‘Это произошло ночью. Я пришла в шесть, и он уже скончался’, - сказала женщина. ‘Что касается причины, боюсь, я не знаю. У него не было живых братьев или сестер, поэтому я не думаю, что кто-то собирается заказывать вскрытие.’

Бирн внезапно почувствовал себя опустошенным, как будто все его детство было вырвано у него и выброшено на помойку. Нахлынули воспоминания о времени, проведенном в больнице Святого Гедеона, хорошие и плохие, но все они были омрачены недавним, неизгладимым образом хрупких плеч отца Томаса Леоне в дешевом кардигане.

‘Если хотите, можете позвонить в морг", - сказала женщина, беря ручку из стаканчика на столе и блокнот для записей. ‘ Там находится кабинет судмедэксперта, и когда его тело перенесут позже сегодня, вы, вероятно, могли бы ...

‘Я офицер полиции", - сказал Бирн с чуть большей язвительностью, чем намеревался. Он тут же пожалел об этом. Он изменил тон. ‘Я городской детектив’.

Женщина перестала писать в блокноте. ‘ Ваша фамилия, случайно, не Бирн?

‘Так и было бы’.

‘Детектив Кевин Бирн?’

‘Да’. Бирн понятия не имел, почему она спрашивает. Все, чего он хотел, это бежать как можно быстрее из этого места болезней, старости и изматывающих недугов, чтобы расстояние между ним и этими мыслями о медленной, затяжной смерти было как можно больше.

‘Он оставил для тебя посылку’.

‘Это сделал отец Леоне?’

‘Да’, - сказала она. ‘Оно было на его прикроватной тумбочке. Оно было адресовано тебе’.

- Она у тебя? - спросил я.

‘Извините", - сказала женщина. ‘У одной из здешних волонтеров была назначена встреча возле "Круглого дома". Я отправила письмо вместе с ней. Я не знала, что вы придете’.

‘Ты знаешь, что в посылке?’

Теперь женщина выглядела оскорбленной. Она отступила на полшага назад, начала скрещивать руки на груди, остановилась. Она разгладила перед своего цветастого халата в цветочек и посмотрела Бирну прямо в глаза. ‘Нет’, - сказала она. ‘Я не открывала его. Оно было адресовано не мне’.

‘Я сожалею’, - сказал Бирн. ‘Это было грубо с моей стороны’.

Выражение лица женщины смягчилось.

‘Вы сказали, его еще не перевели?’

‘Пока нет’.

‘Ничего, если я увижусь с ним?’ Спросил Бирн. ‘Просто чтобы...’

По какой-то причине слова попрощаться не получались. Прошло много времени с тех пор, как эмоции лишали его способности говорить.

‘Конечно", - сказала Сэнди, снимая телефонную трубку. ‘Я попрошу служащего привести вас вниз’.

‘Спасибо’, - сказал Бирн. ‘Я ненадолго’.

‘Ты не торопись. Ты просто не торопись’.

Комната находилась на первом этаже, в задней части дома. Бирн вошел и закрыл за собой дверь. Стены были голыми, над кроватью висело простое деревянное распятие.

Тело под простыней выглядело таким маленьким. Как это было возможно? Отец Томас Анджело Леоне был человеком, вселившим страх и милость Божью в сотни, если не тысячи детей из Южной Филадельфии, человеком, который не только учил вас вести бои на ринге — по правилам, - но иногда и сам надевал перчатки весом 16 унций. Бирн вспомнил, что в доме священника в церкви Святого Гедеона была пара фотографий ‘Сражающегося’ Томми Леоне в его позднем подростковом возрасте, одетого в только что отглаженные атласные плавки, гладкого и мускулистого, каким могут быть только молодые мужчины, демонстрирующего в объективе своего лучшего Джона Гарфилда.

Теперь он был маленьким телом под простыней, которую стирали столько раз, что она стала почти прозрачной. Бирн задумался, была ли она изначально синей или зеленой. Определить было невозможно.

Бирн собрался с духом, глубоко вздохнул, откинул простыню. Это было действие, которое он выполнял много раз за свою карьеру в отделе убийств, но это было другое. Это было личное.

Он посмотрел вниз. Ему показалось, что старое, обветренное лицо отца Леоне обрело покой.

Бирн на мгновение закрыл глаза, вспоминая свое первое признание. В то время ему не приходило в голову — или кому-либо из них, если уж на то пошло, любому из неотесанных ребят в его классе, — что отец Леоне знал их всех по голосам, всегда будет знать их по их грехам.

Бирн открыл глаза, задаваясь вопросом, в чем заключались грехи отца Леоне, если старик совершил свой последний обряд.

Он взял старика за руку и -

— увидел, как тьма поднимается перед ним, приливная волна черноты, такая огромная, что город, в котором он родился, казался карликом, волна, порожденная ...

— Мальчик в красном пальто.

Бирн стряхнул с себя это чувство, наклонился, нежно поцеловал старика в лоб. Он накрыл тело, вышел в коридор, закрыл дверь. Он положил руку на оконное стекло. ‘Хорошо отдохни, отец", - сказал он. ‘Хорошо отдохни’.

