Он встал, повернулся, поднял телефонную трубку мотеля, стараясь не вынуть трубку. Шнур едва доходил до отверстия.

Он пинком выбил оставшуюся часть гипсокартона, протиснулся в образовавшийся проем. Он прошел через комнату к шкафу, открыл дверцу. Внутри был черный плащ, а также пара темно-бордовых брюк для гольфа и белая рубашка поло. На полке лежали твидовая кепка и солнцезащитные очки.

Прежде чем Майкл успел снять одежду с вешалки, зазвонил телефон. Его телефон. Он бросился через комнату, просунул руку в дыру в стене. Он едва успел до третьего звонка.

“Да”.

Тишина. Он подошел к телефону слишком поздно.

“Привет!” Крикнул Майкл. “Я здесь. Я здесь!”

“Вы подходите к концу, советник”, - сказал Коля. “Где вы были?”

“Я был в ванной. Прости”.

Долгая пауза. “Ты будешь чертовски сожалеть еще больше, ты знаешь это?”

“Я знаю. Я не...”

“В следующий раз получишь одно кольцо, мистер АДА. Одно. Не морочь мне голову”.

Гудок набора номера.

Майкл протянул руку через стену, положил телефон обратно на рычаг. Он снова перевел часы. На этот раз на двадцать восемь минут. Он переоделся, надев слаксы для гольфа и плащ. И то, и другое было на два размера больше, но должно было сойти. Он надел твидовую кепку и темные очки, посмотрел на себя в зеркало. Он совсем не был похож на человека, которого Коля привел в мотель, на человека, которого держали в плену в номере 118.

Подойдя к двери, он убедился, что повернул ручку, отпирая ее. Он понятия не имел, что собирается делать, но что бы это ни было, ему нужно было вернуться в эту комнату через двадцать шесть минут и шесть секунд.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

Коля спустился по лестнице, закрывая телефон, с самодовольной улыбкой на лице. В руке у него был сэндвич. Эбби чувствовала запах твердой салями через всю комнату. От запаха ее чуть не стошнило.

Коля шарил по подвальной комнате, ощупывая диванные подушки, открывая и закрывая ящики старого буфета. Он включил маленький телевизор, пробежался по каналам, выключил его. Эбби он выглядел как человек на распродаже домов, просматривающий содержимое, проверяющий, работает ли что-нибудь. За исключением того, что такие люди, как Коля, не ходили на распродажи домов.

Он прислонился к стиральной машине, изучающе посмотрел на нее, откусил еще кусок от сэндвича. От его взгляда Эбби захотелось в душ.

“Ваш муж что-то говорил о деньгах”, - наконец произнес он.

Слова прозвучали странно. Деньги, после всего этого. “О чем ты говоришь?”

Он взял пару хрустальных подсвечников, которые Эбби собиралась отполировать, заглянул под них. Он был похож на гориллу в бутике в Уотерфорде. “Он сказал, что может достать серьезные деньги. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Нет”.

Он снова оглядел подвал. “ Ну, не просто так, я имею в виду, это хороший дом и все такое. Больше, чем у меня есть. Но ты не выглядишь богатым. Есть ли в этом месте сейф?”

Эбби подумала о сейфе в офисе. Там никогда не было больше двух тысяч долларов или около того в любой момент времени. Наличные на случай непредвиденных обстоятельств. Эбби и представить себе не могла, что такой маленькой суммы будет достаточно, чтобы все это закончилось. И все же она должна была попытаться.

“Да”.

“Ни хрена себе. Сколько в нем?”

“Я… Я не уверен. Может быть, две тысячи долларов”.

Коля грабил, как будто две тысячи были ниже его достоинства. С другой стороны, он не отказался. Он повернулся к пробковой доске рядом с верстаком. На нем были календари, поздравительные открытки, семейные фотографии. Коля вытащил булавку, изучил фотографию Шарлотты и Эмили с предыдущего Хэллоуина.

