Ранклин улыбнулся этому с новым пессимизмом и обиженно пощупал карман, чтобы убедиться, что у него достаточно мелочи для носильщиков и таксистов, ожидающих его на берегу.

“Не повезло, твой комплект не догнал тебя”, - сказала секретарша адмирала, вежливо предположив, что Ранклин не нарочно переоделся в гражданское. “Такое случается со всеми нами. Шерри или розовый джин? Я не думаю, что вы кого-нибудь знаете; я вас представлю.”

Секретарь был штатным казначеем, с нашивками командира и намного старше Ранглина; лет пятидесяти, лысый на макушке, с рыжевато-седой императорской бородой. Сам адмирал был на конференции в Дублинском замке: “Он шлет вам свои извинения”, - любезно придумал секретарь.

Остальные участники ужина были исключительно мужского пола, исключительно военно-морского флота, и более веселыми, чем мог оправдать первый глоток первого напитка. Либо были хорошие новости, либо отсутствие адмирала само по себе было хорошей новостью.

“Как там Лондон?” – спросил самый старший – настоящий Командир.

“Холодно и сыро, и все такси бастуют”, - сообщил Ранклин.

“Да, я что-то читал об этом”, - вмешался старший лейтенант. “Стоимость бензина, не так ли? Восемь пенсов за галлон. Черт возьми, здесь мы должны платить больше, не так ли?”

“Поскольку ты единственный, у кого есть деньги, чтобы тратить их на содержание машины на этих дорогах, ты должен знать”, - сказал Командир.

Лейтенант покачал головой. У него было худое и вялое лицо с озадаченным выражением, как будто мир всегда двигался для него слишком быстро. “Я заметил, что вы не отказались от предложения подвезти, но будь я проклят, если знаю, сколько плачу за бензин”.

Раздался общий смешок, и младший лейтенант, забывшись, попытался пошутить.

“Почему бы вам не попросить кого-нибудь из ваших клерков присвоить зарплату Дэвида?” - предложил он секретарше. “Он бы никогда не заметил, и вы могли бы поделить ее между остальными”.

На этот раз воцарилось всеобщее молчание, и Командир проворчал: “Не в лучшем вкусе”.

Секретарь вмешалась, чтобы спасти сбитого с толку лейтенанта. “Ты был в отпуске, не так ли, Йен? Что ж, я боюсь, что один из клерков Казначея будет привлечен к ответственности за нецелевое использование средств – и Бог знает за что еще, когда расследование будет завершено. Извини, что выношу наше грязное белье на публику, Ранклин.”

“О, я думаю, армейская бельевая веревка занята не меньше”. И они благодарно улыбнулись.

“Самое забавное, - сказал Дэвид, - что его поймали на попытке вернуть долг” .

“Ах”, - сказала секретарша. “Это большая ошибка. В бухгалтерской книге нет графы для покаяния. Если вы были умны, унося деньги тайком, вам придется отменить всю эту хитрость, чтобы получить их обратно – и в лучшем случае вы столкнетесь с двумя нарушениями вместо одного и удвоите шансы начать расследование.”

“Интересно, какова теологическая точка зрения на это?” - задумчиво произнес Командир. “Не раскаивайтесь, чтобы вас не разоблачили. Как это занесено вон в ту Огромную Бухгалтерскую книгу?”

“Если вы встретите какие-нибудь бухгалтерские книги в следующей жизни, ” с чувством сказала секретарша, - это будет доказательством того, что вас направили в Другое Место. Не зайти ли нам?”

Направляясь к ним в качестве гостя, Рэнклин услышал позади себя жалобный голос Дэвида: “Но где он взял деньги, чтобы расплатиться?”

“Наконец–то повезло с джи-джи”, - предположил Командир.

“Но какие гонки – при такой погоде, какая у нас была?”

3

Как и в случае с гостиной, обстановка столовой, должно быть, была предоставлена Адмиралтейством, придавая безличную гармонию декорации: “Акт II - комната, где члены королевской семьи и представители низших рас могут сидеть вокруг большого величественного стола на жестких стульях и, когда разговор затянется, разглядывать фотографии парусных кораблей, где, по крайней мере, такелаж выполнен точно. Разрешается взять с собой несколько обычных сувениров, таких как зулусский щит и китайские вазы, чтобы показать, что адмирал действительно был за границей.”

Но, несмотря на все это, это все еще была столовая воинов, полная знакомых ритуалов, собственный мир Ранклина больше, чем любой другой, который он знал. Только это было не так, больше нет. Его непринужденность в рутине, разговоре, даже шутках была настоящей - но все равно притворной, потому что на самом деле он не принадлежал этому миру. Притворством был он сам, а не его поведение.

“Вы из Вустершира, не так ли?” Тихо спросил Дэвид со своего места рядом с Рэнклином.

Мгновенно насторожившись, Ранклин сказал: “Да, изначально”.

