если ты откажешься от этого, все твои враги снова будут в силе. Э-э ... включая меня. ” Он виновато улыбнулся. “Извините и все такое, но мы действительно превратим жизнь на земле в ад для вас с Гровером, если вы вернетесь в Британию, а также посмотрим, что мы можем сделать, чтобы не допустить вас в Америку. Что касается того, что Франция делает с вами ... Что ж, это решать Наверняка. Но мы окажем им любую помощь, в которой они нуждаются ”.

Она посмотрела на него, позволяя всему этому осмыслиться, а затем не выдержала. Ее дерзкое личико сморщилось, а плечи затряслись от рыданий. “Что я могу сделать?” - причитала она. “Я всего лишь одна бедная женщина против всей вашей полиции, властей и всего остального ... Вы раздавливаете меня, как насекомое, вы это делаете ... У бедных людей в этом мире нет прав, у них нет справедливости. Вообще никаких.”

К этому времени газета уже попала в руки Коринны. Не поднимая глаз, она сказала бесстрастно: “Ты говоришь как анархист”.

И снова Ранклину пришлось напомнить себе, что эта женщина когда-то была актрисой. Он молча ждал, и она быстро промокнула глаза. Было ли цинично думать, что это было сделано для того, чтобы он не увидел, как мало было слез?

Она в последний раз всхлипнула и замолчала.

“Или, - сказал он, “ вы могли бы начать новую жизнь с пенсии. И если вы выберете это, мы окажем вам всю возможную помощь”.

Последовало долгое, очень долгое молчание. Затем миссис Лэнгхорн спросила: “Сколько?”

“На этот раз, - сказал он Сент-Клеру и Харланду, - я ручаюсь за нее. Не беспокойтесь о паспортах и бумагах, просто заставьте ее зарегистрироваться и перечислить первую часть пенсии”.

Это сбило их с толку. Харланд нахмурился и сказал: “У нас нет никаких наличных для выплаты”.

“Боже милостивый, чувак, ты же не ожидал, что она согласится на чек или какое-то туманное обещание? Получить его в банке ...”

“В воскресенье?”

“Тогда из отеля. Ты что, никогда не видел солдат в день выплаты жалованья? Они пойдут на любые остановки и надбавки, если увидят на столе настоящие деньги”.

К счастью, Сент-Клер был под присмотром в дни выплаты жалованья. “Мы добьемся этого, не бойся. И, возможно, было бы хорошей идеей оплатить проезд в Англию?”

“Определенно хорошая идея”.

“Но кем она будет, когда доберется туда?”

“К счастью, для нее уже наполовину написана роль: ее собственной сестры, овдовевшей миссис Симмонс. Это должен быть кто-то из родственников, чтобы она могла сыграть Гровера. И она довольно хорошо играет свою роль, за это я тоже могу поручиться ”.

“Но у нее не будет никаких документов, свидетельств о рождении и браке и . . . . О.” Он поймал терпеливый взгляд Рэнклина. “Ваше бюро, конечно. Возможно, нам лучше не знать об этом.”Они с Харландом обменялись взглядами. “Тогда просто дай нам час, чтобы поднять ветер и отправить леди наверх”.

“И что ты теперь собираешься делать сам?” Спросил Харланд.

“Я, вероятно, сопровожу миссис Симмонс обратно в Лондон и помогу найти ей там жилье, пока она не решит, куда податься. Но сначала, - он вздохнул, - мне нужно пройти собеседование с Surete. Тем не менее, они уничтожили банду анархистов и утерли глаза префектуре, так что, если я смогу убедить их, что они сохранили визит короля сюда, они могут довольствоваться этим. Раньше я смеялся над французской полицией за то, что она такая политизированная, но, слава Богу, так оно и есть. А потом договорись с консульством, чтобы тело лейтенанта Джея отправили домой. ”

“Если вам понадобится какая-либо помощь из посольства ... ” - быстро сказал Сент - Клер.

“Спасибо”.

