"Конечно", - сказала она. Она взяла у него цветы и повернулась к фургону.

"... гейл", - сказал он.

Она резко обернулась. - Прости?

"Ты мог бы просто положить их на заднее сиденье".

"О", - сказала она. "Хорошо".

Тара подошла к фургону, думая, что именно такие вещи - маленькие проявления доброты от совершенно незнакомых людей - почти восстановили ее веру в людей. Филадельфия может быть суровым городом, но иногда ты этого не замечаешь. Она открыла заднюю дверь фургона. Она ожидала увидеть коробки, бумагу, зелень, флористическую пену, ленты, может быть, кучу этих маленьких открыток и конвертов. Вместо этого она увидела ... ничего. Интерьер фургона был безупречен. За исключением коврика для упражнений на полу. И мотка сине-белой веревки.

Прежде чем она успела поставить цветы, она почувствовала чье-то присутствие. Близкое присутствие. Слишком близко. Она почувствовала запах жидкости для полоскания рта с корицей; увидела тень всего в нескольких дюймах от себя.

Когда Тара повернулась к тени, мужчина ударил ее рукояткой домкрата по затылку. Она соединилась с глухим стуком. В голове у нее задребезжало. Черные круги, окруженные вспышками ярко-оранжевого пламени сверхновой, возникли у нее перед глазами. Он снова опустил стальной прут, недостаточно сильно, чтобы оглушить ее, просто чтобы оглушить. Ноги у нее подкосились, и Тара рухнула в сильные руки.

Следующее, что она осознала, она была на спине, на гимнастическом коврике. Ей было тепло. Пахло растворителем для краски. Она услышала, как хлопнули дверцы, как завелся двигатель.

Когда она снова открыла глаза, сквозь ветровое стекло пробивался серый дневной свет. Они были в движении.

Когда она попыталась сесть, он протянул руку с белой тканью в руке. Он положил ее ей на лицо. От лекарства сильно пахло. Вскоре она уплыла в луче ослепительного света. Но прямо перед тем, как мир исчез, Тара Линн Грин - очаровательная Тара Линн Грин - внезапно поняла, что сказал мужчина на парковке:

Ты мой соловей.

27

Аласдер Блэкберн был более высокой версией своего отца, около тридцати, широкоплечий, спортивного телосложения. Он был небрежно одет, волосы носил немного длинноватыми. Говорил с легким акцентом. Они встретились в офисе Каллума.

"Извините, что заставил вас ждать", - сказал он. "У меня было поручение". Он пожал руки Джессике и Бирну. "Пожалуйста, зовите меня Алекс".

Бирн объяснил, почему они были там. Он показал мужчине фотографию Кристины. Алекс подтвердил, что Кристина Джакос работала в Stiletto.

"Какова ваша должность здесь?" Спросил Бирн.

"Я генеральный менеджер", - сказал Алекс.

"И вы берете на себя большую часть работы по найму?"

"Я делаю все это - исполнителей, официантов, кухонный персонал, охрану, уборку, парковщиков".

Джессика гадала, что же заставило его нанять ее друга Чета внизу.

"Как долго Кристина Джакос работала здесь?" Спросил Бирн.

Алекс на мгновение задумался. "Возможно, недели три или около того".

"В каком качестве?"

Алекс взглянул на своего отца. Краем глаза Джессика заметила едва заметный кивок Каллума. Алекс мог нанять кого угодно, но Каллам дергал за ниточки.

"Она была исполнительницей", - сказал Алекс. На мгновение его глаза засияли. Джессика подумала, не вышли ли его отношения с Кристиной Джакос за рамки профессиональных.

"Танцовщица?" Спросил Бирн.

"И да, и нет".

Бирн на мгновение уставился на Алекса, ожидая разъяснений. Ничего не последовало. Он надавил сильнее. "И что именно будет частью "нет"?"

Алекс присел на край массивного стола своего отца. "Она была танцовщицей, но не такой, как другие девушки". Он пренебрежительно махнул рукой в сторону мониторов.

"Что ты имеешь в виду?"

"Я тебе покажу", - сказал Алекс. "Давай поднимемся на третий этаж. В зал Пандоры".

"Что на третьем этаже?" Спросил Бирн. "Приватный танец?"

Алекс улыбнулся. "Нет", - сказал он. "Это другое".

"Другие?"

"Да", - сказал он, пересекая комнату и открывая перед ними дверь. "Молодые леди, которые работают в Pandora Lounge, - артистки".

Зал Pandora на третьем этаже Stiletto представлял собой серию из восьми комнат, разделенных длинным, тускло освещенным коридором. На стенах висели хрустальные бра, обои в вельветовом стиле с лилиями. Ковер был темно-синего цвета. В конце комнаты стоял стол и зеркало с золотыми прожилками. На каждой двери был потускневший латунный номер.

