Он пролистал пару фотоальбомов – Майкл и Эбигейл на их свадьбе, в их медовый месяц, на вечеринках по случаю Рождества и дня рождения. Второй фотоальбом был посвящен девочкам. На первой странице была большая фотография Анны и Марии в кроватке, в помещении, похожем на кабинет врача. Им было не больше нескольких месяцев. Алекс попытался вспомнить это время в своей жизни, первый год или около того после того, как у него украли девочек. Ярость, которую он испытывал, никогда не выходила за рамки. Остальная часть альбома была посвящена девушкам на пляже, девушкам на заднем дворе, девушкам на своих трехколесных велосипедах.

На дне коробки было что-то вроде альбома для вырезок. В конце книги он нашел серию статей о Майкле. Самая длинная статья – по сути, история для обложки – была из журнала New York magazine, датированного пятью годами ранее. Заголовок на первой странице:

ПРОКУРОР КВИНСА ИЗБЕГАЕТ СМЕРТИ, ЧТОБЫ ПОСАДИТЬ ГАНГСТЕРОВ

Алекс открыл оглавление, просмотрел его, затем обратился к статье. На левой странице была еще одна фотография Майкла Романа, на этот раз прислонившегося к машине на боковой улице Нью-Йорка. Алекс начал читать. Заголовок был типичным бредом, но именно в пятом абзаце Алекс обнаружил то, что его очаровало, то, чего он никогда не ожидал.

30-летний мистер Роман пять лет проработал помощником окружного прокурора в округе Куинс. Он родился в Астории и не новичок в мире уличного насилия. Когда Роману было всего девять лет, его родители, Питер и Джоанна, были убиты в результате неудачного ограбления их магазина, специализированной пекарни под названием Пикк-стрит на бульваре Дитмарс.

Выпускник юридической школы Сент-Джонса, Роман пришел работать в офис окружного прокурора округа Куинс в 1999 году и с тех пор расследовал ряд громких дел.

Глаза Алекса скользнули вниз по странице.

Следователи считают, что взрыв автомобиля был делом рук братьев Патреску, которые пытались затянуть судебный процесс. Невероятно, но в результате взрыва, уничтожившего половину городского квартала, мистер Роман получил всего несколько незначительных ранений.

Алекс посмотрел на фотографию взрыва. Машина представляла собой обугленный остов; от здания за ней остались одни обломки. Это напомнило ему многие улицы Грозного. Было поистине потрясающе, что этот человек не был убит. Чудо.

И вот тогда до него дошло. Мужчина, который заботился об Анне и Марии все эти годы, мужчина, которого его дочери называли папой, был таким же, как он. Майкл Роман встретился лицом к лицу с дьяволом и ушел невредимым.

Майкл Роман тоже был бессмертен.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

На заднем дворе Эбби разговаривала с девочками. Она увидела страх в их глазах, но сделала все возможное, чтобы развеять его. Молодой человек стоял в задней части участка и курил сигарету. Тот, кто называл себя Алексом – тот, кто утверждал, что является биологическим отцом Шарлотты и Эмили, – все еще был в доме. Эбби не могла видеть его, но почти чувствовала на себе холодный взгляд его хищника.

На данный момент девушки все еще выглядели обеспокоенными, но далеко не такими напуганными, как раньше. “Все в порядке, ребята. Нет причин бояться”. Эбби хотела бы она знать, что это правда. “Хорошо?”

Девочки кивнули.

“Мы идем в дом Британи?” Спросила Эмили.

Бриттани Сэлсер работала няней через две улицы отсюда. Она также присматривала за мальчиками-близнецами своей собственной сестры, которым было чуть больше трех лет. “Не сегодня, милый”.

“Но почему?”

“Мальчики простудились. Бриттани не хочет, чтобы вы, ребята, заболели”.

“Ты едешь в больницу?”

На самом деле больница была Медицинской клиникой Хадсона, учреждением неотложной помощи на Даулинг-стрит. Когда они переехали из города, Эбби пыталась сохранить свою работу медсестры скорой помощи в центральной больнице, но дорога на работу – час в одну сторону, не говоря уже о расходах – убивала их. Ее работа в клинике была и близко не такой сложной, но она вошла там в определенный ритм. Посевы горла, рваные раны, прививки от гриппа, ободранные колени – то, чего не хватало работе в challenge, с лихвой компенсировалось удовлетворением.

“Нет”, - сказала она. “Не сегодня”.

Внезапно Эбби заметила движение слева от себя. Она заметила, что молодой человек в задней части двора тоже это заметил. Ярко-красная вспышка в лесу за домом.

Эбби оглянулась. Зои Мейснер шла через лес, вниз по ручью. Ее золотистая лабрадорша Шаста шла по запаху. Эбби увидела, как собака остановилась, посмотрела на холм, высоко задрав нос. Учуял ли он молодого человека? Колю? В мгновение ока собака взбежала на холм, сбивая листья, пиная землю, перепрыгивая через бревна. Зои позвала Шасту, но собака не обратила на нее внимания.

