“Я не так уверен”. Сэр Бэзил знал ‘Гормана’ как агента Бюро и, вероятно, считал Бруклендса неуместным, но Рэнклин вспомнил, как говорил в полицейском участке, что он авиационный инженер, и, возможно, кто-то вспомнил это и подумал, что стоит проверить, так что ... о, черт возьми! – он вращался в бесполезных кругах. Сердитый и критичный, он впился взглядом в одежду О'Гилроя. “И если ты собираешься за границу, тебе лучше сначала переодеться”.

О'Гилрой в последний раз встряхнул капот, чтобы убедиться, что он прочный, затем посмотрел на свой грязный фартук механика. “Рад, что ты напомнил мне. Мне нужен соответствующий набор из отеля.”

“Ради Бога, нет. Ты должен оставаться здесь, пока...”

“Вы слишком беспокоитесь, капитан”. О'Гилрой снял фартук. “Я одолжу мотоцикл Дейва и вернусь обратно, прежде чем уйду”.

И Ранклин ничего не мог поделать. Разве что задаться вопросом, что сделало О'Гилроя таким самоуверенным, а затем с болезненным ужасом осознать, что после вчерашних событий он наверняка был бы сегодня при своем собственном пистолете и не видел бы в безоружном полицейском никакого препятствия, вообще ...

22

“Он был пьян”, - сказал Падроне.

“Он сейчас пьян?” Спросил Янкович.

“Он был пьян”. Руки Падроне совершали деликатные, но неточные движения, пытаясь передать сообщение о том, что Сильвио будет непредсказуем, как неразорвавшийся снаряд. Он не знал, что и думать о Янковиче, который бегло, хотя и странно, говорил по-итальянски, но у которого было сердитое лицо с низкими бровями, как у фермера-славянина.

Янкович проворчал что-то себе под нос и спросил: “Что здесь произошло прошлой ночью?”

“Ах, - тут Падроне был на более твердой почве. - Во-первых, полиция арестовала человека, который вломился в мой дом здесь и убил двоюродного брата Сильвио. Затем, ночью, банда ворвалась в полицейский участок и спасла его. Это совершенно неслыханно. Полиция очень разгневана, но они не провели облавы повсюду и не арестовали всех, как можно было бы ожидать. И еще говорят об ирландцах. Я думаю, что взломщик и убийца был ирландцем ”.

“Ирландец?” Янкович был сбит с толку. Но это добавило еще больше недоумения и другим, и он пожал плечами. “Тогда отведите меня к нему”.

Достоинство Падроне и так было задето ночными событиями, но соображения целесообразности подсказали ему не возмущаться такой бесцеремонностью. В любом случае, это было бы напрасной тратой времени на славянина. Он повел меня наверх.

Сильвио сидел, сгорбившись, на неубранной кровати, с красными глазами и вертел в руках пистолет. Напиток – смесь марсалы и граппы, судя по пустым бутылкам, – сочился из него, и от него пахло, как со свинофермы.

Янкович посмотрел вниз и сказал: “Ты его не убивал”.

“Конечно, мы убили его!” Сильвио попытался вскочить и проделал половину пути, прежде чем рухнуть обратно.

“Он в больнице”, - продолжил Янкович. “В ближайшей к летному полю больнице под вымышленным, но итальянским именем, так что он ничему не научился даже от того, что ваш кузен почесал ему спину”.

“Бозан убил его”, - настаивал Сильвио, размахивая пистолетом. Падроне еще немного отодвинулся за спину Янковича, которому, казалось, было все равно.

“Я был там сегодня утром. Кроме того, синьора Фальконе приедет, вероятно, чтобы забрать его домой. Что ты собираешься с этим делать?”

Сильвио успокоился или, по крайней мере, направил пистолет в пол. “Поезжай в больницу и убей его”.

“И его полицейская охрана?” Янкович усмехнулся. “Мы знали, что вы пришли из цирка, но мы думали, что наняли львов, а не клоунов”.

“Это ты все испортил в Брюсселе!” Закричал Сильвио. “Мы могли бы легко заколоть или застрелить его там. Бозан мог. О, Матерь Божья. Он заплакал и вытер нос, в основном пистолетом. “Я собираюсь убить и этого ирландского браво тоже. Это он убил беднягу Бозана”.

“Хорошо”, - сказал Янкович, внезапно обретя здравый смысл. “Хорошо. Если Фальконе вернется в Италию, "Браво", вероятно, поедет с ним. Итак, я скажу тебе, что мы сделаем: мы тоже поедем в Италию, и ты сможешь убить их обоих там. Да, я знаю, что мы не должны убивать Фальконе в Италии, - поскольку мутные воспоминания Сильвио вызвали возражение, - но это единственное место, которое нам осталось ...

“И, ” резко добавил он, - было бы лучше, если бы ты к тому времени протрезвел, чтобы не перепутать собственную задницу с Сенатором и не пристрелить его вместо себя”.

