“Прокурор?”

Фонтова кивнула. “Парень сказал, что его зовут Майкл Роман”.

“Хорошо”.

“Они проверили его, оставили в покое. Но офицер сказал, что они заехали за мотель и смотрели, как парень уезжает. Он был за рулем Ford Contour 1999 года выпуска ”.

“Он заправлял ”тарелкой"?"

Фонтова просмотрел свои записи. “Да. Это возвращается к компании под названием Brooklyn Stars”.

“Это что, черт возьми, за команда по роллер-дерби?”

“Небольшой автосалон в Гринпойнте. Вероятно, мясная лавка. Я проверил. Угадай, кому принадлежит это заведение?”

Пауэлл всплеснула бы руками, если бы это не повергло ее в пароксизм агонии. “Я нахожусь в мире боли. Не заставляй меня гадать”.

“Николай Уденко”.

“Наш дружелюбный район, ДА?”

“Тот самый”.

Пауэлл выглянула в окно. Ее грудь пылала. Но это не остановило вращение колес.

“Итак, позвольте мне прояснить ситуацию. У нас в 114-м районе раскрыто убийство с применением пыток, жертва - сомнительный юрист, связанный с АДОЙ Майкл Роман - мужчина, который, я мог бы добавить, был замечен сегодня днем на Хэмпстед-авеню за рулем машины, принадлежащей мужчине, которого мы только что нашли искромсанным в прекрасном загородном доме вышеупомянутого мистера Романа.”

“Ага”.

“Дом, внутри которого я поговорил с его женой с кроличьими глазами, прежде чем снять три ...”

“Четверо”.

“Четыре пули в жилетку”. Пауэлл поерзала на стуле. По какой-то причине, узнав о четвертом выстреле, ее ребра заболели еще сильнее. “А теперь жены и дочерей больше нет”.

“На ветру”.

Пауэлл подумал, что, возможно, потребуется калькулятор, чтобы все это сложить. “Какая-то хуйня”.

“Это именно то, что я собирался сказать, но я произнес это слово во всех его формах до Великого поста”.

Фонтова показала второй пакет для улик, в котором, как показалось Пауэллу, находился полуавтоматический пистолет 25-го калибра.

“Это был мой билет в рай?” Спросил Пауэлл.

“Ага”.

“Эта крошечная штучка? Я почти смущен”. Правда заключалась в том, что калибр. 25 мог сбить тебя с ног точно так же, как калибр. 38, в зависимости от нагрузки. Пауэлл поблагодарил Господа, что это был всего лишь двадцатипятизарядный. На том расстоянии, с которого в нее стреляли, жилет, возможно, и не спас бы ее, будь это что-нибудь покрупнее.

“Я набрала серийный номер”, - сказала Фонтова. “И оказывается, что этот пистолет зарегистрирован не на кого иного, как на некую Эбигейл Рид Роман, Р.Н., тридцати одного года, из Иден-Фоллс, Нью-Йорк”.

Пауэлл просто посмотрела на своего напарника. “Ну, ты просто справочник полицейских процедур, не так ли?”

“Расскажи миру, детка”.

“Ну, может быть, я многого и не знаю, но в одном я уверена”, - сказала Пауэлл, с трудом поднимаясь на ноги.

“Что это?”

“Я знаю, что она не нажимала на курок”.

Когда съемочная группа направлялась к Иден-Фоллс, Пауэлл позвонила по мобильному лейтенанту Джону Тесте, командиру отдела по расследованию убийств Квинса. Теста был гибким шестидесятилетним мужчиной с копной серебристых волос и блестящими маленькими серыми глазками, которые могли заставить вас признаться в том, чего вы никогда не совершали. Он безответно любил Дезире, и поэтому она обычно могла обвести его вокруг пальца. Заверив своего руководителя, что с ней все в порядке (это было не так), и умоляя его не втягивать ее в это (она ненавидела попрошайничество), она рассказала ему факты такими, какие они были известны. За исключением подробностей о том, что у нее болела грудь, как будто ее пнули за золото на дистанции сорок девять ярдов, и было больно даже держать мобильный телефон. Теста уступила, позволила ей остаться на улице.

Как и было обещано, пять минут спустя он выдал ордер на арест Майкла Романа.

СОРОК ПЯТЬ

Майкл проехал две мили с превышением скорости, полностью остановившись на знаках "Стоп" и красном свете светофора. Обычно он был осторожным водителем, особенно с девушками в машине, но сегодня было больше причин для осторожности. Он еще не знал, есть ли на него розыски и ордера. Он должен был быть там, куда направлялся, но он должен был туда попасть.

Ужас от того, что он обнаружил в своем доме, всколыхнул его. Место, где играли его дети, где, как он думал, его семья была защищена, было залито кровью. Прямо сейчас у сумасшедшего были его жена и один из его детей. И этот сумасшедший мог быть где угодно в городе.

Он выехал на бульвар Генри Хадсона, направляясь на юг, лихорадочно поглядывая в боковые зеркала и зеркала заднего вида, пытаясь увидеть, следует ли за ним Алекс. Первые несколько миль он сосредоточился на поиске машины Эбби. Он не увидел "Акурас" цвета шампанского. Затем ему пришло в голову, что у Алекса, возможно, была своя машина, неизвестная Майклу. Он не смог разглядеть длину подъездной дорожки.

