Бирн присутствовал на наблюдательном совете и пресс-конференции по поводу инцидента в закусочной. Наблюдательный совет был обязательным, пресс-конференция - нет. Но Джессика никогда не видела, чтобы Бирн уклонялся от своих действий. Он был бы там, впереди и в центре, значок начищен, обувь начищена до блеска. Казалось, что семьи и Лоры Кларк, и Антона Кротца считали, что полиции следовало по-другому разобраться в сложной ситуации. Пресса была повсюду вокруг этого. Джессика хотела быть там в знак поддержки, но ей было приказано продолжать расследование. Кристина Джакос заслуживала своевременного расследования. Не говоря уже о вполне реальном беспокойстве по поводу того, что ее убийца все еще на свободе.

Джессика и Бирн встретятся позже в тот же день, и она проинформирует его о любых событиях. Если будет поздно, они встретятся на поминках Финнигана. В тот вечер у детектива должна была состояться вечеринка в честь выхода на пенсию. Копы никогда не пропускают вечеринку в честь выхода на пенсию.

Джессика позвонила в церковь и договорилась о встрече с отцом Грегори Пановым. Пока Джессика проводила собеседование, Джош Бонтраджер обследовал территорию, прилегающую к церкви.

Джессика дала молодому священнику лет двадцать пять или около того. Он был жизнерадостен, чисто выбрит, одет в черные брюки и черную рубашку. Она протянула ему визитку и представилась. Они пожали друг другу руки. В его глазах блеснули искорки, намекавшие на озорство.

"Как мне тебя называть?" Спросила Джессика.

"С отцом Грегом все будет в порядке".

С тех пор, как она себя помнила, Джессика вела себя подобострастно-почтительно с мужчинами в рясе. Священники, раввины, служители. При ее работе это было рискованно - духовенство, безусловно, могло быть так же виновно в преступлении, как и любой другой, - но, похоже, она ничего не могла с этим поделать. Менталитет католической школы был глубоко укоренившимся. Больше похоже на вбитые.

Джессика достала свой блокнот.

"Я так понимаю, Кристина Джакос была здесь волонтером", - сказала Джессика.

"Да. Я верю, что она все еще такая". У отца Грега были темные, умные глаза, легкие морщинки от смеха. Выражение его лица сказало Джессике, что время ее глагола не ускользнуло от него. Он пересек комнату, подошел к двери, открыл ее. Он кого-то позвал. Через несколько секунд вошла симпатичная светловолосая девушка лет четырнадцати или около того, тихо заговорила с ним по-украински. Джессика услышала, как упомянули имя Кристины. Девушка ушла. Вернулся отец Грег.

"Кристины сегодня здесь нет".

Джессика собрала все свое мужество, чтобы сказать то, что должна была сказать. Труднее было сказать это в церкви. "Боюсь, у меня плохие новости, отец. Кристину убили".

Отец Грег побледнел. Он был священником в центре города, в суровом районе Северной Филадельфии, и поэтому, вероятно, был готов к таким новостям, но это не означало, что они когда-либо давались легко. Он посмотрел на визитку Джессики. - Вы из отдела по расследованию убийств.

"Да".

"Вы хотите сказать, что ее убили?"

"Да".

Отец Грег на мгновение уставился в пол, закрыл глаза. Он поднес руку к сердцу. Глубоко вздохнув, он поднял глаза и спросил: "Чем я могу помочь?"

Джессика подняла свой блокнот. "У меня всего несколько вопросов".

"Все, что вам нужно". Он указал на пару стульев. "Пожалуйста". Они сели.

"Что ты можешь рассказать мне о Кристине?" Спросила Джессика.

Отец Грег помолчал несколько минут. "Я не знал ее так хорошо, но могу сказать вам, что она была очень общительной", - сказал он. "Очень щедрой. Она действительно понравилась здешним детям".

"Что именно она здесь делала?"

"Она помогала на занятиях воскресной школы. В основном в роли ассистентки. Но она была готова сделать практически все".

"Например".

"Ну, готовясь к нашему рождественскому концерту, она, как и многие волонтеры, рисовала декорации, шила костюмы, помогала собирать декорации".

"Рождественский концерт?"

"Да".

"И этот концерт состоится на этой неделе?"

Отец Грег покачал головой. "Нет. Наши Божественные литургии в День Святого Валентина совершаются по юлианскому календарю".

Юлианский календарь вроде как напомнил Джессике о чем-то, но она не могла вспомнить, о чем именно. "Боюсь, я с этим не знаком".