Слишком напряженный, чтобы закурить трубку, Ранклин попыхивал сигаретой, расхаживая по истертому газону – за долгое лето обожженному почти до состояния бетона – перед сараем. Перевалило за полдень, и было еще жарче, чем вчера, с тихим кружением толпы, журчащей, как далекий водопад. Он коснулся рукой пустого бокового кармана и почувствовал укол беспокойства, вспомнив, что полиция сохранила его револьвер в качестве ‘улики’. Ему пришлось напомнить себе, что толпа не порождает убийц как естественный процесс. Но то, что он не чувствовал себя по-настоящему в безопасности в солнечной английской сельской местности без пистолета в кармане, было, мрачно подумал он, еще одной вехой на его личном пути.

Он затушил сигарету и, от нечего делать, почти сразу же закурил другую. Он не осмеливался отвлекаться на то, чтобы завязать с кем-либо разговор, ему просто приходилось ждать и наблюдать. И убедить себя, что О'Гилрой просто влип в толпу на дороге, а не ...

Затем, безошибочно различимый над головами толпы, появился черный автомобиль "Шерринг Даймлер– в форме коробки - и незнакомый мужчина в темном костюме, стоящий на подножке и размахивающий какой-то официальной карточкой. Сначала Ранклин предположил, что Коринна позаимствовала представителя клуба, чтобы расчистить им путь, но в лице и поведении этого человека было что-то слишком торжественное. Он был чужим.

Коринна выскочила из машины, не дожидаясь, пока кто-нибудь откроет дверцу, и поспешила пересечь улицу. “Я не знаю, что, черт возьми, происходит, - пробормотала она, - но мы нашли полицейского в больнице, который...”

Затем торжественный мужчина быстрым шагом приблизился, агрессивно протягивая руку, чтобы пожать руку Рэнклина. “Капитан Рэнклин? Я инспектор Джеффрис, полиция Суррея. Спасибо вам, мадам. ” Он приподнял свой котелок в сторону Коринны жестом, за один шаг до того, чтобы сказать “Проваливай”.

Позади себя Ранклин смутно заметил женщину в твидовом костюме, которая вышла из машины и уверенно направилась к ангару, как будто знала аэродромы. Коринна бросила острый взгляд на инспектора Джеффриса, затем последовала за ним. Рэнклин не осмелился упомянуть о вчерашних шалостях по телефону, но она определенно знала, что что-то происходит.

“Рад познакомиться с вами, инспектор”, - сказал Рэнклин, небрежно оглядев его. У него были выпуклые темные глаза на худощавом лице, но торжественность исходила в основном от опущенных усов, и он держал голову наклоненной вперед в почтительном жесте, которому Ранклин не поверил. Человек, довольный тем, что одевается так анонимно, может быть хорош в своей работе.

“Я полагаю, ” сказал Джеффрис, “ вы были свидетелем нападения на сенатора Фальконе – или мистера Васкотти, как он, кажется, предпочитает в данный момент – вчера днем, сэр”.

“Что-то вроде свидетеля. Но я сделал заявление ... в Лондоне”.

“Да, сэр. Ваше имя нам прислала столичная полиция. Сэр Бэзил Томсон из Скотленд-Ярда”.

“Действительно”.

“Могу я спросить, что вы здесь сегодня делаете, сэр?”

“Дела военного министерства”.

“Что это за явление, сэр?”

“Обычное конфиденциальное дело Военного министерства”.

Джеффрис, казалось, колебался. Возможно, он ожидал, что Ранклин будет ссылаться на секретность Бюро, а не выставит целую армию в качестве более ранней линии обороны.

Он попытался обойти его с доверительной улыбкой. “ Это ведь не псевдоним, сэр, чтобы скрыть вашу настоящую работу?

Ранклин спокойно оглядел его с ног до головы, но Джеффрис привык к таким взглядам людей, которые считали, что полиция должна пользоваться входом для прислуги. Однако затем Ранклин сказал: “Похоже, у вас нет с собой текущего армейского списка – согласен, это объемистый том. Так что вы не можете меня найти. В таком случае, все, что я могу предложить, - это моя карточка, мои водительские права и что еще у меня может быть ... ? ”

“Все в порядке, сэр, в этом нет никакой необходимости”. Затем небрежно, но быстро: “Где Горман?”

Фронтальная атака почти вывела Ранклина из равновесия, но затем он вспомнил, что связь между ними неоспорима и что чем больше он сосредоточится на имени Горман, тем лучше для О'Гилроя. “Извините, я действительно понятия не имею”.

Это стало ложью, когда он это сказал. Мотоцикл, фыркая, вырулил из толпы за спиной Джеффриса, остановился рядом с навесом, и О'Гилрой начал неторопливо отстегивать дорожную сумку от заднего сиденья.

“Даже не там, где он живет?”

“Боюсь, что нет. Инспектор, - Рэнклин должен был что-то сказать, чтобы привлечь внимание Джеффриса к себе, - мои отношения с Горманом исключительно профессиональные. Опять же, вам лучше всего спросить Военное министерство. Нет, я полагаю, Ярд уже сделал это. Позвольте подумать, что еще я могу предложить ... ? ” Он огляделся, словно ища вдохновения, и увидел, что О'Гилрой исчез в сарае. Будет ли у Коринны шанс – и здравый смысл – предупредить его, кто такой Джеффрис?

