Он завидовал Бирну так же сильно, как и ненавидел его.

Мужчина был худощавого телосложения, с маленькими руками и ногами, редеющими каштановыми волосами. Он носил темное пальто, был обычным во всех отношениях, за исключением своей склонности к трауру, неожиданной и нежелательной способности, которую он никогда бы не поверил, что она возможна на данном этапе его жизни.

Для Мэтью Кларка горе мертвым грузом осело где-то внизу живота. Его кошмар начался в тот момент, когда Антон Кроц забрал свою жену из той кабинки. Он никогда не забудет руку своей жены на спинке кабинки, ее бледную кожу и накрашенные ногти. Ужасающий блеск ножа у ее горла. Адский рев винтовки офицера спецназа. Кровь.

Мир Мэтью Кларка катился по наклонной. Он не знал, что принесет следующий день и как он сможет жить дальше. Он не знал, как заставить себя сделать самые простые вещи: заказать завтрак, позвонить по телефону, оплатить счет, забрать вещи из химчистки.

Платье Лоры сдали в химчистку.

Приятно тебя видеть, сказали бы они. Как там Лора?

Мертвы.

Убиты.

Он не знал, как он отреагирует в этих неизбежных ситуациях. Кто вообще мог знать? Чему его учили для этого? Найдет ли он достаточно храброе лицо, чтобы ответить? Она же не умерла от рака груди, или лейкемии, или опухоли мозга. У него не было времени подготовиться. Ей перерезали горло в закусочной, это была самая унизительная публичная смерть из всех возможных. И все это под бдительным присмотром полицейского управления Филадельфии. И теперь ее дети будут доживать свои жизни без нее. Их матери не стало. Его лучший друг ушел. Как можно смириться со всем этим?

Несмотря на все эти неопределенности, Мэтью Кларк был уверен в одном. Один факт был для него столь же очевиден, как знание того, что реки впадают в море, столь же ясен, как хрустальный кинжал печали в его сердце.

Кошмар детектива Кевина Фрэнсиса Бирна только начинался.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СОЛОВЕЙ

11

"Крысы и кошки".

"А?"

Роланд Ханна на мгновение закрыл глаза. Всякий раз, когда Чарльз говорил "ха", это было равносильно скрежету ногтями по классной доске. Так было долгое время, с тех пор, как они были детьми. Чарльз был его сводным братом, медлительным по отношению к миру, солнечным по мировоззрению и поведению. Роланд любил этого человека так сильно, как никогда никого в своей жизни.

Чарльз был моложе Роланда, сверхъестественно силен и беззаветно предан. Он не раз доказывал, что отдаст свою жизнь за Роланда. Вместо того, чтобы в тысячный раз отчитать сводного брата, Роланд продолжил. Выговора не было, а Чарльза очень легко обидеть. "Это все, что есть", - сказал Роланд. "Ты либо крыса, либо кошка. Больше ничего нет".

"Нет", - сказал Чарльз, полностью соглашаясь. Таков был его путь. "Больше ничего".

"Напомни мне, чтобы я взял это на заметку".

Чарльз кивнул, плывя по течению от этой концепции, как будто Роланд только что расшифровал Розеттский камень.

Они ехали на юг по шоссе 299, приближаясь к территории управления дикой природы Миллингтон в Мэриленде. Погода в Филадельфии была зверски холодной, но здесь зима была немного мягче. Это было хорошо. Это означало, что почва еще не сильно промерзла.

И хотя это была хорошая новость для двух мужчин в передней части фургона, вероятно, это была худшая новость из всех для человека, лежащего лицом вниз на заднем сиденье, человека, у которого день с самого начала складывался не очень хорошо. РОЛАНД ХАННА БЫЛ высоким и гибко мускулистым, точен в выражениях, хотя никогда не получал официального образования. Он не носил украшений, коротко стригся, его тело было чистым, одежда скромной и хорошо отглаженной. Он был родом из Аппалачей, из семьи графства Летчер, штат Кентукки, матери и отца, чья родословная и криминальное прошлое можно было проследить до впадин горы Гельвеция, не дальше. Когда Роланду было четыре года, его мать ушла от Джубала Ханны - жестокого человека, который неоднократно наказывал свою жену и ребенка - и перевезла сына в Северную Филадельфию. В частности, в район, известный насмешливо, но довольно точно, как Бесплодные земли.

В течение года Артемизия Ханна вышла замуж за человека гораздо худшего, чем ее первый муж, человека, который контролировал каждый аспект ее жизни, человека, который подарил ей двоих ущербных детей. Когда Уолтон Ли Уэйт был убит во время неудачного ограбления в Northern Liberties, Артемизия - изначально женщина с хрупким психическим здоровьем, женщина, которая смотрела на мир через призму растущего безумия, - опустилась до бутылки, до членовредительства всех видов, до ласки самого дьявола. К двенадцати годам Роланд заботился о своей семье, выполняя разную случайную работу, многие из которых были криминальными, уклоняясь от полиции, социальных служб, банд. Каким-то образом он пережил их всех.

