- А как насчет тебя? Ты католик? - Спросил Габриэль.

"О, да. Я ходил в католическую школу и все такое’.

Габриэль кивнул. В его возрасте место, где ты ходил в школу, значило все. Также как и то, какие кроссовки ты носил, какие ярлыки были вшиты в твою одежду и каким мобильным телефоном ты пользовался. Это в значительной степени сказало миру все, что им нужно было знать о тебе.

- Ты ходишь в церковь? - Спросил Габриэль.

Теперь настала очередь Бирна пожать плечами. Внезапно он почувствовал, что должен защищаться. Возможно, так оно и было. Возможно, ему следовало защищаться, не то чтобы в его арсенале были веские аргументы. ‘ Не так часто, как хотелось бы.

Габриэль улыбнулся. - Тебя что-то останавливает?

Черт, подумал Бирн. От этого парня ничего не ускользает. ‘Ты прав. Меня ничто не останавливает. Бирн скомкал вощеную бумагу на столе и ловко бросил ее в ближайшую банку. ‘ Знаешь что, я уйду, если ты уйдешь.

‘Хорошо’.

Парень занес кулак для удара. Они делали успехи.

На этот раз Бирн высадил Габриэля у приемной семьи. Подъехал прямо к парадному входу, огромный, как живая. Бирн вышел, обошел машину. Он знал, что за ним наблюдают. На углу стояли двое беглецов. Он обернулся и посмотрел на многоквартирный дом через дорогу. Он увидел тень в окне на третьем этаже. К тому времени, как Бирн открыл дверь для Габриэля, он увидел, как парень на углу скрылся из виду, доставая свой мобильный телефон. Если и был какой-то детективный седан без опознавательных знаков в этой части города, то это была полицейская машина с четкими опознавательными знаками.

Бирн и Габриэль поднялись по ступенькам к входной двери.

‘Итак, я позвоню тебе в ближайшие пару дней или что-то вроде того?" Спросил Бирн.

‘Круто’.

К тому времени, когда Бирн вернулся на улицу, он увидел одного из головорезов с угла, стоявшего за его машиной. Парень пытался выглядеть непринужденно, незаметно. Но Бирн мог видеть, что у него в руке был сотовый телефон, и что передняя часть телефона была направлена на заднюю часть модели Taurus, выпущенной департаментом. Парень пытался сфотографировать номерной знак Бирна.

‘Я могу тебе чем-нибудь помочь?’

Парень, казалось, был удивлен скоростью, с которой Бирн спустился по ступенькам и пересек тротуар. Прежде чем он смог остановить себя, парень бросил взгляд на окно третьего этажа на другой стороне улицы, затем снова на Бирна.

‘Просто переходил улицу, чувак", - сказал парень.

- Ты имеешь в виду, что Джей переходит улицу. Теперь это незаконно. Ты же не хочешь нарушать закон, не так ли?

Бирн откинул подол своего пальто, обнажив значок на поясе. Он знал, что парень уже знает, что он коп, но никогда не помешает показать свои силы. Парень попытался выдержать взгляд Бирна, но через секунду сдался. Он медленно попятился к бордюру, затем повернулся и побрел к углу. Прежде чем вернуться в машину, Бирн проверил окно на противоположной стороне улицы. Теперь штора была опущена.

Затем Бирн взглянул на приемную семью. Габриэль стоял в окне гостиной. Он видел весь обмен репликами. Бирн поднял руку, чтобы помахать. К облегчению Бирна, Габриэль помахал в ответ.

Бирн проскользнул в машину, подождал, пока она не влилась в поток машин. Он посмотрел на пассажирское сиденье. Там он увидел маленький белый предмет и не смог сдержать улыбки.

Это был орел-оригами.

Бирн подъехал к больнице Святого Дамиана и припарковался через дорогу. Здание все еще было местом преступления, все еще обнесенное ярко-желтой лентой.

Я дам тебе венец жизни.

