Главными детективами по этому делу были Тед Кампос и Бобби Лаурия. Эти двое были партнерами всегда. Старое клише о том, что нужно заканчивать предложения друг за друга, было правдой, но с Тедом и Бобби все выходило за рамки этого. Однажды они даже ходили по магазинам порознь и купили одинаковые галстуки. Когда они узнали об этом, то, конечно, никогда их не носили. Они не были в восторге от рассказываемой истории, если уж на то пошло. Все это было чересчур для пары крутых парней старой школы, таких как Бобби Лаурия и Тед Кампос.

Бирн, Джессика и Джош Бонтраджер притормозили и увидели пару стоящих в секторе машин, примерно в пятидесяти ярдах друг от друга, перегородивших дорогу. Место происшествия находилось далеко к югу от первых двух жертв, почти в месте слияния рек Шайлкилл и Делавэр, в тени моста Платт.

Тед Кампос встретил трех детективов на обочине дороги. Бирн представил его Джошу Бонтраджеру. На месте происшествия был фургон криминалистов, а также Том Вейрич из офиса судмедэксперта.

"Что у нас есть, Тед?" Спросил Бирн.

"У нас есть ДОА женского пола", - сказал Кампос.

"Задушили?" Спросила Джессика.

"Похоже на то". Он указал в сторону реки.

Тело лежало на берегу реки, у подножия умирающего клена. Когда Джессика увидела тело, ее сердце упало. Это было то, чего она боялась, и теперь это произошло. "О нет".

Труп принадлежал ребенку. Не более тринадцати или около того лет. Ее хрупкие плечи были вывернуты под неестественным углом, туловище было покрыто листьями и мусором. На ней тоже было длинное винтажное платье. На шее у нее было что-то похожее на такой же нейлоновый пояс.

Том Вейрич стоял рядом с телом, диктуя заметки.

"Кто ее нашел?" Спросил Бирн.

"Охранник", - сказал Кампос. "Спустился покурить. Парень - гребаная развалина".

"Когда?"

"Около часа назад. Но Том думает, что эта женщина была здесь какое-то время".

Это слово потрясло всех. - Женщина? - Спросила Джессика.

Кампос кивнул. "Я подумал то же самое", - сказал он. "И она мертва уже некоторое время. Там много разложения".

К ним подошел Том Вейрич. Он снял латексные перчатки и надел кожаные.

"Это не ребенок?" Спросила Джессика. Она была ошеломлена. Жертва не могла быть намного выше четырех футов.

"Нет", - сказал Вейрих. "Она маленькая, но зрелая. Ей, вероятно, было около сорока".

"Итак, как ты думаешь, сколько она здесь пробыла?" Спросил Бирн.

"Я думаю, неделю или около того. Здесь невозможно сказать".

"Это случилось до убийства в Шомонте?"

"О, да", - сказал Вейрич.

Два офицера из криминалистического подразделения вышли из фургона и направились к берегу реки. Джош Бонтраджер последовал за ними.

Джессика и Бирн наблюдали, как команда оцепляла место преступления и периметр. До дальнейшего уведомления это было не их дело и даже официально не было связано с двумя убийствами, которые они расследовали.

"Детективы", - окликнул их Джош Бонтраджер.

Кампос, Лаурия, Джессика и Бирн спустились к берегу реки. Бонтраджер стоял примерно в пятнадцати футах от тела, чуть выше по течению.

"Смотри". Бонтраджер указал на участок за низкорослым кустарником. В земле лежал предмет, настолько неуместный в этой обстановке, что Джессике пришлось подойти к нему вплотную, чтобы убедиться, что то, на что, как ей показалось, она смотрела, действительно было тем, на что она смотрела. Это была лилия. Красная пластмассовая лилия, воткнутая в снег. На дереве рядом с ней, примерно в трех футах от земли, была нарисована белая луна.

Джессика сделала пару фотографий. Затем она отошла в сторону и позволила фотографу криминалистической службы задокументировать всю сцену. Иногда контекст предмета на месте преступления был так же важен, как и сам предмет. Вопрос "где что" иногда вытеснял вопрос "что".

Л lily.

Джессика взглянула на Бирна. Казалось, он был прикован к красному цветку. Затем она посмотрела на тело. Женщина была такой миниатюрной, что было легко понять, как ее можно было принять за ребенка. Джессика заметила, что платье жертвы было слишком большим и неровно подшито. Руки и ноги женщины были целы. Никаких видимых ампутаций. Ее ладони были раскрыты. Она не держала птицу.

"Это совпадает с твоим парнем?" Спросил Кампос.

"Да", - сказал Бирн.

"То же самое с поясом?"

