“В любом случае, я могу попробовать”, - согласился Рэнклин. “Сначала давай закажем ужин”.

Покойный жилец оставил после себя викторианский обеденный стол из красного дерева, такой большой, что если бы он провалился сквозь пол (что казалось вполне возможным), то не остановился бы до подвала. Размер так позабавил О'Гилроя, что сначала он настоял, чтобы они ели с разных концов стола, и звал друг друга пройти и передать соль. К счастью, это приелось, и теперь они благоразумно сидели в углу, а О'Гилрой развлекался, наблюдая, как Рэнклин надевает бархатный смокинг, чтобы официант не подумал, что они стали совсем туземцами.

“Я не знаю никаких подробностей о текущей итальянской политике, ” начал Ранклин, “ но я могу изложить вам общую позицию. Во-первых, хотя Италия выглядит как единая страна, - он кивнул на карту, - со всей этой береговой линией и Альпами, закрывающими вершину, на самом деле она была объединена в одно целое только пятьдесят лет назад.

“И я бы предположил, что это ключ к политике Италии. Она пробует всего понемногу, потому что просто еще не привыкла быть единой страной с единой политикой. Одна фракция подтолкнула правительство к тому, чтобы отхватить у турок несколько кусочков Африки, а другие хотят вернуть Ниццу и Корсику у французов, а Трент и Триест - у австрийцев. И ваш сенатор Фальконе считает, что может колесить по Европе, покупая самолеты для итальянской армии по собственной инициативе. Каждый проводит свою собственную политику, а правительство еще не привыкло сопротивляться давлению. Это нестабильно, и это может быть опасно.”

Он сделал паузу, чтобы вытащить рыбью косточку из кончика языка. Независимо от того, насколько тщательно он или официант процеживал камбалу по-дуврски или любую другую рыбу, Ранклину всегда доставалась хотя бы одна косточка. Но кто он такой, чтобы подвергать сомнению пути Господни?

О'Гилрой восхищенно наблюдал за происходящим. “Ты делаешь это очень вежливо, Мэтт. Шутка ли, что значит быть сенатором? Это как быть лордом?”

Ранклин порылся в памяти. “Я думаю, это означает пожизненный лорд. Король назначает успешных государственных деятелей, промышленников и так далее в Сенат. Похоже на твоего мужчину, не так ли?”

О'Гилрой кивнул. “ Так на чьей стороне Италия?

Ранклин вздохнул. Почему все предполагали, что страна должна быть на той или иной “стороне"? Это было похоже на классную вражду одиннадцатилетних подростков. Или, мрачно заключил он, как в современной Европе. “Теоретически, она в союзе с Германией и Австро-Венгрией, но я сомневаюсь, что Италия поняла, в чем на самом деле заключаются ее личные интересы, а тем временем Австрия - ее традиционный враг”.

Он встал и провел пальцем по длинной Адриатике, местами шириной менее ста миль, которая отделяла Италию от побережья Далмации и "ведьминого котла" Балкан за ней. “Вы можете понять, почему Италия должна беспокоиться о том, кому принадлежит это побережье. А Австрии принадлежат Пола и Триест, где, я думаю, в основном итальянцы, прямо напротив Венеции и всего в четырех часах езды на пару”.

“Час на самолете”.

“Если это имеет значение”. Ранклину надоело, что аэропланы вкрадываются в каждый разговор. Он снова сел.

О'Гилрой продолжал разглядывать карту. “ И вы сказали, что Италия находится в Африке?

“Пару лет назад они вторглись в Ливию, которая была в некотором роде турецкой. Турки ушли, но местные арабы продолжали сопротивляться. Я полагаю, что до сих пор ”.

“ Итак, ” О'Гилрой взмахнул вилкой, останавливая Рэнклина, пока тот доедал пирог со стейком и почками, - ... итак, это там они впервые применили аэропланы на войне?

Ранклин собирался объявить полный запрет на аэронавтику, затем вспомнил, что что-то читал об этом. “Да, я думаю, что да. Я не думаю, что они внесли большой вклад ... Но, - признал он, - пустыня была бы хорошим местом для воздушной разведки ”.

“Фальконе рассказывал об этом. Он и другие парни с деньгами объединились с несколькими авиаторами и сформировали эскадрилью – назвали ее ‘флотилией’ - для отправки в Африку ”.

“Очень патриотично с его стороны”, - сказал Рэнклин, подумав, что это своего рода романтический, но бесполезный жест, который итальянцы так хорошо умеют делать.

“Они стреляли с самолетов, а также вели разведку”.

“Это, должно быть, было большой помощью”, - сказал Ранклин, представив, как он целится из винтовки с летящего самолета.

“Тебе, конечно, понадобился бы пулемет, чтобы принести много пользы, но...”

“А как насчет веса? Вес пулемета Maxim составляет около ста фунтов - и одна вещь, которую я точно знаю о самолетах, это то, что они не могут нести большой вес ”.