В пятнадцать лет, не имея собственного выбора, Роланд Ханна нашел новый путь.

Мужчину, которого Роланд и Чарльз перевезли из Филадельфии, звали Бэзил Спенсер. Он приставал к молодой девушке.

Спенсер было сорок четыре года, она была очень толстой и столь же сверхобразованной, юристом по недвижимости в Бала-Синвиде, список клиентов которой состоял в основном из пожилых и богатых вдов Основной линии. Его вкус к молодым девушкам был известен много лет назад. Роланд понятия не имел, сколько раз Спенсер проделывал эту непристойную вещь, но это действительно не имело значения. В этот день, в это время, они собирались во имя одного конкретного невинного человека.

К девяти часам утра солнце пробилось сквозь верхушки деревьев. Спенсер опустилась на колени рядом со свежевырытой могилой, ямой примерно четырех футов глубиной, трех футов шириной и шести футов длиной. Его руки были связаны за спиной прочной бечевкой. Несмотря на холод, его одежда промокла от пота.

"Вы знаете, кто я, мистер Спенсер?" Спросил Роланд.

Спенсер поднял голову, огляделся, явно опасаясь собственного ответа. Правда заключалась в том, что он не знал точно, кто такой Роланд - он никогда не видел его, пока полчаса назад с глаз не сняли повязку. В конце концов Спенсер сказала: "Нет".

"Я - другая тень", - ответил Роланд. В его голосе слышались малейшие следы кентуккийского наречия его матери, хотя он давно сменил ее акцент на улицах Северной Филадельфии.

"Это ... это что?" Спросила Спенсер.

"Я - пятно на рентгеновском снимке другого человека, мистер Спенсер. Я - машина, которая проезжает на красный свет сразу после того, как вы проезжаете перекресток. Я - руль, который отказал на предыдущем рейсе. Вы никогда не видели моего лица, потому что до сегодняшнего дня я был тем, что случается со всеми остальными ".

"Ты не понимаешь", - сказала Спенсер.

"Просвети меня", - ответил Роланд, гадая, какую сложную историю он услышит на этот раз. Он взглянул на часы. "У тебя одна минута".

"Ей было восемнадцать", - сказала Спенсер.

"Ей еще нет тринадцати".

"Это безумие! Ты видел ее?"

"У меня есть".

"Она была согласна. Я ни к чему ее не принуждал".

"Это не то, что я слышал. Я слышал, ты отвел ее в подвал в своем доме. Я слышал, ты держал ее в темноте, кормил наркотиками. Это был амилнитрит? Попперы, как вы их называете?"

"Ты не можешь этого сделать", - сказала Спенсер. "Ты не знаешь, кто я".

"Я точно знаю, кто вы. Важнее то, где вы находитесь. Оглянитесь вокруг. Вы посреди поля, ваши руки связаны за спиной, вы умоляете сохранить вам жизнь. Чувствуете ли вы, что выбор, который вы сделали в этой жизни, сослужил вам хорошую службу?"

Ответа нет. Никто не ожидал.

"Расскажи мне о парке Фэрмаунт", - попросил Роланд. "Апрель 1995 года. Две девочки".

"Что?"

"Признайтесь в том, что вы сделали, мистер Спенсер. Признайтесь в том, что вы сделали тогда, и, возможно, вы переживете этот день ".

Спенсер перевела взгляд с Роланда на Чарльза и обратно. "Я не понимаю, о чем ты говоришь".

Роланд кивнул Чарльзу. Чарльз взял лопату. Бэзил Спенсер заплакал.

"Что ты собираешься со мной делать?" Спросила Спенсер.

Не говоря ни слова, Роланд пнул Бэзила Спенсера в грудь, опрокинув мужчину обратно в могилу. Когда Роланд шагнул вперед, он почувствовал запах фекалий. Бэзил Спенсер испачкался. Они все испачкались.

"Вот что я сделаю для вас", - сказал Роланд. "Я поговорю с девушкой. Если она действительно была добровольным участником, я вернусь и заберу тебя, и ты вынесешь из этого опыта величайший урок в своей жизни. Если нет, что ж, возможно, ты сможешь найти выход. Возможно, и нет."

Роланд полез в свою спортивную сумку и достал длинный шланг из ПВХ. Пластиковая трубка была гофрированной, типа "гусиная шея", диаметром один дюйм и длиной четыре фута. На одном конце был насажен мундштук, похожий на те, что используются для тестирования легких. Роланд поднес трубку к лицу Бэзила Спенсера. "Зажми ее зубами".

