“У меня есть машина”, - сказал Алекс. Он указал на гребень холма. “Сразу за поворотом. Я отвезу тебя. Ты знаешь дорогу?”

“Да”.

“Ты можешь идти?”

Мужчине потребовалось несколько мгновений, чтобы найти свой центр. “Я… Я думаю, что да”.

Алекс заглянул Ванске через плечо. Он увидел, как луна отражается от стеклянной поверхности озера Улемисте. Он вспомнил, как теплыми летними ночами в его юности переливалась река Нарва, которую он видел из окна своей душной каменной комнаты в приюте, как ему всегда было интересно, что находится по обе стороны.

Он подумал о своих маленьких девочках, об этом мужчине перед ним. Гнев вспыхнул в нем, когда…

... едкий запах горящей плоти висит над Грозным, влажным, красным покрывалом смерти. В этот адский момент, когда смерть гремит вокруг него, он чувствует свое предназначение, столетия, которые он прожил, столетия, которые еще впереди. Он видит фермерский дом на вершине холма. Он слышит крики умирающих животных и…

... высокомерные слова этого человека.

У вас есть что продать?

Алекс обернулся. Одним ловким движением он развернулся на 360 градусов, крутящий момент движения в сочетании с его сильными ногами и мышцами спины, а также изысканной сталью Бархидта, попал Микко Ванске чуть ниже челюсти, почти отделив его голову от тела. Артериальная струя разлетелась почти на десять футов, когда мужчина перешагнул порог. Затем Алекс глубоко вонзил нож мужчине в пах, подняв его с огромной силой. Он вытащил его и закончил боковым разрезом, образовав кишечник Т. Вански, вывалившийся в ночь, розово-черный и зловонный, как сам человек. Он был мертв еще до того, как упал на землю. От обвисших внутренностей поднимался пар.

Алекс воспользовался моментом, закрыл глаза, ощущая, как душа мужчины совершает путешествие. Он всегда отдавал должное этому моменту. Вдалеке, под безмолвными пологами леса, стая ворон зашевелилась, ожидая своего часа.

Десять минут спустя Алекс подошел к своей машине и поехал обратно в центр города. Таллин оживал, и он в полной мере воспользуется его очарованием.

Харков, подумал он. Виктор Харков из Квинса, Нью-Йорк.

Я встречусь с тобой очень скоро.

На следующее утро Алекс проснулся рано, принял душ и неброско оделся. Он завернул Микко Ванска в большой брезентовый чехол, придавил его тело камнями и утопил в озере улемисте. Пройдет всего несколько дней, прежде чем человек всплывет на поверхность, но к тому времени Алекса уже не будет в живых.

За завтраком он зашел в Интернет и начал планировать свою неделю. Он купил электронный билет до Нью-Йорка. Он договорился о ночлеге в Нью-Йорке и организовал отправку того, что не смог взять с собой, включая Бархидат и более ста тысяч долларов США наличными, через международную компанию FedEx. Он вернулся в свою комнату, упаковал все в коробку FedEx и передал ее консьержу.

Возможно, он и не был дома в городе, но он пользовался каждым достижением, каждым продвижением. Ноутбуки, мобильные телефоны, Wi-Fi, онлайн-банкинг.

За последней чашкой кофе он поискал в Интернете Виктора Харькова. Он легко нашел его. Виктор Харьков, эсквайр, был владельцем фирмы под названием People's Legal Services. Он распечатал информацию в бизнес-центре отеля, убедившись, что стер все файлы и кэш с компьютера отеля. Он положил данные в свою ручную кладь.

Во время пересадки в пятом терминале лондонского аэропорта Хитроу, нежась в зале ожидания British Airways Terraces lounge, зоне, отведенной для тех, кто путешествует бизнес–классом, Алекс позволил себе сеанс массажа в спа-салоне Elemis.

Три часа спустя он сидел в части гостиной, выходящей окнами на его ворота, со стаканом Johnnie Walker Black в руке. Он опустил взгляд и увидел лицо Елены, всплывающее из глубин прозрачной янтарной жидкости. Он вспомнил, как впервые увидел ее, стоящую в роще, где он видел серого волка, уже семилетнюю эннустайю из ее деревни.

Он задавался вопросом: были бы Анна и Мария похожи на Елену? Были бы у них такие же очаровательные голубые глаза, такая же молочная кожа?

Он полез в нагрудный карман своего пиджака. Он достал три хрустальных флакона на изящной золотой цепочке. Один из флаконов был наполнен кровью. Два были пусты. Он надел цепочку себе на шею.

Три девушки, подумал Алекс. Легенда о Кощее и сестрах принца. Анна, Мария и Ольга. Когда вся их кровь, наконец, будет принадлежать ему, они будут жить вечно.

Он посмотрел в окно на огни взлетно-посадочных полос Хитроу. Города, подумал он. Как он ненавидел их и все, что они породили. Теперь он направлялся в самый важный город в мире.

Час спустя он устроился в своем кресле в самолете, сила внутри него начала расти.