“Они станут лучше”, - защищаясь, сказал О'Гилрой. “И пулеметы становятся легче. В Брюсселе говорили об одном, изобретенном американцем. Его звали Льюис. Весит всего двадцать пять фунтов с магазином, а не с ремнем, так что он должен идеально подходить для самолета.”

“Неужели?” Ранклин был оскорблен, поскольку гордился тем, что был в курсе сплетен об оружии; это была его основа знаний в зыбучих песках Разведки.

В голосе О'Гилроя появились раздражающие нотки превосходства. “Я думаю, он здесь уже некоторое время. В любом случае, они делают это в Бельгии, так же, как пистолеты Browning, но, как я слышал, дела идут не так хорошо, поэтому BSA здесь тоже их производит ”.

“Birmingham Small Arms?” Теперь Рэнклин был по-настоящему раздосадован: дело дошло до Бирмингема, а он и не заметил.

“Совершенно верно”, - улыбнулся О'Гилрой. “Я говорил об этом на яхте, и Фальконе сказал, что никогда об этом не слышал, но у него в багаже был их каталог”.

Ранклин нахмурился, но уже без раздражения. “Итак, сенатор ищет самолеты и скрывает тот факт, что он слышал об облегченном пулемете. Ты думаешь, он хочет, чтобы у Италии была секретная армада вооруженных самолетов?”

О'Гилрой пожал плечами, но идея явно понравилась. “ А секреты других парней - это наше дело ...

“Вполне. Имейте в виду, - вспомнил Ранклин, - майор Дагнер лично встречается с сенатором, так что он может вернуться и рассказать всю историю. Тем не менее, стоит остерегаться, если вы все еще собираетесь отвезти сенатора в Бруклендс на эти выходные.”

О'Гилрой встал, чтобы найти свои сигареты и пепельницу, и спросил через плечо: “Что вы думаете о майоре?” Нарочитая небрежность его тона наводила на мысль, что Ранклин без колебаний обсудил бы старшего с младшим.

“Мне кажется, он знает игру вдоль и поперек; он в ней гораздо дольше любого из нас”.

“В Индии”.

“Шпионаж успешно приспосабливается к обстоятельствам. И в Индии последствия неспособности приспособиться могут быть более длительными и болезненными, чем в большинстве частей Европы ”.

“Ты знаешь несколько прекрасных длинных слов, Мэтт”. О'Гилрой вздохнул. “Я скажу тебе несколько коротких: он мне не доверяет”.

“В Индии”, - задумчиво произнес Рэнклин, - “У валахов разведки, возможно, был больший выбор добровольцев. Ему придется усвоить, что здесь он использует тех, кто у него есть. Таких, как ты. И от меня.”

О'Гилрой медленно выдохнул дым. “ И почему вы все называете это ‘игрой’?

“Попытаться заставить англичан отнестись к этому серьезно”.

8

Оглядываясь назад на тот четверг, Ранклин пришел к исполненному жалости к себе выводу, что единственным человеком, которому это понравилось меньше, чем ему, возможно, была принцесса София Саксен-Веймарская, потому что в тот день она покончила с собой. С другой стороны, тем самым она позволила себе отдохнуть часть дня. Он получил все.

Все началось безобидно: Дагнер провел с новобранцами короткую, разговорчивую, но острую беседу, основанную на его собственном опыте – в данном случае, с журналистами.

“Сопротивляйтесь своему непосредственному инстинкту презирать их, они довольно хороши в своей работе, и все они на данный момент выполняют эту работу дольше, чем вы свою. Но помните, что у журналистов есть свое мнение, даже если они пытаются не показывать его в печати. И многое другое: после многих лет прислушивания к политикам они хотят – возможно, тайно, даже неосознанно – сами определять политику. Один из способов, конечно, - опубликовать требование о такой-то политике. Но это открыто, прикрепить свой флаг к мачте - и их редакторы могут в любом случае не позволить им это сделать. Другой путь - это не публиковать: Поддерживать политиков, в которых они верят, скрывая неприятные факты о них, факты, которые могут разрушить их карьеру и место в обществе. И это, джентльмены, истории, которые вы хотите услышать. Возможно, они стоят того, чтобы заплатить за выпивку.”

Он сделал паузу, свесив длинную ногу со своего насеста на краю стола. “ Только – не попадайся в ту же ловушку. Не скрывайте в своих собственных отчетах самые отвратительные стороны людей, которые вам понравились или в которых вы верите. Покажите, что вы надежнее журналистов, делая репортажи без страха и благосклонности, и предоставьте политику политикам вашей страны.”

Он оставил их вырезать или уточнить стопку научных журналов по иностранным делам, а Ранклиня - заняться составлением программы обучения.

Взлом замков, написал он. Вероятно, взлом сейфов был искусством, на освоение которого уходили годы, но было бы полезно, если бы они могли открывать обычные двери, ящики и багаж, не оставляя следов. Возможно , Скотленд - Ярд мог бы порекомендовать надежного преступника для проведения демонстрации ...