“Я знал вашего брата Джона, не очень хорошо, но – я был ужасно опечален известием о его смерти. Несчастный случай со стрельбой, не так ли?”

“Да”.

Понимая, что Рэнклин не хочет говорить об этом, Дэвид не смог полностью сменить тему разговора. “Ну, по крайней мере, тебе не пришлось увольняться из армии, чтобы занять его место”.

“Нет”. В каком месте? он кисло подумал, затем смирился с тем, что должен найти для себя новую тему. “Ты знаешь, во сколько придет Мэгги Грей?”

Вероятно, ему следовало сказать ”причалить“ или "причалить", но не это вызвало шквал взглядов моряков. Секретарь кашлянул и сказал: “Я не думаю, что мы ожидаем ее раньше, чем, э-э, где-то завтра утром, не так ли?” Он посмотрел на коммандера в поисках помощи и получил ее.

“При южном ветре пролив достаточно сложный даже днем, и ему нужно всего лишь отступить на пару пунктов, и ему придется встать на якорь на рейде. И я знавал времена, когда большие лайнеры только что проходили мимо нас – то есть направлялись на восток - слишком неспокойно, чтобы тендеры могли выходить, и с составом для встречи в Саутгемптоне ... ”

“Значит, вы не получали от нее сигнала?” Робко спросил Ранклин.

Смешки за столом были непринужденными, хотя и циничными. “От радиста-коммерсанта?” - спросил командир. “Большинство из них недостаточно квалифицированы, чтобы установить новую лампочку. Абсурдно, что мы должны перевозить наши припасы, боеприпасы и... э-э, все остальное на зафрахтованных торговых судах. Война в Южной Африке стоила нам ... ну, я не знаю, но довольно нелепо. Что нам нужно, и это в первую очередь ради Армии, так это грузовой флот, укомплектованный нашими собственными людьми …

Итак, поскольку эсэсовка Мэгги Грей, по-видимому, все еще находилась вне поля зрения и мыслей, беседа продолжалась за закусками, портвейном и тостами за верность. Затем дворецкий, явно бывший моряк времен деревянных кораблей, передал серебряную коробку с сигарами. Ранклин выбрал самый маленький, возможно, подсознательно надеясь, что, когда все будет закончено, они смогут наконец приступить к делу - хотя как, при такой толпе вокруг, он не знал.

Но секретарь спокойно выбрал сигару, как дубинку, и, когда он, наконец, накалился, разразился пародийно-напыщенной тирадой в адрес младшего лейтенанта за то, что тот курил сигарету.

“Вы признаете, что это грязная привычка, и в том-то и дело, что это привычка, когда это должно доставлять удовольствие ...”

Заткнись, уходи и оставь нас разбираться с этим! Ранклин беззвучно закричал. И, словно прочитав мысли Ранклина, Командир достал большие часы и, совершив ритуал сверки с ними, сказал: “Что ж, Флот, может быть, и катится ко всем чертям, но я отправляюсь на ночной отдых”.

В подобном прощании всегда есть что-то искусственное, когда младшие следуют примеру старших, но это казалось более спланированным, чем большинство других. Между уходящими не было никаких прощаний, никаких “Увидимся в ...” или “Ты собираешься в ...?” Они просто ушли, всей группой, ясно дав понять Ранклину, что он должен остаться.

Что ж, возможно, секретарь, в конце концов, отдал им приказы - хотя, по мнению Ранклина, в целом ужине не было необходимости.

“Принесите свой бокал”, - приказала секретарша. “Дайте им возможность убрать со стола”.

В гостиной он наполовину раздвинул длинные шторы на французских окнах, которые вели на балкон во всю длину дома и к украшенным каменным ступеням, ведущим в сад. Оттуда, в чем угодно, только не в тумане, адмирал мог обозревать весь залив, который теперь представлял собой длинное низкое созвездие ходовых огней и освещенных иллюминаторов, пронизанное медленными кометами, которые были искрящимися трубами буксиров и тендеров, все еще работающих.

“Интересно, ” размышлял он, - осмелимся ли мы показывать все эти огни на этот раз в течение года? Или даже шести месяцев?” Он вздохнул и опустил занавес. “А теперь, капитан, не могли бы вы, пожалуйста, сказать мне, каковы ваши приказы?”

Из-за излишней вежливости разговор внезапно стал чересчур резким. Но, размышлял Ранклин, он был младшим и очень много времени уделял военно-морской территории. И в любом случае, он не собирался рассказывать всю правду.

“Полагаю, вы получили сигнал о слухах о том, что фении собираются совершить покушение на "Мэгги Грей” и ее груз?"

Секретарь кивнул. “Мы приняли все меры предосторожности”.

“При вашем содействии мне поручили взять на себя ответственность за одного человека, который предположительно причастен к покушению. Если ваши люди поймают его. Даже если они убьют его ”.

Секретарь изобразил удивление и некоторое отвращение. “Что за экстраординарное дело”.