Зои – обладательница возмутительно ярких садовых халатов в цветочек и еще более возмутительных цветочных духов – заметила Эбби и девочек и помахала им рукой. Эбби подняла руку, чтобы помахать в ответ, но остановила себя. Если бы она узнала Зои, возможно, женщина восприняла бы это как повод подняться на холм для девичника через забор. С другой стороны, если Эбби не узнает ее, она может подойти и посмотреть, почему. Эбби помахала в ответ.

Несколько секунд спустя Зои зашагала через лес, вверх по холму, к римскому дому.

Шаста уже возился с девочками.

Эбби увидела, как молодой человек в дальнем конце двора выбросил сигарету и выпрямился. Его взгляд метнулся от большой собаки к женщине, поднимающейся на холм, и обратно. Он расстегнул куртку.

Внутри дома раздвинулись занавески.

Нет, подумала Эбби.

Нет.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Квартира Джозефа Харькова находилась на третьем этаже на Двадцать Первой авеню, недалеко от Стейнвея. Согласно отчету, Джозеф Харков работал в ночную смену на станции MTA на пересечении Бродвея и 46-й улицы.

Майкл и Томми стояли через дорогу в супермаркете Super Deli, наблюдая за входом. Майкл дважды встречался с Джозефом Харковым, но это было несколько лет назад и только мимоходом. Он не был уверен, что вспомнил бы этого человека, если бы увидел его.

В начале второго Джозеф Харков вышел из парадной двери. Майкл мгновенно узнал его. Он выглядел как более молодая версия своего отца и уже приобрел согбенную осанку старика, хотя ему, вероятно, было всего за сорок. Он ждал на автобусной остановке на углу минут пятнадцать или около того, время от времени промокая глаза салфеткой, затем сел в автобус.

Майкл и Томми подождали пять минут. Джозеф Харков не возвращался. Они перешли улицу и вошли в здание.

В коридорах пахло жарящимися продуктами, дезинфицирующими средствами, дезодорантами. Звуки мыльных опер доносились не из одной комнаты.

Томми Кристиано разработал свои методы взлома и проникновения, будучи беспризорником в Бруклине. Он усовершенствовал их, работая офицером под прикрытием в 84-м участке, прежде чем посещать вечерние юридические курсы в CUNY.

Через несколько секунд они были внутри.

Спальня Виктора Харькова говорила о возрасте, отчаянии и одиночестве. В ней стояли облупленный комод из красного дерева и односпальная кровать со смятыми, грязными простынями. На комоде лежали пара фотографий в рамках, кусачки для ногтей, пара почтовых марок без гашения, вырезанных из конвертов. В шкафу было три костюма, все одинакового невыразительного серого цвета. Там была одна пара обуви, недавно заштопанная. На полу лежала стопка сложенных пластиковых пакетов из химчистки. Виктор экономил. Мать Майкла была такой же. Даже что-то вроде пакета из химчистки имело определенную ценность.

“Микки”.

Томми Кристиано был единственным человеком, который называл его Микки, единственным человеком, которому это было позволено. И он называл его так только тогда, когда что-то было важно.

Майкл вышел в гостиную. Томми открыл нижний ящик на кухне. В нем была стопка 3,5-дюймовых дискет в резиновой обмотке и небольшая стопка чего-то вроде компакт-дисков или DVD-дисков.

“Смотри”. Томми показал три дискеты. Они были помечены годом выпуска. Третий диск был помечен как "ВРЕМЕННЫЙ 2005". “Есть идеи, что это означает?”

“Я думаю, по-русски это означает "частный". Возможно, по-украински”.

“Личные файлы”?

“Я не знаю”.

Томми посмотрел на часы. Майкл последовал его примеру. Они пробыли в квартире больше десяти минут. Каждая минута промедления подвергала их риску быть пойманными.

Томми взглянул на старый компьютер в углу гостиной. “Ты знаешь, как сделать копию одного из них?” он спросил.

Майкл не работал с дискетами несколько лет, но он полагал, что это вернется к нему, как только он сядет за компьютер. “Да”.

Томми протянул ему диск 2005 года и чистый лист. Майкл пересек гостиную, сел в старое рабочее кресло перед компьютером. Когда он сел, в воздух поднялось облачко пыли. Он включил монитор, нажал кнопку ВКЛЮЧЕНИЯ на старом рабочем столе Gateway. Процесс загрузки, казалось, занял вечность. По мере того, как экраны прокручивались мимо, Майкл понял, что уже давно не видел подсказок DOS.

Пока Томми ждал, он подошел к окну, выходящему на 21-ю авеню. Он раздвинул занавески примерно на дюйм.

Когда экран, наконец, переместился на рабочий стол, Майкл вставил диск. Мгновение спустя он нажал на файл с надписью "ВРЕМЕННЫЙ". Файл открылся – запуск электронной таблицы Microsoft Excel. Взгляд Майкла просканировал данные. Его сердце учащенно забилось. Это был список усыновлений за 2005 год. В списке было всего шесть записей. Майкл знал, что Виктор Харков ежегодно выступал посредником в десятках усыновлений. Это был отдельный список. Личный список. Это был список людей, которые были усыновлены незаконно. Он прокрутил вниз.