Бирн кивнул.

"Хочешь дело?" Кампос слегка улыбнулся, но был также наполовину серьезен.

Бирн не ответил. Это зависело не от него. Был хороший шанс, что вскоре эти дела будут объединены в гораздо более крупную оперативную группу, в которую войдут ФБР и другие федеральные агентства. Был маньяк-убийца в ярости, и эта женщина, возможно, была его первой жертвой. По какой-то причине этот урод был одержим винтажными костюмами и Шайлкиллом, и они не имели ни малейшего понятия, кто он такой и куда собирается нанести следующий удар. Или если он уже имел. Между тем местом, где они стояли, и местом преступления в Манаюнке могло быть десять тел.

"Этот парень не остановится, пока не добьется своего, не так ли?" Спросил Бирн.

"Не похоже на это", - сказал Кампос.

"Река длиной в сотню гребаных миль".

"Сто двадцать восемь гребаных миль в длину", - ответил Кампос. "Плюс-минус".

Сто двадцать восемь миль, подумала Джессика. Большая их часть защищена от дорог и скоростных автомагистралей, ограничена деревьями и кустарниками, рекой, которая змеилась примерно через полдюжины округов в сердце юго-восточной Пенсильвании.

Сто двадцать восемь миль смертоносной зоны.

56

Это была ее третья сигарета за день. Ее третья. Три - это неплохо. Три - это все равно что вообще не курить, верно? Раньше, когда она употребляла, у нее было до двух пачек. Третья выглядела так, будто она уже уволилась. Или что-то в этом роде.

Кого она обманывала? Она знала, что не собирается увольняться по-настоящему, пока ее жизнь не наладится. Где-то около семидесятилетия.

Саманта Фаннинг открыла заднюю дверь и заглянула в магазин. Пусто. Она прислушалась. Малышка Джейми молчала. Она закрыла дверь и плотнее запахнула пальто. Блин, было холодно. Она терпеть не могла выходить на улицу покурить, но, по крайней мере, она не была одной из тех горгулий, которых вы видели на Брод-стрит, которые стоят перед своими зданиями, прислонившись к стене и посасывая окурок. Именно по этой причине она никогда не курила перед магазином, хотя оттуда было намного легче следить за происходящим. Она отказывалась выглядеть как какая-то преступница. И все же здесь было холоднее, чем в кармане с дерьмом пингвинов.

Она подумала о своих планах на канун Нового года, или, скорее, о том, что у нее не было планов. Там будут только она и Джейми, может быть, бутылка вина. Такова жизнь матери-одиночки. Одинокая мать-банкрот. Одинокая, едва работающая мать-банкрот, чей бывший парень и отец ее ребенка был ленивым придурком, который до сих пор не выплатил ей ни единого долбаного цента на содержание ребенка. Ей было девятнадцать, и история ее жизни уже была написана.

Она снова открыла дверь, просто чтобы послушать, и чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Прямо в дверях стоял мужчина. Он был один в магазине, совсем один. Он мог украсть что угодно. Ее определенно собирались уволить, семья это или нет.

"Чувак", - сказала она. "Ты напугал меня до чертиков".

"Мне очень жаль", - сказал он.

Он был хорошо одет, у него было приятное лицо. Он не был ее типичным клиентом.

"Меня зовут детектив Бирн", - представился он. "Я из полицейского управления Филадельфии. Отдел по расследованию убийств".

"О, хорошо", - сказала она.

"Я хотел спросить, не найдется ли у вас несколько минут, чтобы поговорить".

"Конечно. Без проблем", - сказала она. "Но я уже говорила с..."

"Детектив Бальзано?"

"Верно. Детектив Бальзано. На ней было отличное кожаное пальто".

"Это она". Он указал на внутреннюю часть магазина. "Не хотели бы вы зайти внутрь, где немного теплее?"

Она подняла сигарету. - Я не могу здесь курить. Иронично, да?

"Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду".

"Я имею в виду, что половина того, что там есть, уже пахнет довольно обалденно", - сказала она. "Ничего, если мы поговорим здесь?"

"Конечно", - ответил мужчина. Он переступил порог и закрыл дверь. "У меня просто есть еще несколько вопросов. Я обещаю не задерживать вас слишком долго".

Она чуть не рассмеялась. Уберечь меня от чего? "Мне некуда идти", - сказала она. "Стреляй".

"Вообще-то, у меня есть только один вопрос".

"Хорошо".

"Я хотел спросить о вашем сыне".

Это слово застало ее врасплох. Какое отношение ко всему этому имел Джейми? "Мой сын?"

"Да. Мне было интересно, почему ты собираешься выставить его вон. Это потому, что он некрасивый?"