"Юлианский календарь был введен Юлием Цезарем в 46 году до нашей эры. Иногда его обозначают словом OS, что означает Старый стиль. К сожалению, для многих наших молодых прихожан OS означает Операционную систему. Боюсь, юлианский календарь безнадежно устарел в мире компьютеров, мобильных телефонов и DirecTV."

"Значит, вы не празднуете Рождество двадцать пятого декабря?"

"Нет", - сказал он. "Я не специалист в этих вопросах, но, насколько я понимаю, в отличие от григорианского календаря, в юлианском календаре из-за солнцестояний и равноденствий полные сутки отмечаются каждые 134 года или около того. Таким образом, мы празднуем Рождество седьмого января."

"А", - сказала Джессика. "Хороший способ узнать о распродажах после Рождества". Она пыталась поднять настроение. Она надеялась, что не проявила неуважения.

Улыбка озарила лицо отца Грега. Он действительно был красивым молодым человеком. "И пасхальные конфеты тоже".

"Ты можешь узнать, когда Кристина была здесь в последний раз?" Спросила Джессика.

"Конечно". Он встал, подошел к огромному календарю, прикрепленному к стене за его столом. Он просмотрел даты. "Сегодня была бы неделя назад".

"И с тех пор вы ее не видели?"

"Я этого не делал".

Джессике пришлось перейти к самой сложной части. Она не была уверена, как к этому подступиться, поэтому сразу перешла к делу. "Вы знаете кого-нибудь, кто, возможно, хотел причинить ей вред? Отвергнутый поклонник, бывший парень, что-то в этом роде? Возможно, кто-то здесь, в церкви?"

Отец Грег нахмурился. Было ясно, что он не хотел думать ни о ком из своей паствы как о потенциальном убийце. Но, казалось, в нем чувствовалась древняя мудрость, смягченная сильным чувством улицы. Джессика была уверена, что он разбирался в обычаях города, в темных побуждениях сердца. Он обошел дальний конец своего стола, сел обратно. "Я не так уж хорошо ее знал, но люди болтают, да?"

"Конечно".

"Я понимаю, что, какой бы веселой она ни была, в ней была печаль".

"Как же так?"

"Казалось, что она могла бы раскаяться. Возможно, в ее жизни было что-то, что наполняло ее чувством вины".

Соня сказала, что это было так, как будто она делала что-то, за что ей было стыдно.

"Есть идеи, что бы это могло быть?" Спросила Джессика.

"Нет", - сказал он. "Мне жаль. Но я должен сказать вам, что грусть - обычное явление среди украинцев. Мы общительный народ, но у нас была тяжелая история ".

"Вы хотите сказать, что у нее мог быть потенциал причинить себе вред?"

Отец Грег покачал головой. "Я не могу сказать наверняка, но я так не думаю".

"Как ты думаешь, она была из тех людей, которые намеренно подвергают себя опасности? Чтобы рисковать?"

"Опять же, я не знаю. Просто она..."

Он резко остановился, проведя рукой по подбородку. Джессика дала ему возможность продолжить. Он не стал.

"Что ты собирался сказать?" - спросила она.

"У тебя есть несколько минут?"

"Абсолютно".

"Есть кое-что, на что ты должен посмотреть".

Отец Грег поднялся со стула, пересек маленькую комнату. В одном углу стояла металлическая тележка с девятнадцатидюймовым телевизором. Под ней был видеомагнитофон. Отец Грег включил телевизор, затем подошел к застекленному шкафу, полному книг и кассет. Он порылся немного и извлек видеокассету. Он вставил кассету в видеомагнитофон, нажал кнопку ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ.

Несколько мгновений спустя появилось изображение. Это была ручная запись, слабо освещенная. Изображение на экране быстро превратилось в отца Грега. У него были короткие волосы, на нем была простая белая рубашка. Он сидел на стуле в окружении маленьких детей. Он читал им какую-то басню, историю о пожилой паре и их внучке, маленькой девочке, которая умела летать. Позади него стояла Кристина Джакос.

На экране Кристина была одета в выцветшие джинсы и черную толстовку Университета Темпл. Когда отец Грег закончил рассказ, он встал и отодвинул свой стул. Дети собрались вокруг Кристины. Оказалось, что она учила их народному танцу. Ее ученицами были около дюжины пяти- и шестилетних девочек, очаровательных в своих красных и зеленых рождественских нарядах. Некоторые были одеты в традиционные украинские костюмы. Все девочки смотрели на Кристину, как на сказочную принцессу. Камера переместилась влево и застала отца Грега за видавшим виды спинет-роялем. Он начал играть. Камера снова повернулась к Кристине и детям.

Джессика взглянула на священника. Отец Грег восхищенно смотрел видеозапись. Джессика заметила, что его глаза заблестели.