Он позвонил брату Эбби Уоллесу, сначала в его офис, затем в его дом в Вестчестере. Уоллес сказал, что не разговаривал с Эбби с вечеринки по случаю дня рождения, и Майкл не чувствовал, что Уоллес находился под каким-либо давлением. Уоллес Рид мог заключать многомиллионные контракты с иностранными инвесторами, но когда дело доходило до конфронтации, он был не самым крутым из дюжины. Майкл сомневался, что он вообще смог бы говорить, если бы психопат держал его в заложниках.

Затем Майкл позвонил родителям Эбби в Паунд-Ридж. Он дозвонился до службы автоответчика Чарльза Рида и, представившись, к удовлетворению расторопной молодой женщины по телефону, узнал, что Риды в настоящее время находятся в самолете между Александрией, Египет, и Мадридом. Их возвращения ожидали только через десять дней.

Охрана вокруг закрытого поселка, в котором жили родители Эбби, была более строгой, чем в Куантико, и Майкл сомневался, что Эбби и ее похититель смогли бы обманом пройти мимо.

Тем не менее, Майкл не знал, какого рода сеть была у этого сумасшедшего, сколько тайных убежищ у него могло быть по всему городу, округу, стране.

Майкл знал, что Дезире Пауэлл была одним из лучших детективов Отдела по расследованию убийств Квинса, и поскольку у нее были веские причины войти в дом, учитывая все сопутствующие обстоятельства дела на данный момент – в сочетании с фактами, что никто не сможет связаться с Майклом и Эбби Роман, ни в офисе, ни в клинике, – пройдет совсем немного времени, прежде чем они сложат два и два вместе.

Была только одна причина, по которой Пауэлл появилась в Иден Фоллс, и это было потому, что она установила связь между Майклом и Виктором Харьковыми.

Они остановились на красный свет на Северном бульваре на 82-й улице. Солнце было теплым, небо - голубым, как драгоценный камень, и люди шли пружинистой походкой. Все это было слишком сюрреалистично. В сердце Майкла никогда не было так мрачно.

С тех пор, как мы покинули Иден-Фоллс, Шарлотта не произнесла ни слова. Она сидела на пассажирском сиденье, сложив руки на коленях, и смотрела в окно. Майкл понятия не имел, что произошло в его доме, понятия не имел, что видела Шарлотта. Оказалось, что она не плакала. Это был единственный положительный момент.

Пока они ждали, когда загорится зеленый свет, Шарлотта слегка повернулась на своем сиденье, осмотрела грязное заднее сиденье. Она посмотрела на Майкла.

“Чья это машина, папа?”

Ее тоненький голосок вывел Майкла из мрачных раздумий. “Э-э, это принадлежит моему другу”.

“Который из них?”

“Ты никогда с ним не встречалась, милая. Это тот, с кем я работаю”.

Шарлотта сморщила носик.

“Что случилось?” Спросил Майкл.

“Странно пахнет”.

Она была права. Майкл почувствовал этот запах в тот момент, когда бросил Омара в парке. Мужчина испачкался.

“Куда мы идем?”

“Мы собираемся навестить еще одного моего друга. Нашего друга”.

На этот раз Шарлотта не спросила, кто был ее другом. Эмили спросила бы, но не Шарлотта. Как только Шарлотта почувствовала, что возникает закономерность, она попыталась найти способ обойти ее. “Мама и Эм будут там?”

Майкл посмотрел на свою дочь. Из открытого окна волосы упали ей на глаза. Он протянул руку и пригладил волосы дочери. “Нет, детка. Мы собираемся встретиться с ними позже.”

Майкл помолчал несколько мгновений, приводя в порядок свои мысли. Он знал, что должен спросить. Эти возможности съедали его изнутри. “Тот мужчина в доме”, - начал он, не зная, как поднять эту тему. “Высокий мужчина. Он был милым?”

Шарлотта только пожала плечами.

“Он не ... причинил вреда тебе, Эмили или маме, не так ли?”

Шарлотта на мгновение заколебалась, и сердце Майкла упало. Затем: “Нет”.

Был еще миллион вопросов, но не было способа задать их, не напугав Шарлотту еще больше. Ему придется получить ответы самостоятельно.

Пока они ехали по 94-й улице, Майкл репетировал, что скажет Деннису Маккэффри, своему боссу. Он позвонил в офис и обнаружил, как и ожидалось, что Маккэффри все еще там. Майкл представил, как въезжает на заднюю стоянку, ведя Шарлотту по тротуару. Она никогда не была в его офисе. Какой это был бы первый визит.

Когда они свернули на Рузвельт-авеню, они притормозили прямо за машиной полицейского участка Нью-Йорка с включенными фарами. Вся улица была перекрыта.

Майкл посмотрел мимо полицейской машины. Впереди было разбито крыло, возможно, чуть хуже. Две машины стояли под прямым углом друг к другу. Вторая полицейская машина стояла перед местом происшествия. Патрульный офицер объезжал его на машинах.