Она была миниатюрной и хорошенькой, с выразительным ртом и стройными мальчишескими бедрами. На ней были строгая белая блузка и темно-синяя юбка. На вид ей было под тридцать, хотя по рукам можно было предположить, что она старше.

“Могу я тебе что-нибудь принести?”

Они были в воздухе два часа, им подали изысканную еду. Команда приглушила свет.

Алекс оглядел салон "Клубного мира" большого, мощного Boeing 747-400. Он слишком хорошо знал о разделении общества в жизни. Небольшая группа, стоявшая в отдельной, быстро движущейся очереди в Хитроу, несколько избранных, которых встретили на борту теплым полотенцем и бокалом шампанского, посмотрели друг на друга с пониманием, что они все вместе, на голову выше тех, кто путешествует автобусом, избранные все.

Алекс оглянулся на женщину. Она не была стюардессой. Она была попутчицей. - Простите? - спросил я.

Она указала через плечо и заговорила приглушенным голосом. “С кухни. Пассажиры "Клуба мира" имеют доступ на камбуз, вы знаете. Хотите сока или бокал вина?” Она подняла свой собственный пустой бокал.

Что за мир, подумал Алекс. Твоя собственная кухня в самолете. “Я в порядке, спасибо”.

Женщина посмотрела на сиденье рядом с Алексом. В бизнес-классе были отдельные сиденья, расположенные бок о бок и обращенные в противоположные стороны. Сиденья складывались в кровати и могли принимать десятки положений. Место рядом с Алекс было незанято. Женщина явно хотела немного посидеть и поболтать.

“Меня зовут Джиллиан”, - сказала она, протягивая руку.

Алекс улыбнулся неискренней улыбкой. Он путешествовал по одному из трех своих паспортов. Это имя было Йорген Петтерсон. Он представился, тщательно подбирая акцент.

“Мои друзья зовут меня Джордж”, - добавил Алекс. Когда стало ясно, что женщина не собирается уходить, он указал на место рядом с собой. Прежде чем сесть, она взяла небольшую стопку бумаг, которую положил туда Алекс. Он собирался положить их обратно в сумку. Должно быть, он задремал.

Джиллиан устроилась поудобнее на сиденье и улыбнулась. Несмотря на тусклый свет, Алекс увидел, что зубы у нее белые и ровные. У нее были ямочки на щеках, безупречный цвет лица. Она оглядела хижину, оглянулась назад.

“Все это довольно шикарно, не так ли?” - сказала она. Алекс почувствовал кисло-сладкий запах алкоголя.

“Да”.

Она постучала наманикюренным ноготком по бокалу с вином, возможно, в поисках темы для разговора. - Ты часто бываешь в Нью-Йорке, Джордж? - спросила я.

Вопросы, подумал Алекс. Он должен быть бдительным. Если он скажет, что часто бывает в Нью-Йорке, она может задать ему другие вопросы. “Я здесь впервые”.

Джиллиан кивнула. “Я помню, как впервые оказалась в городе. Это может быть немного ошеломляюще. Я живу там сейчас, но выросла в Индиане ”.

“Понятно”. Алекс начал жалеть, что попросил ее сесть.

Прежде чем она смогла ответить, она указала на раскладной столик со стороны Алекса за перегородкой. “Что это?”

Она имела в виду пару мраморных яиц, стоявших на столе. Яйца были настоящего размера, с замысловатой резьбой, изображающей древнюю русскую легенду о яйце внутри утки внутри зайца, басне о Кощее Бессмертном. Алекс заказал их изготовление в Калининграде. Он забыл положить их обратно в ручную кладь. Ему хотелось, чтобы женщина их не видела. Это была ошибка.

“Это для моего драгоценного брорсдоттера”, - сказал он. “На Пасху”.

Джиллиан выглядела озадаченной.

“Мне очень жаль”, - сказал Алекс. “Это для моих племянниц. Я из города под названием Карлскруна. Это на юго-востоке Швеции”.

Джиллиан взяла одно из яиц, немного озадаченная. Она отложила его, переходя к делу. “Ты любишь музыку, Джордж?”

“Очень нравится”, - сказал Алекс. “Я немного играю”.

Ее глаза загорелись. “ Правда? Во что ты играешь?

Алекс пренебрежительно махнул рукой. “Мой инструмент - флейта. Я преклоняю колени на тысячу футов ниже Гобера и Баррера”.

“О, держу пари, ты ничуть не хуже этих парней’.

Эти парни. Он хранил молчание.

“А как насчет джаза?”

“Я большой фанат”, - сказал Алекс. “Чет Бейкер, Чарли Паркер, Оскар Питерсон. Выбирать для флейты особо не из чего, но я сыграл кое-что из аранжировок Чарльза Ллойда. Боюсь, особого признания это не вызвало.”

Джиллиан кивнула. Она не знала Чарльза Ллойда из лондонского "Ллойда". Она на мгновение заколебалась, посмотрела через плечо, назад. Большая часть домика спала.

“Слушай, я хожу в одно джазовое заведение, недалеко от того места, где я живу. Думаю, тебе бы там очень понравилось”. Она достала ручку и взяла салфетку для коктейлей с его подноса. “Они играют много джаза, как Кенни Джи”.