Сначала она подумала, что мужчина шутит, хотя шутки она не поняла. Но он не улыбался. "Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь", - сказала она.

"Сын графа далеко не так красив, как ты думаешь".

Она посмотрела ему в глаза. Казалось, он смотрит прямо сквозь нее. Что-то здесь было не так. Что-то было совсем не так. И она была совсем одна. "Как ты думаешь, я могла бы, например, увидеть какое-нибудь удостоверение личности или что-то в этом роде?" спросила она.

"Нет". Мужчина шагнул к ней. Он расстегнул пальто. "Это невозможно".

Саманта Фаннинг сделала несколько шагов назад. Несколько шагов - это все, что у нее было. Она уже уперлась спиной в кирпичи. "Мы ... мы встречались раньше?" она спросила.

"Да, у нас есть, Анна Лизбет", - сказал мужчина. "Когда-то давно".

57

Джессика сидела за своим столом, измученная, события дня - обнаружение третьей жертвы вкупе с едва не случившимся промахом с Кевином - практически вымотали ее.

Кроме того, единственное, что было хуже, чем борьба с трафиком Филадельфии, - это борьба с трафиком Филадельфии на льду. Это было физически утомительно. Ее руки болели так, словно она прошла десять раундов; шея затекла. На обратном пути в Карусель она чудом избежала трех аварий.

Роланд Ханна провел почти два часа с книгой личных снимков. Джессика также дала ему лист с пятью более свежими фотографиями, одной из которых была фотография Дэвида Хорнстрома, удостоверяющая личность посетителя. Он никого не узнал.

Расследование убийства жертвы, найденной на Юго-западе, вскоре будет передано оперативной группе, и на ее столе вскоре появятся новые папки.

Три жертвы. Три задушенные женщины, брошенные на берегу реки, все они были одеты в винтажные платья. Одна была ужасно изуродована. Одна держала в руках редкую птицу. Один из них был найден рядом с красной пластиковой лилией.

Джессика обратилась к свидетельству the nightingale. В Нью-Йорке, Нью-Джерси и Делавэре было три компании, которые разводили экзотических птиц. Она решила не дожидаться перезвона. Она взяла трубку. Она получила в основном одну и ту же информацию от всех трех фирм. Ей сказали, что при достаточных знаниях и надлежащих условиях человек может разводить соловьев. Они дали ей список книг и публикаций. Она вешала трубку, каждый раз чувствуя, что находится у подножия огромной горы знаний, на которую у нее не хватает сил взобраться.

Она встала, чтобы выпить чашечку кофе. Зазвонил ее телефон. Она ответила, нажала кнопку.

"Отдел убийств, Бальзано".

"Детектив, меня зовут Ингрид Фаннинг".

Это был голос пожилой женщины. Джессике это имя было незнакомо. "Что я могу для вас сделать, мэм?"

"Я совладелец TrueSew. Моя внучка говорила с вами ранее".

"Ах, да, конечно", - сказала Джессика. Женщина говорила о Саманте.

"Я просмотрела фотографии, которые ты оставила", - сказала Ингрид. "Фотографии платьев?"

"А что насчет них?"

"Ну, во-первых, это не винтажные платья".

"Это не так?"

"Нет", - сказала она. "Это репродукции старинных платьев. Я бы отнесла оригиналы примерно ко второй половине девятнадцатого века. Ближе к концу. Возможно, к 1875 году или около того. Определенно силуэт поздней викторианской эпохи."

Джессика записала информацию. "Откуда ты знаешь, что это репродукции?"

"По нескольким причинам. Во-первых, отсутствует большая часть деталей. Они, похоже, сделаны не очень хорошо. И, во-вторых, если бы они были оригинальными и в такой форме, их продавали бы по три-четыре тысячи долларов каждая. Поверьте мне, их не было бы на полке в комиссионном магазине."

"Но репродукции могут быть?" Спросила Джессика.

"О, конечно. Есть много причин воспроизводить подобную одежду".

"Например?"

"Например, кто-то может быть продюсером пьесы или фильма. Возможно, кто-то воссоздает определенное событие в музее. Нам постоянно звонят местные театральные коллективы. Заметьте, не для чего-то вроде этих платьев, а скорее для одежды более позднего периода. В наши дни много заказов на вещи 1950-х и 1960-х годов. "

"Продавалась ли когда-нибудь подобная одежда в вашем магазине?"

"Несколько раз. Но эти платья костюмированные, а не винтажные".

Джессика подумала о том, что искала не в тех местах. Ей следовало сосредоточиться на театральных поставках. Она начнет прямо сейчас.