"Это частный этаж", - сказал Алекс. "Частные танцоры. Очень эксклюзивно. Сейчас темно, потому что ресторан открывается только в полночь".

"Это здесь работала Кристина Джакос?" Спросил Бирн.

"Да".

"Ее сестра сказала, что она работала секретаршей".

"Некоторые молодые леди немного неохотно признают, что они экзотические танцовщицы", - сказал Алекс. "Мы вносим в анкеты все, что они выберут".

Пока они шли по коридору, Алекс открывал двери. Каждая комната была посвящена своей тематике. В одной был мотив Старого Запада, дополненный опилками на деревянном полу и латунной плевательницей. Одна была точной копией закусочной 1950-х годов. Еще одна была на тему "Звездных войн". Джессика подумала, что это все равно что попасть в тот старый фильм "Мир дикого запада", про экзотический курорт, в котором Юл Бриннер сыграл робота-стрелка, который сошел с ума. При ближайшем рассмотрении, при более ярком освещении, было бы видно, что эти комнаты были немного обшарпанными, и что иллюзия различных исторических условий была всего лишь иллюзией.

В каждой комнате было единственное удобное кресло и слегка приподнятая сцена. Окон не было. На потолках располагалась сложная сеть дорожек освещения.

"Значит, мужчины платят высокую цену, чтобы получить приватное представление в этих залах?" Спросил Бирн.

"Иногда женщины, но не часто", - ответил Алекс.

"Могу я спросить, сколько?"

"Цена варьируется от девушки к девушке", - сказал он. "Но в среднем около двухсот долларов. Плюс чаевые".

"Надолго ли?"

Алекс улыбнулся, возможно, предвидя следующий вопрос. "Сорок пять минут".

"И танцы - это все, что происходит в этих комнатах?"

"Да, детектив. Это не бордель".

"Кристина Джакос никогда не работала на сцене внизу?" Спросил Бирн.

"Нет", - сказал Алекс. "Она работала эксклюзивно здесь. Она начала работать всего несколько недель назад, но была очень хороша, очень популярна ".

Джессике становилось ясно, как Кристина намеревалась выплачивать ей половину арендной платы за этот дорогой городской дом на Норт-Лоуренс.

"Как отбираются девушки?" Спросил Бирн.

Алекс прошел по коридору. В конце был столик с хрустальной вазой, полной свежих гладиолусов. Алекс полез в ящик стола и достал портфель из кожзаменителя. Он открыл книгу на странице с четырьмя фотографиями Кристины. На одной была Кристина в костюме для танцевального зала Старого Запада; на другой она была в тоге.

Джессика показала фотографию платья, в котором Кристина была после смерти. "Носила ли она когда-нибудь подобное платье?"

Алекс посмотрел на фотографию. "Нет", - сказал он. "Это не одна из наших тем".

"Как сюда попадают твои клиенты?" Спросила Джессика.

"В задней части здания есть вход без опознавательных знаков. Клиенты входят, платят, а затем официантка проводит их наверх ".

"У вас есть список клиентов Кристины?" Спросил Бирн.

"Боюсь, что у нас нет. Мужчины обычно не записывают это на свои карты Visa. Как вы можете себе представить и понять, это бизнес с наличными ".

"Есть ли кто-нибудь, кто, возможно, заплатил больше одного раза, чтобы посмотреть, как она танцует? Кто-то, кто, возможно, был одержим ею?"

"Этого я не знаю. Но я спрошу других девушек".

Прежде чем спуститься вниз, Джессика открыла дверь в последнюю комнату слева. Внутри была точная копия тропического рая с песком, шезлонгами и пластиковыми пальмами.

Под той Филадельфией, которую, как ей казалось, она знала, была целая Филадельфия.

Они шли к своей машине по Локаст-стрит. Шел легкий снег.

"Ты был прав", - сказал Бирн.

Джессика остановилась. Бирн остановился рядом с ней. Джессика приложила ладонь к уху. "Прости, я не совсем расслышала", - сказала она. "Не могли бы вы повторить это для меня, пожалуйста?"

Бирн улыбнулся. "Ты был прав. У Кристины Джакос была тайная жизнь".

Они продолжили идти вверх по улице. - Как ты думаешь, она могла подцепить поклонника, отвергнуть его ухаживания, и он ушел от нее? - Спросила Джессика.

"Это, безусловно, возможно. Но это определенно кажется чертовски экстремальной реакцией ".

"На свете есть довольно экстремальные люди". Джессика подумала о Кристине или любой другой танцовщице на сцене, где кто-то сидит в темноте, наблюдает, планирует смерть девушки.