К тому времени, как Бирн вышел наружу, температура упала еще на несколько градусов. Он поднял глаза. Над головой собирались темные тучи. Бирна это устраивало. В такой день, как этот, солнце не должно светить.

Бирн позвонил на парковку, узнал последние новости. Криминалисты прочесали каждый дюйм церкви Святого Игнатия, проверяя, нет ли камней, отвинченных переключателей, перевернутых плиток. Бонтраджер сказал, что команда не нашла ничего, что могло бы указать на следующее место преступления, на следующую жертву.

Это должно было быть там, подумал Бирн. Он был уверен в этом.

Он стоял на холодной парковке, позволяя морозному воздуху заглушить горе, которое он испытывал из-за смерти своего старого друга. В это все еще было трудно поверить.

Что было в посылке, которую оставил ему отец Леоне?

Бирн как раз собирался вернуться в Каторжную, когда его сотовый запищал. Он достал его. Это было СМС-сообщение.

Загрузка сообщения заняла несколько минут, но когда это произошло, Бирну пришлось посмотреть дважды, чтобы убедиться, что он все правильно понял.

Текстовая строка гласила:

КАК Тебе Я ТЕПЕРЬ???!!!

Под заголовком темы была фотография маленького мальчика, привязанного к стулу. Глаза мальчика были широко раскрыты от страха. Это был кто-то, кого Бирн знал.

Сообщение было от Дерона Уилсона.

Мальчиком в кресле был Габриэль Хайтауэр.

СОРОК ЧЕТЫРЕ

Джессика знала, что ей предстоит двойной тур, и, поскольку у нее не было времени даже на силовой сон, она решила, что следующая лучшая вещь - это тренировка.

К тому времени, как она надела перчатки, она провела тридцать тяжелых минут на беговой дорожке и с отягощениями. Ей предстояло провести два раунда спарринга со своим приятелем Валентайном Реймсом, который согласился прийти к ней после занятий в Темпл. Или в детском саду. Или чем там, черт возьми, она занималась днем. Когда Джессика вышла на ринг, она заметила, что кожа молодой женщины напротив нее была сухой как кость.

О, высокомерие молодости, подумала Джессика.

Мысль о юности напомнила Джессике о Сесилии Роллинс и обо всем, чего маленькая девочка никогда не узнает. Она никогда не узнает своего первого поцелуя. Она никогда не узнает своего первого разбитого сердца.

Тот факт, что Роланд Ханна мог выйти из Гратерфорда с минуты на минуту — разумеется, под присмотром окружного детектива, - разозлил Джессику еще больше.

Звук звонка вернул ее к реальности. Джессика вышла в центр ринга, опустив левое плечо. Финт привлек кид, увидев возможность нанести удар правой рукой. Джессика была в идеальной позиции. Она переместила свой вес и нанесла чудовищный левый хук. Когда она вошла в контакт, она знала. Это было похоже на то, как бейсболисты бьют по мячу в самое подходящее место. Им даже не нужно смотреть, как он перелетает через забор. Они знали .

Валентайн Реймс опустился на холст.

Вниз. И. Вон.

‘Господи Иисусе, Джесс", - сказал Джо Хэнд, выходя на ринг. ‘Предполагается, что это тренировка’.

Джессика отошла в нейтральный угол. Минуту спустя тренер Валентайна усадил девушку на табурет без головного убора. Валентайн вспотела, тяжело дышала, но была в порядке.

Джессика пробежала по рингу, посмотрела в ошеломленные глаза молодой женщины, стукнула перчатками и сказала: ‘Спасибо за тренировку, мэм’.

Филадельфия , подумала Джессика, стягивая перчатки и направляясь в душ, не морочь мне голову сегодня вечером.

Она стояла у стойки в "Старбаксе", готовя себе кофе, и в голове у нее роились мысли об этом деле. Это была одна из причин, по которой она не заметила человека, который подошел к ней. Это было нехорошо. Она была отвлечена.

"Все самые красивые женщины читают Daily News’ .

Она повернулась на голос. Это был молодой человек лет двадцати, хорошо одетый, приятной наружности. Он показывал на сложенный номер "Ньюс" Джессики, лежавший на прилавке.

‘О, я это не читаю", - сказала Джессика. "Я просто пользуюсь этим, чтобы пронести оружие в автобус. Проще, чем пользоваться Инкуайрером ’.

Молодой человек рассмеялся. Он поставил свой кофе, снял крышку, добавил две ложки сахара. ‘У меня небольшая проблема. Было бы ужасно невежливо с моей стороны попросить вашего совета по какому-либо поводу?’

‘Не очень", - сказала Джессика. ‘Только немного’.

Еще одна улыбка. ‘ Ладно. Что ж. Сегодня день рождения моей дочери. Я должен ей кое-что подарить, а я совершенно ничего не понимаю. Он достал бумажник, достал фотографию. Это была фотография девочки лет восьми, стоящей перед школой Святого Сердца Иисуса.

- Она ходит в "Святое Сердце’? - Спросила Джессика.