“Итак, маленьких девочек удочерили, верно?”

“Да”.

Он некоторое время рассматривал фотографию, затем прикрепил ее обратно. “Что, у тебя не могло быть детей?”

Эбби не сказала ни слова. Коля продолжил.

“Сколько тебе лет? Я имею в виду, я не хотел показаться грубым или что-то в этом роде. Я знаю, что ты не должен спрашивать возраст женщины. Мне просто интересно.”

“Мне тридцать один”.

“Да? Тридцать один? Ты на него не выглядишь”.

Эбби чуть не сказала "спасибо", но вскоре поняла, с кем разговаривает и к чему это может привести. Она промолчала.

“Видишь ли, у большинства женщин твоего возраста двое или трое детей. Я имею в виду детей, которые у них действительно были. Их тела представляют собой гребаное месиво. Растяжки, отвисшие сиськи. Женщина твоего возраста, в довольно хорошей форме, без растяжек. Ты можешь мне не верить, но это мой конек.”

Он снова улыбнулся, и от этого Эбби затошнило. Коля пересек комнату, выглянул в окно подвала, вернулся, достал перочинный нож. Эбби попыталась отодвинуть от него стул. Она чуть не упала. Он положил руку ей на плечо.

“Расслабься”.

Он освободил ее.

Эбби потерла запястья. От веревок остались глубокие красные рубцы. Через несколько секунд к ней начало возвращаться ощущение рук.

“Спасибо тебе”, - сказала она.

Коля сел на барный стул. “Что я могу сказать? Мне неприятно видеть, как страдает красивая женщина. Я чувствителен к этому”.

Эбби просто смотрела. Красивая женщина.

“Теперь снимай свою одежду”.

Эбби почувствовала себя так, словно из ее легких выкачали весь воздух. “ Что?

“Я думаю, ты меня услышал”.

Эбби скрестила руки на груди, как будто ей вдруг стало холодно. Она выглянула в высокое окно подвала. Отсюда ей была видна часть подъездной дорожки. “Он скоро вернется”.

“Он?”

“Да. Алекс”.

“Алекс? Вы, ребята, теперь друзья?” Коля рассмеялся. “Не волнуйтесь. Это не займет так много времени”.

Эбби подумала о том, чтобы сбежать по лестнице. Она поерзала на стуле. - Так вот к чему все это? - спросила я.

“Дерьмо. Для меня это так. Я всего лишь служащий. Ты знаешь, как это бывает. Ты берешь то, что можешь получить. Ты понимаешь, о чем я говорю, не так ли?” Он одернул подол куртки. Взгляд Эбби привлекла рукоятка большого пистолета у него за поясом. “Кроме того, я только что познакомился с этим парнем. Он гребаный динозавр. Старая страна, старая школа. Ненавижу это дерьмо. Напоминает мне моего старика, который был настолько чертовски глуп, что доверился колумбийцу ”.

Эбби снова посмотрела на ступеньки, ее мысли путались. “Ты не обязана этого делать”.

Коля убил несколько минут, переставляя банки с гвоздями и шурупами на металлической полке рядом с собой. “ Ты работаешь вне дома?

“Да”.

“Чем ты занимаешься?”

Меньше всего Эбби хотела впускать это животное еще глубже в свою жизнь. Но она знала, что должна заставить его говорить. Чем дольше она заставит его говорить, тем скорее Алекс вернется. “Я медсестра”.

“Медсестра! О! Джекпот”, - сказал он голосом маленького ребенка. “Ты носишь белое и все такое?”

Эбби знала, что он имел в виду униформу в стиле дресс-кода. Ее больше никто не носил. В клинике она большую часть времени проводила в однотонной медицинской форме. Но она сказала бы или сделала что угодно, лишь бы выбраться из этого подвала. “Да”.

Коля потер себя. Эбби хотелось, чтобы ее вырвало.