На видеозаписи все дети следили за медленными, обдуманными движениями Кристины, подражая ее действиям. Джессика не так уж много знала о танцах, но Кристина Джакос, казалось, двигалась с нежной грацией. Джессика не могла не увидеть Софи в этой маленькой группе. Она подумала о том, как Софи часто следовала за Джессикой по дому, подражая ее движениям.

На экране, когда музыка наконец смолкла, маленькие девочки забегали по кругу, в конце концов врезавшись друг в друга и сбившись в хихикающую ярко раскрашенную кучу. Кристина Джакос рассмеялась, помогая им подняться на ноги.

Отец Грег нажал на паузу, заморозив улыбающееся, слегка размытое изображение Кристины на экране. Он снова повернулся к Джессике. Его лицо представляло собой коллаж радости, смятения и тяжелой утраты. "Как вы можете видеть, нам будет ее не хватать".

Джессика кивнула, не находя слов. Она совсем недавно видела Кристину Джакос в позе смерти, ужасно изуродованную. Теперь молодая женщина улыбалась ей. Неловкое молчание нарушил отец Грег.

"Ты была воспитана католичкой", - сказал он.

Это было утверждение, а не вопрос. "Что заставляет тебя так думать?"

Он протянул ей визитку. "Детектив Бальзано".

"Это моя фамилия по мужу".

"А", - сказал он.

"Но да, я была. Являюсь". Она засмеялась. "Я имею в виду, что я все еще католичка".

"Практикуешься?"

Джессика была права в своих предположениях. У православных и католических священников действительно много общего. У них обоих был способ заставить тебя почувствовать себя язычником. "Я стараюсь".

"Как и все мы".

Джессика просмотрела свои записи. "Ты можешь придумать что-нибудь еще, что могло бы нам помочь?"

"Ничего не приходит на ум сразу. Но я спрошу у присутствующих здесь людей, кто знал Кристину лучше", - сказал отец Грег. "Возможно, кто-нибудь что-нибудь знает".

"Я была бы вам очень признательна", - сказала Джессика. "Спасибо, что уделили мне время".

"Всегда пожалуйста. Мне жаль, что это случилось в такой трагический день ".

Надевая пальто у двери, Джессика оглянулась на маленький офис. Мрачный серый свет просачивался сквозь окна со свинцовыми стеклами. Ее последним изображением из "Святого Серафима" был отец Грег; скрестив руки на груди, с задумчивым лицом он наблюдал за стоп-кадром Кристины Джакос.

13

Пресс-конференция была похожа на зоопарк. Она проходила перед Круглым домом, рядом со статуей полицейского, держащего ребенка. Этот вход был закрыт для публики.

Сегодня было около двадцати репортеров - печатных изданий, радио и телевидения. В меню таблоидов: поджаренный полицейский. Средства массовой информации представляли собой слюнявую орду.

Всякий раз, когда офицер полиции был вовлечен в скандальную перестрелку - или в перестрелку, вызвавшую скандал из-за группы с особыми интересами, репортера с тупым топором или по ряду других причин, вызвавших появление заголовков, - департамент полиции был обязан отреагировать. В зависимости от обстоятельств эту задачу могут взять на себя разные респонденты. Иногда это были сотрудники внутренних дел, иногда командующий конкретным районом, иногда даже сам комиссар, если того требовала ситуация и городская политика. Пресс-конференции были столь же необходимы, сколь и раздражали. Это было время для отдела сплотиться ради создания собственного подразделения.

Этой конференцией руководила Андреа Черчилль, инспектор по связям с общественностью. Андреа Черчилл, бывшему патрульному офицеру Двадцать шестого округа, было за сорок, и Бирн не раз видел, как она взглядом своих ледяных голубых глаз пресекала неуместные расспросы. За время своей работы на улице она получила шестнадцать наград за заслуги, пятнадцать благодарностей, шесть наград Братского ордена полиции и премию Дэнни Бойла. Для Андреа Черчилл стая крикливых, кровожадных репортеров была Вкусным пирожным на завтрак.

Бирн стоял у нее за спиной. Справа от него был Айк Бьюкенен. Позади него, свободным полукругом, стояли семь других детективов, лица на местах, челюсти крепко сжаты, значки спереди. Температура была около пятнадцати градусов. Они могли бы провести конференцию в вестибюле Roundhouse. Решение заставить кучу репортеров ждать на холоде не прошло незамеченным ни для кого. Конференция, к счастью, подходила к концу.

"Мы уверены, что детектив Бирн следовала процедуре в соответствии с буквой закона в ту ужасную ночь", - сказал Черчилль.