Когда они приблизились к полицейскому, который перекрывал движение, Майкл низко надвинул фуражку и надел солнцезащитные очки с градиентными линзами, которые лежали на заднем сиденье. Шторы были в женском стиле и выглядели слишком женственно, но это был Нью-Йорк. Майкл случайно взглянул поверх рамок. Полицейский на улице был теперь всего в десяти футах от него и смотрел прямо на него. Его поймали? Вытащит ли коп оружие, прикажет ли Майклу выйти из машины и лечь на тротуар?

Майкл провел так много времени на другой стороне событий, вызвав так мало сочувствия к преступникам и их образу мыслей, что

Коп поднял руку. Заступив перед машиной, почти у капота. Майкл взглянул в зеркало заднего вида. Позади него никого не было. Если бы он переключил передачу на задний ход, нажал на газ, то смог бы проехать задним ходом двадцать или около того футов, необходимых, чтобы убраться восвояси. Они могли бы проехать несколько кварталов, выйти и сесть в метро.

Полицейский был теперь всего в нескольких футах от меня.

Майкл переключил передачу на задний ход, стараясь, чтобы это не было заметно. Полицейский все еще держал руку поднятой. Майкл как раз собирался нажать на газ, когда из-за угла вывернул автомобиль и подъехал к нему сзади, темный внедорожник. Он был заблокирован.

Коп осторожно подошел к окну Майкла, вращая пальцем круговыми движениями, показывая Майклу, что он должен опустить свое окно. Майкл подумал о незаконном пистолете под сиденьем, о крови в багажнике машины. Он услышал, как следующие несколько секунд разворачиваются в его сознании.

Могу я взглянуть на ваши права и регистрацию, пожалуйста?

Мне очень жаль. У меня их нет с собой.

У вас нет с собой никакой идентификации?

Нет, сэр.

Это ваша машина, сэр?

Нет.

Пожалуйста, выйди.

“Добрый день”, - сказал офицер. Ему было под сорок, он был ветераном патрульной службы. Майкл знал многих мужчин, проработавших на работе более двадцати пяти лет, мужчин, которые никогда не проходили тест, мужчин, которых не интересовало продвижение по службе. Они были во многих отношениях подкованнее половины здешних детективов.

“Добрый день”.

Коп посмотрел на Майкла, на Шарлотту, на заднее сиденье. Копы с таким опытом могли охватить всю сцену за считанные секунды. “Вы знаете, что у вас вот-вот отвалится передний номерной знак. Он держится на одном винтике.”

Майкл почувствовал, как по нему пробежала волна прохлады. “О, прости. Я не знал”.

“Эта тарелка падает, кто-то поднимает ее, они могут использовать ее для всевозможных гнусных целей”.

“Я понимаю”.

Офицер еще несколько секунд смотрел на него своим полицейским взглядом – прямым, закаленным на улице, неубежденным. Такова была его натура. Затем он посмотрел на Шарлотту. “Как тебя зовут, малышка?”

Шарлотта просияла. “Шарлотта Джоанна Роман”.

Коп улыбнулся, подмигнул Майклу. Майкл перевел дыхание. Он знал, что если этот коп решит проверить номер, он не будет зарегистрирован на кого-либо по имени Роман.

“Многовато имени для такой маленькой девочки”, - сказал офицер.

Шарлотта кивнула. Она любила произносить свое полное имя.

Полицейский пристально посмотрел на улицу. Он постучал рукой по крыше машины. “Позаботьтесь об этом немедленно, сэр”.

“Я так и сделаю. Спасибо, офицер”.

Когда полицейский ушел, Майкл поднял окно и наконец выдохнул.

Коп что-то сказал в свой двусторонний микрофон, отошел в сторону, снова поднял руку, останавливая движение. В двадцати футах выше по улице из переулка выехал бетоновоз, перегородивший дорогу. Коп повернулся к Майклу спиной и махнул грузовику ехать дальше.

Когда Майкл снова посмотрел в зеркало заднего вида, кровь застыла у него в жилах. Человеком за рулем черного внедорожника позади него был Александр Сависаар. Глаза Майкла инстинктивно обратились к пассажиру. Это была Эбби.

Они следовали за ним от самого Иден-Фолс.

Майкл посмотрел в зеркала заднего вида. Он был заблокирован. Он не мог двигаться вперед и не мог дать задний ход. Должен ли он сообщить в полицию? Должен ли он просто выскочить из машины и сказать полиции, что мужчина в H2 похитил его жену и дочь и был ответственен за ряд убийств?

Слишком многое могло произойти в мгновение ока. Он подумал о Викторе Харькове, и Коле, и Дезире Пауэлл. Он подумал о ноже. Он не мог рисковать.

Бетоновоз неторопливо подкатил к обочине впереди него. Полицейский дунул в свисток, махнув Майклу проезжать. Не зная, что еще сделать, Майкл потянулся вперед и заглушил машину. Коп снова помахал рукой. Когда Майкл не двинулся с места, КОП нетерпеливо посмотрел на него. Он неторопливо вернулся.