“Этот человек не ирландец, ” быстро сказал Рэнклин, “ и не англичанин, и не мог сойти ни за того, ни за другого. Ожидается, что он отплывет в Америку на следующий день или около того, после ... что бы ни случилось. Я провел вторую половину дня, обходя транспортные конторы ...” Это был удручающий опыт - пробираться сквозь толпы ирландцев и – гораздо реже – женщин, все они намеревались покинуть свою родину и Империю, которую он поклялся защищать, ради вымощенных надеждой улиц Америки; “... но он использовал полдюжины известных нам псевдонимов и, вероятно, больше, чем мы не знаем, так что... … В любом случае, мы – мое начальство – просто хотим помешать ему отправиться в плавание, но при этом уберечь его от рук полиции.”

“А юристы, суды и газеты, а?” - проницательно спросила секретарша. “Ну, я не скажу, что военно-морской флот не делал этого раньше. Но кто ваше начальство? Кто ты такой, если уж на то пошло?”

“О, я всего лишь стрелок, чистый и незатейливый”, - сказал Ранклин, желая, чтобы это было правдой. “Это просто одно из тех странных заданий; я был запасным между назначениями ...”

“Хммм. Я думаю, ты будешь рад вернуться к своей чистой и незатейливой артиллерийской работе. Если позволите воспользоваться моим возрастом и дать несколько советов, не позволяйте им – кем бы они ни были – слишком запутывать вас в такого рода ручной клади. В наши дни этого слишком много, шпионажа и так далее. Иногда она может понадобиться нам в Индии и Ирландии, но, честное слово, это не имеет никакого отношения к службе в армии или под парусом. Мы занимаемся чистыми, почетными профессиями, и наш долг сохранить их такими. И если им нужны шпионы, пусть они прочесывают тюрьмы в поисках таких людей ”.

Как и большинство моряков, не имеющих выхода к морю (и, честно говоря, прикованных к рабочему месту солдат), секретарь высказал сильную позицию в "крови и громе". Но Ранклин в основном согласился с ним. Он кивнул и искренне сказал: “О, совершенно, абсолютно”, затем спросил: “Не могли бы вы сказать мне, какие приготовления предусмотрены для Мэгги Грей, когда она прибудет?”

“Она разгрузится в Haulbowline – это причалы на острове верфи в заливе”.

“Это обычная рутина?”

“О да. Большинство военно-морских припасов доставляется туда на берег, большая их часть в любом случае распределяется по нашим кораблям тендером. Вот как боеприпасы попадут в ваши форты: добраться до них по суше - дело рук самого дьявола; дороги здесь не предназначены для грузовиков, особенно зимой.”

Ранклин вполне мог в это поверить, но все же находил странным, что первой мыслью военно-морского флота при перемещении чего-либо было сделать это морем, даже на расстоянии нескольких сотен ярдов. Но оставалась деликатная проблема.

“Это может показаться абсурдным, сэр, но разгрузка на острове и так далее – это не дает никому возможности вмешаться”.

Секретарь поднял брови и улыбнулся. “Вы хотите, чтобы у них был шанс? Да, я полагаю, у вас есть, если вы хотите поймать одного из них. Но вопрос безопасности должен быть на первом месте, и поскольку мы говорим о пятистах тоннах боеприпасов...

“Почти невозможно превратить в бомбы. Хотя, конечно, фении могут быть недостаточно опытны, чтобы понять это ”.

“Вполне возможно, но предположим, что их план состоит в том, чтобы просто поджечь корабль? Вы хотите, чтобы горящий корабль с боеприпасами стоял у причала вон там, в городе? Вы не можете ожидать, что мы пойдем на какой-либо риск из-за этого.”

Ранклин мрачно кивнул. Он с самого начала понимал, что может потерпеть неудачу, но, ничего не зная о здешних порядках, не мог понять в деталях, почему он потерпит неудачу, поэтому не чувствовал себя слишком подавленным. Но теперь он точно видел, как это делается.

Только это означало, что засадники потерпят неудачу по той же причине, и они, должно быть, знали порядок разгрузки здесь, когда составляли свой план. И простой взрыв – каким бы неуместным он ни считался как взрыв – не походил на амбиции человека, за которым он охотился.

Он оказался в сложной ситуации. “Если, – осторожно сказал он, - будет предпринята попытка, возможно ли, что фении знают что-то, чего, э-э... я не знаю?”

“Совершенно невозможно”. Затем секретарь понял, что сказал это слишком поспешно, и добавил: “Конечно, я не могу точно сказать, как много вам известно”.

“Когда вы говорите ‘невозможно’, вы имеете в виду, что что-то есть, но вы думаете, что невозможно, чтобы они узнали об этом?”

Секретарь одарил его холодным и начальственным взглядом. Но Ранклин думал об остальных членах званого ужина, которые уходили целой группой, возможно, с целью, которая не была “ночным отдыхом” командира. “Может ли быть так, - продолжал Рэнклин, - что вы ожидаете появления Мэгги Грей намного раньше, чем мне внушили?”