Подделка документов: Предположительно, командир имел доступ к правительственным типографиям для изготовления сложных документов официального вида, но оперативному шпиону могло потребоваться изменить имя в паспорте или написать собственное рекомендательное письмо. Опять же, Ярд должен был бы помочь, но британские фальсификаторы, возможно, немного замкнуты. Им действительно нужно было изучить наклонный французский шрифт, прямой и довольно детский итальянский стиль, угловатый немецкий . . .

Личное оружие. . . Но тут из внутренней комнаты вышел Дагнер с письмом от кого-то из Военного министерства. “У меня тут парень просит нас изучить пригодность местности в Шлезвиге для кавалерийских операций. Он говорит, что мы эксперты по вторжению с моря – не так ли? И кто-то предлагает вторгнуться в Северную Германию?”

Ранклин отодвинул стул и снова раскурил трубку. “Насколько я понимаю, важным аргументом в пользу создания Бюро было изучение угрозы вторжения из Северной Германии...”

“Мы слышали об этой панике даже в Индии. К какому выводу мы пришли?”

“О, это, конечно, вздор. Но наши старейшины и начальство кровно заинтересованы в поддержании любого рода военной угрозы, реальной или нет, чтобы оправдать увеличение расходов на новые корабли и прочее – даже на нас, я полагаю. Так что не в их или наших интересах делать вывод, что это чушь. Мы просто сообщаем – в предварительном порядке – время от времени, что это вряд ли произойдет на этой неделе ”.

“Понятно”. Дагнер снова взглянул на письмо. “Итак, это делает нас признанными экспертами в том, во что мы не верим. Это звучит положительно теологично. Но верим ли мы в то, что сами вторгнемся в Германию?”

“Я сомневаюсь в этом. Но когда генералу в шляпу попадает пчела, она может улететь в обе стороны. Я разберусь с этим, если хочешь ”.

Дагнер передал письмо, но также спросил: “Каким образом?”

“Отложите его на неделю или около того на случай, если нам понадобится отправить кого-нибудь в Шлезвиг по уважительной причине. В противном случае попросите кого–нибудь - например, лейтенанта П., он хорошо читает по–немецки - посмотреть, что он сможет откопать в библиотеках. Вероятно, там были какие-то кавалерийские бои в 1848 или 64 году. Наконец, пришлите отчет, в котором не будет ничего сказано о его источниках.”

Дагнер выглядел неуверенным, поэтому Ранклин добавил: “Это помогает делу: демонстрирует желание, но не тратит слишком много нашего времени”.

Дагнер вздохнул. “Полагаю, что так”. Он вернулся во внутренний кабинет.

Личное оружие – тогда это была телефонистка со звонком от производителя фонографов, желавшая поговорить с Командиром. Ранклин перевел звонок на себя и с помощью окольных вопросов выяснил, что Командир подумывает о покупке такого оборудования – предположительно, для механического подслушивания. В тот же миг он стал помощником командира, намекнул, что это связано с обучением радиосвязи на флоте, поклялся производителю хранить тайну и сказал, что командир свяжется с ним, когда вернется.

Личное оружие – только теперь ему пришлось поддержать Дагнера на встрече с бухгалтером Адмиралтейства по поводу предложения открыть банковский счет в Амстердаме. Оказалось, что бухгалтер не мог разрешить это сам, а просто рекомендовал это, если они убедили его, что это необходимо. Спор быстро свелся к тому, была ли “необходимость” абсолютным понятием, как наличие руля на корабле, или разумной мерой предосторожности, как наличие спасательной шлюпки. Маловероятно, что бухгалтер Адмиралтейства когда-либо видел корабль, но использовать морские аналогии показалось вежливым. Такой такт означал, что предложение, по крайней мере, все еще существовало , когда оно было отложено на неопределенный срок из-за напряженного ланча.

“Мне неприятно это говорить, ” заметил Рэнклин, когда они шли обратно по Уайтхоллу, “ но самым простым решением было бы предъявить документ - шифр, технический чертеж или боевой орден – и поклясться, что мы заплатили за него пятьсот фунтов в Брюсселе. И начните рассказ с этого.”

Через мгновение Дагнер сказал: “Но не кажется ли вам, что в нашей ситуации, когда никто не может реально проверить, были ли мы строго честны в заявленных расходах, нам надлежит быть строго честными?”

“Возможно”, - сказал Ранклин, который больше так не думал.

Личное оружие, к которому Ранклин вернулся после обеда, и ждал следующего перерыва. Его не последовало, поэтому он осторожно продолжил. Носите пистолет только в том случае, если ваш (принятый) персонаж будет носить его при данных конкретных обстоятельствах. И затем избегайте всего экзотического, что говорит о том, что вы любите пистолеты. Не носите нож, но знайте, как им пользоваться. Это не англосаксонское оружие, но обычно его легко достать. Вам нужно всего лишь ” четырехдюймовое лезвие, чтобы добраться до сердца человека, слегка пройдя вверх через ребра-