Спенсер повернул голову, реальность момента была слишком велика, чтобы ее вынести.

"Поступай как знаешь", - сказал Роланд. Он забрал шланг.

"Нет!" - закричала Спенсер. "Я хочу этого!"

Роланд поколебался, затем снова провел шлангом по лицу Спенсера. На этот раз Спенсер крепко зажал мундштук зубами.

Роланд кивнул Чарльзу, который положил лавандовые перчатки на грудь мужчины, затем начал сгребать землю в яму. Когда он закончил, трубопровод торчал из земли примерно на пять или шесть дюймов. Роланд слышал неистовый влажный вдох и выдох воздуха через узкую трубку, звук, похожий на звук всасывающей трубки в кабинете дантиста. Чарльз утрамбовал грязь. Они с Роландом подошли к фургону.

Несколько минут спустя Роланд подогнал машину к могиле и оставил мотор включенным. Он вышел, достал из багажника длинный резиновый шланг, на этот раз большего диаметра, чем пластиковая трубка с гусиной шеей. Он обошел фургон сзади и приладил один конец к выхлопной трубе. Другой конец он приладил к трубе, торчащей из земли.

Роланд прислушался, подождал, пока сосущие звуки не начали затихать, на мгновение его мысли перенеслись туда, где много лет назад две юные девушки скакали по берегу Виссахикона, а над ними сияло золотое солнце Божьего ока.

Прихожане были одеты во все самое лучшее: восемьдесят один человек поужинал в маленькой церкви на Аллегейни-авеню. Воздух был насыщен запахами цветочных духов, табака и немалого количества виски из пансиона.

Пастор вышел из задней комнаты под звуки "Это день, который сотворил Господь" из хора из пяти человек. Вскоре за ним последовал его дьякон. Вильма Гудлоу взяла на себя ведущую вокальную партию; ее звучный голос - настоящее благословение свыше.

При виде пастора прихожане вскочили на ноги. Воцарился благой Господь.

Через несколько мгновений пастор вышел на трибуну, поднял руку. Он подождал, пока стихнет музыка, пока его паства не рассядется, пока дух не поведет его. Как всегда, это произошло. Он начал медленно. Он построил свое послание так, как строитель может возводить дом - раскопки греха, фундамент из Священных Писаний, прочные стены хвалы, увенчанные венчающей крышей из славной дани. Через двадцать минут он принес его домой.

"Но не заблуждайтесь на этот счет, в мире много тьмы", - сказал пастор.

"Тьма", - эхом отозвался кто-то.

"О да", - продолжил пастор. "О боже, да. Это темное и ужасное время".

"Да, сэр".

"Но тьма - это не тьма для Господа".

"Нет, сэр".

"Вовсе не тьма".

"Нет".

Пастор обошел кафедру. Он сложил руки в молитве. Некоторые из прихожан встали. "В Послании к Ефесянам 5: 11 говорится: "Не участвуйте в бесплодных деяниях тьмы, но лучше разоблачайте их".

"Да, сэр".

"Павел говорит: "Все, что обнажается светом, становится видимым, а где все видно, там есть свет". "

"Свет".

Несколько мгновений спустя, к концу проповеди, прихожане пришли в смятение. Запели тамбурины.

Пастор Роланд Ханна и дьякон Чарльз Уэйт были в огне. В этот день на небесах появились новости, и новая страница "Церкви Божественного пламени" стала историей.

Пастор обдумал свое собрание. Он подумал о Бэзиле Спенсере, о том, как тот узнал об ужасных деяниях Спенсера. Люди многое расскажут своему пастору. Включая детей. Он слышал много истин из уст детей. И он обратится к ним всем. Со временем. Но было нечто, что было застойной черной водой в его душе более десяти лет, что-то, что поглощало каждую унцию радости в его жизни, что-то, что просыпалось с ним, ходило с ним, спало с ним и молилось с ним. Где-то там был человек, у которого украли его дух. Роланд подбирался к нему все ближе. Он чувствовал это. Скоро он найдет ту, которая ему нужна. До тех пор, как и в прошлом, он будет выполнять Божью работу.

Голоса хора возвысились в едином восхвалении. Стропила затряслись от почтения. "Бримстоун" в этот день заискрит и вспыхнет, - подумал Роланд Ханна.

О боже, да.

День, который воистину сотворил Господь.

12

Святой Серафим представлял собой высокое узкое строение на Шестой улице в Северной Филадельфии. Церковь, основанная в 1897 году, с кремовой лепниной на фасаде, высокими башенками и золотыми луковичными куполами над ними, представляла собой внушительное сооружение, одну из старейших русских православных церквей в Филадельфии. Джессика, выросшая в римско-католической семье, мало что знала об ортодоксальных христианских религиях. Она знала, что в практике исповеди и причастия есть сходство, но не более того.