“Так ты что, хочешь сказать, что у тебя здесь есть форма медсестры?”

По правде говоря, она этого не сделала. Три комплекта ее медицинской формы были в химчистке. Это должна была быть одна из ее остановок по пути в клинику. Она взглянула на часы на верстаке. Скоро у нее должна была начаться смена. Если она не появится, они позвонят. “Да”, - сказала она.

“Где это?”

“Наверху”, - сказала Эбби. Ее лицо горело от этой лжи. Она была уверена, что он мог прочитать это. Но ей нужно было выиграть время.

Коля взглянул на часы. “ Итак, пойдем наверх.

Они поднялись по ступенькам, прошли через кухню в прихожую. Коля указал на лестницу. Эбби поколебалась, затем начала подниматься. У нее не было выбора.

Коля улыбнулся. “Ты делала это раньше, не так ли? Ты плохая девочка”.

Пока они поднимались по лестнице, она чувствовала на себе его взгляд. Она была уверена, что, если бы она не увлекалась пилатесом, у нее бы подкосились ноги.

“Черт возьми, девочка. За маленькую худышку ты отомстила”.

Отведи меня в спальню, Боже.

“У большинства женщин твоего размера вообще нет гребаных бедер. Понимаешь, о чем я? Сложены как мальчики”.

Просто подведи меня поближе к этому шкафу.

Они вошли в спальню. Коля велел Эбби сесть на кровать. Он открыл дверцу шкафа, порылся в костюмах, рубашках, свитерах, брюках. “Здесь нет никакой гребаной формы”.

Эбби стояла, прислонившись спиной к стене. “ Я забыла. Они в химчистке.

“Где билет?”

Эбби указала на маленький плетеный поднос на комоде, в котором хранились парковочные квитанции, квитанции, квитанции о возмещении ущерба. Коля нашел квитанцию из химчистки, прочитал ее и положил обратно. Затем он начал рыться в комоде, выбрасывая нижнее белье, носки, спортивные костюмы. Он добрался до третьего ящика снизу. В нем были аккуратно сложенные кофточки и плюшевые мишки. Он вытащил несколько штук, осмотрел их. Он добрался до алых слипов, которые Эбби не носила несколько лет, одного из любимых Майклом. Она безуспешно пыталась вспомнить, когда в последний раз надевала его для своего мужа.

“Мило”. Коля швырнул его через всю комнату. “Надень это”.

Эбби взглянула на шкаф. Она вспомнила. Прошлой ночью она не заперла пистолет обратно в футляр. Он был под ее свитерами на нижней полке. Он был менее чем в пяти футах от нее.

“У меня есть кое-что получше этого”, - сказала Эбби.

“Ах да?”

Эбби не пошевелилась. Она подняла бровь, как бы спрашивая разрешения. Коле, похоже, это понравилось. “Да”, - сказала она. “Новое коктейльное платье. Короткое. Высокие каблуки в тон.”

“Мило”, - сказал Коля. “Давай посмотрим”.

Эбби медленно повернулась и подошла к шкафу.

Она приоткрыла дверь и просунула руку внутрь.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

Почтовое отделение Миллервилля представляло собой причудливое отдельно стоящее здание с мансардной крышей, окнами со множеством стекол и двумя дымоходами. Вдоль дорожки стояли столбы из плавника, соединенные белой цепью. На ухоженной лужайке стояло нечто, похожее на пушку времен Войны за независимость. Два больших вечнозеленых растения росли по бокам от двойных главных дверей.

Алекс обнаружил три других почтовых отделения, которые были ближе к Иден Фоллс, но он не мог рисковать тем, что девушек узнают. Или, если уж на то пошло, его новое имя и личность. Согласно его водительским правам, теперь это был тридцатипятилетний житель Нью-Йорка по имени Майкл Роман. Он вошел в почтовое отделение, обе девушки держали его за руку. Сколько раз он думал о подобных сценах? Сколько раз он представлял, как куда-нибудь поведет Анну и Марию?