Там. Он видел это. Майкл и Эбигейл Роман. Итак, была запись, запись, отдельная от юридической записи.

“Микки”, - сказал Томми.

Майкл поднял глаза. “Что?”

“Пауэлл только что подъехал через дорогу”.

Майкл вставил чистую дискету в дисковод 3.5. Он услышал, как повернулся жесткий диск, услышал, как диск со щелчком встал на место. Каждый щелчок был ударом его сердца.

“Она только что вышла из машины”, - сказал Томми. “Она направляется сюда. С ней Фонтова”.

Майкл наблюдал, как индикатор выполнения медленно перемещается вправо. Казалось, прошла вечность.

Томми на цыпочках пересек комнату и приложил ухо к двери.

“Пойдем”, - прошептал он.

“Это еще не сделано”.

“Тогда просто возьми это”, - сказал Томми. “Пошли”.

Майкл посмотрел на оставшиеся диски в ящике. Ему стало интересно, какие данные содержались на них. Были ли резервные копии диска, который он пытался скопировать? Это было больше, чем простой взлом и проникновение, подумал он. Создание копии – это одно дело, никто никогда не узнает, но изъятие настоящего диска было уголовным преступлением. Они крали чьи-то личные данные.

Времени на споры не было. Он извлек диск из дисковода, затем отключил компьютер от сети. Он выключился с громким жужжащим звуком, который, Майкл был уверен, можно было услышать из коридора.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

“Департамент полиции Нью-Йорка”, - сказала Фонтова. “У нас есть ордер на обыск”.

Майкл и Томми пересекли гостиную и вошли в маленькую спальню. Они посмотрели на аллею позади здания. Полицейских там не было. Насколько они могли видеть, никого.

Второй стук. Громче. Казалось, от него задрожала вся квартира.

“Полиция! Ордер на обыск! Откройте дверь!”

Майкл попытался открыть окно, но оно было закрашено. Томми достал перочинный нож и начал срезать засохшую краску, но Майкл остановил его. Если бы они срезали краску, а затем закрыли за собой окно, полиция узнала бы, что произошло. По всему подоконнику и полу были бы следы краски. И она была бы свежей.

Позади них Майкл услышал, как ключ поворачивается в замке.

Двое мужчин выскользнули из спальни в ванную. Там было ясно, что окно открывали и закрывали много раз. Майкл протянул руку и открыл его. Окно было маленьким, но выглядело достаточно большим, чтобы они могли пролезть через него.

Второй ключ повернулся во втором замке, и входная дверь открылась как раз в тот момент, когда Томми вылез из окна следом за Майклом.

“Полиция Нью-Йорка!” Майкл услышал, как они с Томми спускались по пожарной лестнице. Им пришлось оставить окно открытым, но с этим ничего нельзя было поделать.

Мгновение спустя они были в переулке за домом. Вскоре после этого они вышли на оживленную улицу.

Они обогнули квартал, направляясь к машине Томми.

Майкл прибыл в Кью-Гарденс в час сорок пять. У него было пятнадцать минут, чтобы переодеться и попасть в зал суда. На его столе лежало не менее двадцати телефонных сообщений. Он вошел в свой кабинет, закрыл и запер дверь.

Сначала ему нужно было кое-что сделать.

Он сел за свой стол, открыл ноутбук. У него не было встроенного флоппи-дисковода, но у него был внешний флоппи-дисковод USB 3.5. Где-то. Он не часто им пользовался и спрятал где-то в своем кабинете. Через несколько минут он нашел его, засунутый за коробку со старыми папками в шкафу.

Было 1:46.

Он подключил дисковод, вставил дискету. Экран появился намного быстрее, чем на компьютере Виктора Харькова. Через несколько секунд он уже просматривал электронную таблицу. Там было шесть строк, восемь столбцов. Вверху были ожидаемые записи – имя H, Имя W, фамилия, адрес и т.д. Последней записью было A. Майкл решил, что это означает “Усыновленный”, потому что, когда его взгляд пробежался по колонке, записи были F и M. Две записи выскочили наружу. Одна запись для пары из округа Патнэм и запись для Майкла и Эбигейл Роман. У обоих была запись для 2F в последней колонке.

Две женщины. Близнецы.

Еще одна пара усыновила близнецов через офис Виктора в 2005 году. Майкл нажал на значок принтера. Через несколько секунд у него была печатная копия файла.

В 1:49 раздался стук в дверь, затем кто-то подергал дверную ручку. Майкл мгновенно нажал кнопку извлечения, извлек дискету. Затем он взял дискету, скользнул по защитному окошку на дискете, достал ножницы и разрезал пластиковый диск внутри, разрезав его на три части, безвозвратно уничтожив данные. Он выбросил все это в мусорную корзину. Еще один стук.