Повисло молчание, которое стало неловким из-за невысказанных вещей. Рэнклин слегка пожал плечами и повернулся к двери. Сент-Клер сказал: “Надеюсь, ты думаешь, оно того стоило. Так оно и было, ты же знаешь.”

Ранклин кивнул, ничего не имея в виду. Сент-Клер продолжил: “Все то, что могло бы произойти сейчас, вероятно, не произойдет. Жертвы есть всегда; для этого мы и существуем. И делать работу как можно лучше. Никто не может требовать большего ”.

Ранклин снова кивнул. Это была подходящая речь для майора, обращенная к младшему.

“Что ты скажешь родителям Джея?” Спросил Сент-Клер.

“Я полагаю, что он умер на службе Его Величеству”.

23

Горкина не было в том кафе, которое, по словам О'Гилроя, было его обычным, хотя плакаты на стенах и интенсивность разговоров за столиками подсказали Рэнклину, что он попал в нужное место; это была интеллектуальная версия Двух шевалье. Он чувствовал себя здесь не в своей тарелке и задержался только на чашечку кофе. Он также не спрашивал о Горкине. Он хотел, чтобы это была случайная встреча. После этого он попробовал еще несколько кафе на бульваре Сен-Мишель, затем направился в заведение поменьше, которым Горкин, по-видимому, не пользовался, но которое находилось почти напротив его жилого дома.

О'Гилрой сидел, ссутулившись, за столиком в одном ряду от окна и читал газету.

“Он может быть дома, а может и нет”, - доложил он. “Но полчаса назад у него была другая посетительница: Беренис. Одета как... как настоящая шлюха. Вся в краске, в оранжевом меховом палантине и сумочке. Он старался, чтобы в его голосе не прозвучало осуждения. “Пробыл там всего двадцать минут, так что, может быть, его не было дома, и она ждала именно так долго”.

“Черт. Неужели эта маленькая сучка доложила ему, чем мы занимались?”

“Не знаю. Как я уже сказал, может быть, она его не видела”.

“И консьерж впустил ее в таком виде?”

“Одно из тех мест, где консьерж работает только ночью и утром. Днем вы просто заходите и стучите в дверь ”.

“Черт”, - снова пробормотал Рэнклин, размышляя. Может быть, ему стоит сорваться с места и сбежать прямо сейчас, сосредоточившись на возвращении миссис Лэнгхорн в Англию. Но он оставил бы незакрытый конец: если Беренис проболталась Горкину, он должен был попытаться выяснить, что она ему рассказала. Что означало либо попытаться откопать ее в Ла Виллетте - что ему совсем не нравилось, – либо посмотреть, что скажет Горкин. И из них двоих Горкин был болтуном, как и все мессии.

Он вздохнул. “Я поднимусь и посмотрю. Ты держись здесь”.

В здании было тихо, если не считать того, что где-то кто-то упражнялся на скрипке; возможно, это само по себе говорило о том, насколько пусто здесь было в то время. Квартира Горкина находилась в передней части второго этажа, и дверь была слегка приоткрыта. Ранклин толкнул, затем постучал и тихо позвал, но ответа не получил. Открытая дверь удивила его и заставила опасаться ловушки, но он все равно не собирался упускать шанс осмотреться.

Он находился в небольшой гостиной, стены которой были уставлены книгами и стопками небольших периодических изданий и рукописей. На массивном столе у окна стояла большая пишущая машинка, за ней - большое удобное офисное кресло. Рэнклин на цыпочках подошел посмотреть, нет ли чего-нибудь недописанного в машинке, но его там не было. И повсюду было слишком много бумаги, чтобы стоило торопливо искать. Он подошел к внутренней двери, прислушался, затем толкнул ее. Это была спальня -

– и Беренис ничего не рассказывала Горкину. А если и рассказывала, сейчас это не имело значения.