Эти слова пришли к нему в тот день, когда они нашли молитвенную карточку в церкви Святой Аделаиды. Откуда он знал, что корона относится к колокольне? Как он догадался послать Джоша посмотреть туда?

По правде говоря, он этого не делал. Ни с какой уверенностью. У него было такое чувство, и оно было правильным.

Но никаких ощущений, подобных этому, у него не возникало по поводу больницы Святого Дамиана. Пока нет. По какой-то причине он не мог избавиться от мысли, что внутри этой старой каменной церкви есть еще одна подсказка, визитная карточка, указывающая, где искать дальше. Он подумал, что скоро вернется в это место. Или, может быть, он нашел бы себя здесь.

К тому времени, как Бирн добрался до Восьмой улицы, его пейджер завибрировал в четвертый раз. Это была Джессика. Он достал телефон и быстро набрал ее номер. Она ответила через пол гудка.

‘Что случилось?’ Спросил Бирн.

‘Мы нашли мать ребенка’.

‘Как вы ее выследили?’

Джессика рассказала ему о своем визите в клинику.

‘Где ты?’ Спросил Бирн.

‘Двенадцатая улица и Лихай’.

‘Я заеду за тобой’.

Когда Бирн приблизился к углу Двенадцатой и Лихай, он увидел, что Джессика ходит взад-вперед. Она ходила взад-вперед, только когда была расстроена. Для Джессики это было все равно что открыть паровой клапан. Бирн притормозил, Джессика села в машину.

Бирн указал на ветхое здание.

‘Это клиника?’ - спросил он.

‘Да", - сказала Джессика. Она рассказала ему о Теде Кокрейне и остальных деталях, которые узнала в клинике.

‘Этот ЛПН лечил ребенка?’

‘Он сказал, что они подозревали какое-то насилие, но не могли быть уверены’.

‘Какого рода насилие?’

‘У ребенка был синяк на задней стороне одной из ног. По фотографии трудно было определить’.

Когда они ехали в сторону Пятой улицы, Джессика обнаружила, что сжала руки в кулаки. Это не осталось незамеченным для Бирна. Он на мгновение положил руку ей на предплечье. Она знала, что он пытался донести. Вы идете на собеседование в гневе, а выходите ни с чем.

‘Когда я узнала имя матери, я сообщила об этом", - сказала Джессика, пытаясь успокоиться. ‘Этим занималась Мария’.

‘У матери есть простыня?’

‘Судимости нет. Но ее несколько раз помещали в психиатрическую больницу из-за психических расстройств’.

‘Насколько все плохо?"

‘Однажды это длилось больше месяца’.

‘Другими словами...’

‘Да", - сказала Джессика. ‘Плохо’.

‘Почему ты думаешь, что это наш ребенок?’

Джессика достала из своего портфолио цветную фотографию, которую дал ей Тед Кокрейн. На красном светофоре Бирн взял ее, изучил.

‘Это она, не так ли?’ Спросила Джессика.

‘Да", - сказал Бирн. ‘Это она’.

СЕМНАДЦАТЬ

Жилой дом представлял собой невысокое здание из коричневого кирпича на Пятой улице. Джессика и Бирн припарковали машину, вошли. Здесь не было бронированной двери, через которую их нужно было впускать. Джессика заметила, что многие почтовые ящики в вестибюле были взломаны и помяты. На старой этикетке Dymo квартира Роллинзов была обозначена как номер шесть.

Когда они завернули за угол на втором этаже, направляясь к последней квартире слева, они почувствовали запах. Это было безошибочно. Зловоние смерти заполнило коридор.

‘Я позову управляющего", - сказал Бирн.

Джессика натянула воротник пальто на нос и рот и осторожно подошла к двери квартиры номер шесть. Она постучала, прислушалась. Ничего. Она постучала еще раз, представилась.

Никто не подошел к двери.