Затем она быстро направилась к ним, озарив Джеффриса мимолетной улыбкой и сказав: “Надеюсь, я не помешала, но синьора дала добро, и Эндрю хочет уйти прямо сейчас”.

Ранклин постарался, чтобы его улыбка стала бессмысленной. “Прекрасно. Ах– он пойдет один?”

“Нет, он берет какого-то нового механика, того, кто учится летать”.

Ранклин подумал: "Я люблю тебя". Ну, на самом деле я не знаю, люблю я тебя или нет, но прямо сейчас я люблю тебя. Он сказал: “Возможно, инспектор уже сказал вам, но он ищет человека по фамилии Горман”.

Она знала это имя как обычное прозвище О'Гилроя. “ Кто он? Что он натворил? Позади нее двое механиков Эндрю начали разбирать непрочные ставни и складывать их в сторону.

Джеффрис предпочел бы спрашивать, чем отвечать, но Коринна, как правило, оставляла за собой право выбора в таких вопросах. И Джеффрис тоже не мог повернуться к ней спиной. “Он находился под стражей, мадам, в Лондоне, по обвинению в убийстве”.

Глаза Коринны расширились. “ Ого! От кого?

“Мне самому это не совсем ясно, мадам, но важно то, что он был под стражей и сбежал. При содействии группы людей, которые рано утром ворвались в полицейский участок... ” Джеффрис перевел мрачный взгляд на Рэнклина, не замечая или, возможно, заботясь о том, что Иволгу осторожно выводят из сарая; - ... говорящий с театральным ирландским акцентом, стрелявший в констебля и чуть не убивший его.

Внезапно Коринна отнеслась к этому серьезно. “ Ты имеешь в виду, действительно причинила ему боль?

“На самом деле он не пострадал – по чистой случайности. Пуля пробила его шлем ”.

Столь же внезапный пафос был слишком сильным для Коринны, которая попыталась подавить смешок, и ей удалось выдавить: “Да, я думаю, это считается довольно близким к истине”.

“Мы не считаем это поводом для смеха, мадам”.

“Нет, нет, конечно, нет. И поэтому ты ищешь его. И всю банду тоже, я полагаю?”

Джеффрис поколебался, снова взглянув на Рэнклина. “Мы хотели бы поймать всю банду, и у нас есть некоторое представление о том, кто они такие. Но они считают себя неприкасаемыми”.

“Ты хочешь сказать, что у них есть какая-то политическая защита, прямо как у наших нью-йоркских банд? Не знал, что вы такие современные ... Подождите минутку, я должен проводить Эндрю”. "Иволга" уже опустилась на траву, а Эндрю в своей кожаной куртке до икр руководил подготовкой к запуску. В кабине пилотов уже была еще одна фигура, но в тени крыла и в защитных очках, так что даже Ранклин не мог сказать, кто это был.

Коринна подошла, чтобы обнять Эндрю и, судя по тому, как покорно он продолжал кивать головой, прочитать ему сестринскую лекцию о том, как держаться правильной стороны неба и кутаться потеплее. Затем он вскочил в кабину, заставив машину сильно покачнуться.

Джеффрис спросил: “Куда он направляется?”

“Понятия не имею”. Что было более или менее правдой. Пока это было за границей . . .

Пропеллер был повернут, двигатель впервые попал в клуб дыма и успокоился до ставшего уже знакомым гудения. Два механика взялись за стойки крыла и помогли увести его по траве, подставили легкому ветерку и отошли в сторону. Жужжание немного ускорилось, самолет дернулся, его хвост поднялся и, после пары длинных подпрыгиваний, покачнулся в воздухе.

Ранклин должен был почувствовать некоторое облегчение, но уход был слишком случайным, чтобы заслужить его. Он считал себя много путешествовавшим, но ‘поездка за границу’ всегда означала шум паровых свистков, людей, выкрикивающих приказы, и толпы машущих рук. Он все еще не мог поверить, что маленький самолетик, за несколько секунд пролетевший сотню ярдов травы, на самом деле улетел за границу. И Джеффрис, конечно, тоже не мог. Люди тогда еще не думали, что на самолетах можно куда-то улететь.

Возможно, где-то там был урок для этой островной расы, но он был слишком серьезным, чтобы беспокоиться об этом сейчас. Он напустил на себя вежливое выражение лица. “ Вы что-то говорили, инспектор?

Джеффрис задумчиво сказал: “Просто эти люди, похоже, думают, что могут спрятаться за каким-то покровом национальной тайны”.

Рэнклин мягко кивнул. “Это то, что им, без сомнения, было приказано сделать”.

“И скрывают даже свои ошибки”.

“Особенно их ошибок. Я представляю”.

“Осмелюсь сказать, вы правы, сэр”. Джеффрис выглядел задумчивым. “Это настоящая проблема, когда у вас есть две организации, обе на одной стороне, обе выполняют свой долг так, как они его видят, и встречаются лоб в лоб, как вы могли бы сказать. Кто–то действительно должен во всем разобраться - на благо нации ”.