Боже мой, подумал Алекс. Джаз, как у Кенни Джи.

Она прошептала: “Я свободна на все выходные, Джордж”.

Она дала ему свой номер.

Спустя много времени после того, как Алекс унес салфетку, а Джиллиан вернулась на свое место, он взглянул на часы. Они были где-то над Атлантикой.

Ему было интересно, как бы выглядел Константин. В последний раз, когда он видел этого человека, тот стоял над телом чеченского солдата с сердцем мертвеца в одной руке и наполовину съеденным гранатом в другой. Если бы кто-то не знал Константина, то могло бы показаться, что он ест человеческое мясо.

Алекс действительно знал его, и это было вполне возможно.

Он устроился на своем месте, отбросив мысли о прошлом. На данный момент он спал.

Пять часов спустя он очнулся от сна, видения Эстонии, фантазии о солнце, сверкающем на реке, о желтых цветах в долине, о детях, бегущих среди сосен. Его дети.

Несколько мгновений спустя самолет начал медленное снижение к международному аэропорту имени Джона Кеннеди.

ПЯТЬ

Эбби Роман недоверчиво уставилась на молодого человека.

На вид ему было лет девятнадцать или около того, он водил навороченный Escalade с тонированными стеклами, вращающимися колпаками и табличкой на туалетном столике с надписью "Твоя МЕЧТА". Настоящий класс. Он выглядел немного угрожающе, сидя высоко во внедорожнике, но это было всего лишь частью рутинной работы белых парней-головорезов. Эбби взглянула на девочек. Они были на заднем сиденье Acura, все еще пристегнутые. Они оба слушали аудиокниги, которые Майкл скачал на их новые iPod. Шарлотта заблудилась в Медведе по имени Паддингтон. Эмили хихикала над чем-то под названием Александр и Ужасный, Ужасный, Нехороший, Очень плохой день. Окна были закрыты. Они бы ничего не услышали, если бы там было что слышать.

Забудь об этом или отступи, Эбби?

Она взглянула на часы. У нее было сорок восемь часов отпуска в клинике и по меньшей мере шестьдесят часов дел, но это никогда не мешало ей наброситься на какого-нибудь придурка.

Во всяком случае, пока нет.

Возможно, она выросла в округе Вестчестер, у нее была лошадь по кличке Пабло – названная в честь Неруды, конечно, а не Пикассо – и она изучала балет в Танцевальном центре Бродвея, но она провела в городе почти десять лет, все они в качестве медсестры скорой помощи, и здесь действовал принцип

Она нажала на ручной тормоз и вышла из машины.

Когда парень вышел из Escalade, оказалось, что ему около пяти-четырех лет – мешковатые джинсы, футболка, кепка Mets задом наперед. "Чем больше внедорожник", - подумала Эбби. Он нажал кнопку дистанционного управления замком на связке ключей, запирая "Кадиллак" звуковым сигналом. Еще одна вещь, вызывающая у него симпатию. Он повернулся, чтобы отправиться на рынок, уставившись на свой мобильный телефон, Божий дар в виде пары Nike Jordan Six Rings.

“Извините меня”, - сказала Эбби, по крайней мере, в два раза громче, чем было необходимо.

Парень оглянулся, вытащил наушники из ушей. Он посмотрел на нее, затем налево и направо. Она могла говорить только с ним. “Да?”

“У меня к тебе вопрос”.

Теперь парень оглядел ее с ног до головы, возможно, понимая, что для женщины лет тридцати она в довольно хорошей форме, и, возможно, только возможно, он собирался подцепить ее здесь. Он слегка улыбнулся, приподняв брови в ожидании. “Конечно”.

“Ты что, блядь, с ума сошел?”

Убери улыбку. Убери большую часть крови с лица. Он отступил на дюйм. “ Прошу прощения?

“Ты сделал это ради парковочного места?”

На мгновение малыш стал похож не столько на оленя в свете фар, сколько на оленя, которого только что переехали. “ Что сделал?

“Подверг опасности мою жизнь. Жизни моих детей”. Немного драматично, поняла Эбби, но что с того.

Парень взглянул на "Акуру", на девочек. “ Что?… о чем ты говоришь?

Эбби глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Этот ребенок был совершенно невежественным, как и ожидалось. Она уперла руки в бока. “Хорошо”, - сказала она. “Еще один вопрос”.

Еще один шаг назад. Тишина.

“Когда ты видел меня в последний раз?” Спросила Эбби.

Парень произвел в своей голове какие-то обезьяньи подсчеты. Очевидно, он ничего не придумал. “Я никогда в жизни тебя раньше не видел”.

Эбби приблизилась, выставив палец вперед. “Именно это я и хочу сказать. Я собирался свернуть в это пространство, а ты втиснулся в него прямо передо мной. Ты даже не посмотрел. Ты даже не видел меня ”. Эбби включила передачу, ангел смерти на слезинке. “Ты так увлечен своим чертовым MP3, мобильным телефоном, текстовыми сообщениями, миром подражателей Джей Зи гангста, что не видишь ничего дальше конца своей гребаной 37-й авеню в Серенгети”.