Когда он привел О'Гилроя, они уставились на распростертую полуодетую фигуру в ногах кровати. Горкин выглядел бледным, с широко раскрытыми глазами - и окровавленным. Нужно очень умело обращаться с ножом, чтобы избежать крови, а Беренис не умела. Но она, безусловно, была скрупулезна.

“Я сказал ей, что если с Горкиным что-нибудь случится, это только сделает его мучеником!”

О'Гилрой пожал плечами. “Дал ей вескую причину, не так ли? Парень подвел Дело своими заговорами и тому подобным, но, по крайней мере, он может быть мучеником ”. Он криво улыбнулся. “Она преданная девушка, эта”.

Ранклин мрачно сказал: “Он мученик, только если его смерть связана с королем – и с нами. Она могла бы подумать об этом ”.

“Может быть, она так и сделала”.

“Хм. Но если его просто убила обычная шлюха ... это могло случиться с каждым”.

“Ты же не собираешься отдать ее филькам?”

“Конечно, нет: она связана с нами, черт возьми, если кто-нибудь начнет искать. Хорошо, мы перепишем его концовку за него. Просто стой там и оглядывайся. Какой вывод вы можете сделать?”

“Я не флик”. Обиделся.

“Просто притворись, что это так, чувак”.

Несколько успокоенный, О'Гилрой огляделся по сторонам. “Она подождала, пока он снимет брюки. Парень со спущенными штанами на лодыжках не может сопротивляться. Затем удар ножом ... Где он?”

“Глупая сучка, должно быть, прихватила его с собой. Я посмотрю ... ” Он пошел на кухню, нашел несколько поношенных кухонных ножей и спросил: “Какой длины лезвие?”

“Короткий, она носила бы его в сумочке ... Хотя и не слишком короткий. Должен быть таким же глубоким, как раны, и никто не узнает, насколько глубоким, пока его не вскроют”.

Ранклин на мгновение раздраженно закрыл глаза, затем вытащил два ножа. “ Тогда какой?

О'Гилрой благоразумно выбрал один. Затем он вытер его в крови Горкина и бросил на пол. “Возможно, это не будет слишком беспокоить: у тебя ножевые ранения, у тебя есть нож, зачем делать анализы?” Он продолжил разглядывать меня. “Сначала они выпили”.

На маленьком столике стояли бутылки вина и абсента, а также два использованных стакана. Ранклин спросил: “Префектура уже использует отпечатки пальцев?”

“Конечно”.

“И она была в перчатках?”

О'Гилрой подумал, затем покачал головой. “ Будь я проклят, если могу вспомнить. Во всяком случае, пальцы, скорее всего, стерлись насквозь.

Итак, Рэнклин понюхал два стакана, отнес один из них с абсентом на кухню и вымыл его – довольно грязное занятие, если, как положено, надеть теплые перчатки из собачьей кожи. Затем он плеснул в бутылку немного вина, попробовал, чтобы на ободке осталось пятно, и поставил ее обратно на стол. Он вытер с бутылки абсента отпечатки пальцев и поставил ее обратно в шкаф. Могла ли она прикасаться и к винной бутылке? Лучше перестраховаться: он вытер ее, затем перестал думать о том, что делал, и сжал мертвую руку Горкина вокруг нее, чтобы замести свои отпечатки.

О'Гилрой понаблюдал, затем воспроизвел ее появление - вытер ручку входной двери и вокруг нее; затем дверь спальни; сел – вытер деревянные части стула; затем - “Пошла бы она в туалет?”

“Мог бы сделать”.

О'Гилрой нашел ванную, осмотрел ее и сказал: “Господи!”, потому что любая уборка должна была там проявиться. Но он аккуратно вытер только самые подходящие места, затем вышел, держа в руках скомканный, испачканный кусок туалетной бумаги. “Она вытерла нож там. Не хотела, чтобы кровь попала в ее сумочку”. Но пятна дали хорошее представление о форме и длине ножа и побудили его выбрать на кухне более подходящий и окровавить его. Затем он смыл окровавленную бумагу.