Джессика снова приложила ухо к двери и прислушалась. Изнутри слабо доносилась музыка. Это была детская песенка, которую она помнила со своего детства. Из-за того, что звук был таким слабым, она не могла точно определить, что это за звук, хотя он и был знакомым. Она сомневалась, что это радио. Звук был скрипучим, как старая пластинка из другой эпохи.

Кроме этого звука, она ничего не слышала — ни голосов, ни телевизора, ни шагов по квартире. Она положила руку на дверную ручку, слегка повернула ее. Дверь была заперта. На двери не было засовов, только старая замочная скважина в виде скелета.

Она посмотрела в конец коридора. Она была одна. Прикрывая рот и нос воротником пальто, она опустилась на одно колено и заглянула в замочную скважину. Она мало что могла разглядеть, но, приблизив лицо к маленькому отверстию, почувствовала гораздо более сильный запах разлагающейся плоти.

В этой квартире был труп.

Несколько секунд спустя Бирн вышел в коридор с пожилым мужчиной, который, как предположила Джессика, был управляющим зданием. На нем было теплое пальто и шерстяные варежки с ворсом. На голове у него была грязная бейсболка.

Джессика прошла половину коридора, чтобы встретить их.

‘Эдвард Турчек, это мой напарник, детектив Бальзано’.

Мужчина буркнул что-то в знак приветствия.

‘ Не могли бы вы сказать нам, кто живет в квартире номер шесть? - Спросила Джессика.

‘Просто старый Дюк Роллинз", - сказал Турчек.

‘Один?’

Он покачал головой. ‘ Иногда с ним живет его внучка. Когда ее нет дома. … ты знаешь.

‘Нет, мы не знаем", - ответила Джессика. ‘Почему бы тебе нам не рассказать?’

‘Ну, просто она немного ... ну, ты знаешь’. Мужчина сделал вращательное движение у виска с правой стороны головы, универсальный жест рукой, означающий "сумасшедшая".

‘Ты говоришь об Адрии? Адрия Роллинз?’

‘Да", - сказал Турчек. ‘Так ее зовут. Адрия’.

- И ты говоришь, у нее какие-то проблемы с психическим здоровьем? - Спросила Джессика.

Мужчина фыркнул от смеха. К нему никто не присоединился. Он прочистил горло. ‘ Да. Можно и так сказать.

- И вы говорите, что она внучка этого человека? А не его правнучка? - Спросила Джессика.

‘Внучка, правнучка, я не знаю. Дюк довольно старый’.

‘Кто-нибудь из соседей жаловался на запах?’

Турчек скривился. ‘ Какой запах?

Джессика посмотрела на Бирна в ответ. ‘ Когда вы в последний раз видели, чтобы кто-нибудь входил в эту квартиру или выходил из нее?

- Думаю, не скоро. Я здесь в основном занимаюсь своими делами.

Джессика посмотрела на облупившуюся краску на стенах, потрескавшееся и заклеенное скотчем окно в конце коридора, контрабандные электрические провода и провода кабельного телевидения, прикрепленные к потолку, неровные доски пола в коридоре.

Держу пари, что так оно и есть , подумала Джессика.

‘ Вы не знаете, мистер Роллинз или Адрия сейчас дома? - Спросила Джессика.

‘Без понятия", ’ сказал мужчина. ‘Вы стучали?’

Глаза Джессики прожигали дыру во лбу мужчины до тех пор, пока он не отвел взгляд.

‘Нам нужно попасть в эту квартиру’, - сказала она. ‘У вас есть мастер-ключ?’

Мужчина провел рукой по заросшему щетиной подбородку. ‘ Не знаю, позволено ли мне это делать.

Бирн сделал шаг к мужчине, прижимая его к стене.