‘Да. Это школа на —’

‘Мояменсинг. Я знаю, где это’.

Молодой человек еще несколько мгновений смотрел на фотографию, потом убрал ее. ‘ В любом случае, я должен ей что-нибудь подарить. Есть идеи, что ей может понравиться? После развода она жила со своей матерью, и я немного не в курсе.’

Джессика взглянула на часы. ‘ Знаешь, я бы с удовольствием осталась и поболтала, но у меня около десяти минут, чтобы добраться до Восьмой и начать гонку.

‘Я мог бы подвезти тебя, если хочешь’.

Джессика повернулась к нему лицом. ‘ Не могли бы вы сейчас?

Он улыбнулся и указал на машину, припаркованную на расстоянии метра в нескольких домах дальше по улице. ‘ Я был бы рад. Моя машина вон там. Мы могли бы поговорить по дороге.

Джессика закрыла свой кофе крышкой. ‘ Знаешь, я обычно не езжу верхом с незнакомыми мужчинами, но, думаю, воспользуюсь твоим предложением.

‘Я на самом деле не такой уж странный’, - сказал он. ‘Обещаю’.

‘Мне просто нужно зайти в банкомат по соседству. Я сейчас вернусь’.

‘Я буду прямо здесь’.

Джессика колебалась. ‘ Черт.

‘ Что это? - спросил я.

‘Я собиралась взять булочку, но забыла’. Она порылась в кармане джинсов. "Не могли бы вы принести мне булочку?’

Молодой человек поднял руку. ‘ С удовольствием. Я угощаю.

‘Ты куколка’.

Джессика взяла свой кофе и Дейли Ньюс . Она вышла из "Старбакса", повернула направо, объезжая пешеходов. К тому времени, как она подошла к банкомату, нож был у нее в руке.

СОРОК ПЯТЬ

Шейн Адамс стоял на тротуаре, уперев руки в бока. У него спустило правое переднее колесо. Не низкое, спущенное . Даже с расстояния в несколько футов он мог разглядеть аккуратный срез сбоку.

По пути, чтобы более внимательно изучить состояние шин, он посмотрел на лобовое стекло. Под одним из дворников было что-то похожее на визитную карточку. Шейн поднял ее, посмотрел на нее. На лицевой стороне карточки было написано:

ДЕТЕКТИВ ДЖЕССИКА БАЛЗАНО

ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ ФИЛАДЕЛЬФИИ, ОТДЕЛ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ УБИЙСТВ

Он перевернул карточку. На обратной стороне синими чернилами было написано сообщение:

Шейн: Срок действия твоего счетчика истек. Я позвонила в PPA. Не волнуйся, билет не должен стоить больше 40 долларов. Наслаждайся булочкой! P.S.: Возможно, ей понравится подписка на Muse.

Шейн Адамс посмотрел в обе стороны, вверх и вниз по Уолнат-стрит. Джессики Балзано, конечно же, не было. Он как раз собирался обойти машину, чтобы достать из багажника запаску, когда почувствовал чье-то присутствие слева от себя. Он обернулся. Там, позади его машины, стоял сотрудник Управления парковки Филадельфии.

Джессика Балзано не шутила. В дополнение к проколотому колесу, он получил штраф.

Гребаная сука .

СОРОК ШЕСТЬ

Когда Джессика прибыла в "Круглую палату", дежурный указал на женщину, стоявшую на другой стороне вестибюля и державшую в руках большой белый конверт. Джессике сказали, что женщина просила позвать Кевина, до которого, казалось, никто, включая Джессику, не мог дозвониться. Дежурный офицер сказала женщине, что она может просто оставить посылку, что это будет безопасно, но женщина была непреклонна и настояла на том, чтобы дождаться Кевина.

Джессика пересекла комнату и представилась.

‘Я напарник детектива Бирна. Чем я могу вам помочь?’

Женщина была явно чем-то расстроена. "Они сказали, что его здесь не было’.

‘Нет", - ответила Джессика. ‘Он на задании. Но, может быть, я смогу тебе помочь’.

Женщина повертела в руках конверт размером девять на двенадцать дюймов. Она хранила молчание.

‘Если у вас есть что-то для детектива Бирна, я был бы рад передать это ему’.

‘Ну, я думаю, было бы неплохо отдать это тебе’.

Джессика взяла конверт у женщины, взглянула на него. Он был адресован детективу Кевину Бирну очень дрожащей рукой. Логотип в верхнем левом углу был знаком. Она принадлежала Вилле Мария.

‘Я не понимаю’, - сказала Джессика. ‘От кого конкретно это?’

‘Мне так жаль’.

С каждой секундой это становится все более странным, подумала Джессика. ‘Боюсь, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Сожалею о чем?’

‘Об отце Леоне’.

‘ А что насчет него? - спросил я.

Женщина начала плакать. ‘Он скончался. Я думал, ты знаешь’.

Джессика почувствовала, как воздух покидает комнату. Милый старик, которого она только что встретила, человек, занимавший такую важную часть прошлого Кевина Бирна, теперь ушел. ‘ Могу я спросить, что произошло?