В очереди стояли восемь или девять человек, еще с полдюжины человек занимались своими почтовыми ящиками или разглядывали стеллажи с памятными марками и почтовыми принадлежностями.

Алекс обвел взглядом потолок. Там было три камеры наблюдения.

Они медленно продвигались к началу очереди. Девочки вели себя очень хорошо.

“Могу я вам помочь?”

Женщина была чернокожей, лет сорока. У нее были серебристые тени для век. Подошел Алекс с Анной и Марией. “Привет. Мне нужно подать заявление на получение паспорта”.

“Для себя?”

“Нет, для моих дочерей”.

Женщина слегка перегнулась через стойку. Она помахала девушкам. “Привет”.

“Привет”, - ответили девочки.

“Хихиканья и ухмылок становится вдвое больше, и проблем вдвое больше, если тебе повезло с близнецами”.

Анна и Мария захихикали.

“Сколько вам лет?” - спросила женщина.

Девочки подняли вверх по четыре пальца каждая.

“Четыре года”, - сказала женщина. “Боже мой”. Она улыбнулась, откинулась назад и посмотрела на Алекса. “У моей сестры близнецы. Они, конечно, уже выросли”.

Мужчина, стоящий позади Алекса – следующий в очереди – откашлялся, возможно, показывая, что светская беседа Алекса отнимает у него время. Алекс повернулся и пристально смотрел на мужчину, пока тот не отвел взгляд. Алекс обернулся. Женщина за прилавком улыбнулась и закатила глаза.

“Мне нужно забрать заявления”, - сказала она. “Я сейчас вернусь”.

Женщина на несколько минут исчезла в задней комнате. Она вернулась с парой бланков. “У вас есть фотографии девочек?”

Алекс показал конверт из плотной бумаги. “Они у меня прямо здесь”.

Женщина открыла конверт, достала фотографии. “Они такие очаровательные”.

“Спасибо”, - сказал Алекс.

“Они очень похожи на тебя”.

“А теперь ты мне льстишь”.

Женщина рассмеялась. “Хорошо. Прежде всего мне нужно будет увидеть кое-какие документы”.

Алекс потянулся за бумажником. Он протянул женщине свои новенькие водительские права. На них была фотография Алекса и имя Майкла Романа.

Это был первый тест. Алекс наблюдал за глазами женщины, пока она просматривала права. Она вернула их. Препятствие преодолено.

“Далее вам нужно будет заполнить это, и мне нужно, чтобы вы оба расписались внизу каждой формы”. Она протянула Алексу пару бланков заявлений на выдачу паспорта несовершеннолетнему в возрасте до шестнадцати лет.

“И то, и другое?” Спросил Алекс.

“Да”, - сказала женщина. Она оглядела переполненный зал. “Разве мать девочек не здесь?”

“Нет”, - сказал Алекс. “Ей сегодня нужно было работать”.

“О, простите”, - ответила женщина. “Вы казались таким организованным, я думала, вы знаете”.

“Знал что?”

“Твоя жена должна присутствовать”.

“Нам обоим нужно быть здесь в одно и то же время?”

“Да, боюсь, что так. Либо это, либо ей нужно заполнить форму DS-3053”.

“Что это?”

“Это форма заявления о согласии. Ее необходимо заполнить, подписать и нотариально заверить. Не хотели бы вы взять ее с собой?”

“Да”, - сказал Алекс. “Это было бы очень полезно”.

Американская бюрократия, подумал Алекс. Это было по крайней мере так же утомительно, как советское издание. Теперь он знал, что все изменилось. Он не сможет вывезти девочек из страны легально. Он также знал, что девушкам не понадобятся паспорта, чтобы пересечь границу с Канадой, только эквивалент их свидетельств о рождении, которые у него уже были. Канадская граница была не так уж далеко.