‘Я просматриваю полдюжины нарушений строительных норм, и это только то дерьмо, которое я вижу отсюда", - сказал Бирн. Теперь, основываясь только на запахе, который вы, похоже, не в состоянии учуять, мы можем взломать эту дверь. Это вполне вероятная причина. Если вы хотите потратить остаток дня на устранение повреждений, тогда разберитесь с L & I, с которой я собираюсь связаться прямо сейчас, добро пожаловать. Ваш звонок. ’

"У меня здесь ключ", - сказал мужчина. Но он не двинулся с места.

Когда Бирн шагнул в сторону, мужчина почти побежал в конец коридора. Он вставил ключ в замок, повернул его. Он приоткрыл дверь на несколько дюймов, скользнул в сторону.

Джессика и Бирн подошли к двери. Джессика снова постучала, на этот раз в косяк. Никаких шагов. Только детская песенка, которая зазвучала снова.

Бирн толкнул дверь. ‘ Полиция Филадельфии! - сказал он.

Ответа нет.

Перед ними, у дальней стены, стоял старый диван цвета клюквы. На нем лежали три или четыре грязно-серых простыни и пара плоских подушек с большими жирными пятнами в центре. Перед диваном стоял выщербленный журнальный столик из клена со стопкой пластиковых подносов от нескольких десятков приготовленных в микроволновке обедов. Слева стоял винтажный консольный телевизор 1970-х годов, настроенный на игровое шоу, звук полностью приглушен.

Откуда-то из глубины квартиры по-прежнему доносилась детская песенка. Теперь, оказавшись внутри, Джессика узнала песню ‘A Smile and a Ribbon’, старую детскую песенку 1950-х годов, которую она часто играла. Звук, казалось, доносился из спальни в конце коридора.

Джессика обернулась и увидела суперинтенданта, стоящего в дверях. Он никак не отреагировал на состояние квартиры и, казалось, все еще не мог почувствовать ужасающий запах разлагающейся плоти.

‘Мы дадим вам знать, если нам понадобится что-нибудь еще", - сказала Джессика.

Мужчина поднял глаза, пожал плечами и пошел по коридору.

Слева от гостиной была дверь на кухню. В потолке горел свет, и через дверной проем Джессика могла видеть гору грязных кастрюль и тарелок, переполнявших раковину. Кастрюлям было по меньшей мере пятьдесят лет, и они напомнили Джессике кухонную утварь ее бабушки. Сопровождаемая Бирном, она осторожно прошла через дверной проем и заглянула внутрь. Электрическая плита была включена, все четыре конфорки светились ярко-красным. В квартире было холодно, поэтому Джессика решила, что плита включена для обогрева. Она едва согревала один угол крошечной кухни.

Они пересекли гостиную и пошли по коридору. Первая дверь слева вела в ванную. Двери там не было. Джессика заглянула внутрь и в мрачном сером свете, проникающем через полупрозрачное окно, увидела унылое состояние комнаты. В углу были свалены в кучу тряпки и полотенца, унитаз без слива, занавески для душа не было. Ванну не мыли годами.

Две двери в конце коридора явно вели в спальни. Ужасный запах доносился из спальни слева; музыка из спальни справа.

Джессика подошла к двери справа, в то время как Бирн постучал в дверь слева.

‘Полиция Филадельфии’, - сказал он. ‘Мы входим’.

Он посмотрел на Джессику. Их взгляды встретились. На безмолвных трех Берн протянул руку, повернул дверную ручку влево. Он распахнул дверь и отступил в сторону.

Никто не проходил через нее.

В комнате у окна стояла односпальная кровать, застеленная старым армейским одеялом. Повсюду валялись журналы, газеты, мусор из фаст-фуда и грязная одежда. На кровати, под простынями, лежал старик. Судя по запаху разлагающейся плоти, он был мертв больше недели. Простыня на нем была испачкана мочой и калом. Бирн вошел, прижимая галстук к носу и рту. Он распахнул дверцу шкафа. Там висела пара поношенных блестящих костюмов 1950-х годов. Внизу пара парадных туфель, покрытых толстым слоем пыли.