"Верно", - сказал Бирн. "И любой, кто заплатит двести долларов за приватный танец в салуне Старого Запада, вероятно, изначально живет в сказочном мире".

"Дополнительные советы".

"Дополнительные советы".

"Тебе не приходило в голову, что Алекс, возможно, неравнодушен к Кристине?"

"О да", - сказал Бирн. "Он как бы остекленел, когда говорил о ней".

"Может быть, тебе стоит взять интервью у других девушек из "Стилетто"", - сказала Джессика, упершись языком в щеку. "Посмотрим, могут ли они что-нибудь добавить".

"Это грязная работа", - сказал Бирн. "То, что я делаю для департамента".

Они сели в машину, пристегнулись. Зазвонил сотовый Бирна. Он ответил, послушал. Не говоря ни слова, он отключился. Он повернул голову и некоторое время смотрел в окно со стороны водителя.

"Что это?" Спросила Джессика.

Бирн молчал еще несколько мгновений, как будто не слышал ее. Затем: "Это был Джон".

Бирн имел в виду Джона Шепарда, коллегу-детектива из отдела по расследованию убийств. Бирн завел машину, включил синий свет на приборной панели, нажал на газ и с ревом влился в поток машин. Он промолчал.

"Кевин".

Бирн ударил кулаком по приборной панели. Дважды. Затем он глубоко вдохнул, выдохнул, повернулся к ней и сказал последнее, что она ожидала услышать: "Уолт Брайэм мертв".

28

Когда Джессика и Бирн прибыли на место происшествия на Линкольн Драйв - участок Фэрмаунт-парка недалеко от Виссахикон-Крик, - там уже стояли два фургона криминалистов, три секторальные машины и пять детективов. Дорога огораживала место преступления. Движение было перенаправлено на две полосы с медленным движением.

Для полиции сайт был наполнен гневом, решимостью и особым видом ярости. Это был один из их собственных.

Вид тела был более чем отвратительным.

Уолт Бригем лежал на земле перед своей машиной, на обочине дороги. Он лежал на спине, его руки были раскинуты в стороны, ладони подняты в мольбе. Он сгорел заживо. Воздух наполнился запахом сожженной плоти, хрустящей кожи и поджаренных костей. Его труп представлял собой почерневшую оболочку. Его золотой значок детектива был аккуратно прикреплен к его лбу.

Джессику чуть не стошнило. Ей пришлось отвернуться от ужасающего зрелища. Она вспомнила предыдущую ночь, то, как выглядел Уолт. До этого она встречалась с ним всего один раз, но у него была блестящая репутация в отделе и много друзей.

Теперь он был мертв.

Детективы Никки Мэлоун и Эрик Чавес будут работать над этим делом.

Никки Мэлоун, тридцати одного года, была одним из самых новых детективов в отделе по расследованию убийств, единственной женщиной, кроме Джессики. Никки провела четыре года в отделе по борьбе с наркотиками. При росте чуть меньше пяти футов четырех дюймов, весе 110 фунтов - блондинка, голубоглазая и вдобавок светловолосая - ей нужно было многое доказать, помимо всех гендерных проблем. Никки и Джессика проработали одну деталь годом ранее и мгновенно сблизились. Они даже несколько раз тренировались вместе. Никки практиковала тхэквондо.

Эрик Чавес был детективом-ветераном и модным представителем подразделения. Чавес никогда не проходил мимо зеркала, не взглянув в него. Его картотечные ящики были забиты журналами GQ, Esquire и Vitals. Модная тенденция возникла не без его ведома, но то же самое внимание к деталям сделало его хорошим исследователем.

Бирну отводилась роль свидетеля - он был одним из последних, кто разговаривал с Уолтом Бригамом на поминках Финнигана, - хотя никто не ожидал, что он будет сидеть в стороне во время расследования. Всякий раз, когда убивают полицейского, по делу проходит около 6500 мужчин и женщин.

Каждый полицейский в Филадельфии.

Марджори Брайэм была хрупкой женщиной под пятьдесят. У нее были мелкие, четкие черты лица, коротко подстриженные серебристые волосы, грубые чистые руки женщины из среднего класса, которая никогда не делегировала ни одной домашней работы. На ней были коричневые слаксы и шоколадный свитер крупной вязки, на левой руке - простое золотое кольцо.

Ее гостиная была оформлена в раннеамериканском стиле, обои в веселую бежевую клетку. Перед окном, выходящим на улицу, стоял кленовый столик с ассортиментом полезных комнатных растений. В углу столовой стояла алюминиевая рождественская елка с белыми гирляндами и красными украшениями.