"За пределами зависимости?" Спросила Джессика. Будучи офицером полиции, она сталкивалась со всеми видами наркоманов, какие только существовали - наркотиками, выпивкой, сексом, азартными играми, порно, едой. Она не знала, каким может быть следующий уровень.

Женщина кивнула. "Видишь ли, слово "зависимость" намекает на лекарство".

Джессика улыбнулась. Она подошла ближе и теперь увидела, что журналы издавались, казалось, на десяти разных языках. Все головоломки были на той или иной стадии завершения.

Джессика была ошеломлена. Кто это делает?

Она взглянула на своего партнера и заметила, что Бирн, казалось, был очарован замысловатой выставкой ярких коробок на книжных полках.

"Я вижу, ты заинтригован моей коллекцией", - сказала Бирну женщина. "Она не очень обширна, но хорошо сбалансирована".

"Я чувствую себя здесь ребенком".

Лора Сомервилл улыбнулась. "Как однажды сказал Джордж Бернард Шоу: "Мы перестаем играть не потому, что стареем, мы стареем потому, что перестаем играть ".

Мужчины и игры, подумала Джессика. Ее муж Винсент - коллега-детектив PPD, работающий в Северном отделе по борьбе с наркотиками, - был точно таким же.

"Что это?" Бирн поднял красивую белую коробку. Примерно шесть квадратных дюймов, она была сделана из резной слоновой кости. Что бы это ни было, оно было старым и изящным, вероятно, коллекционным.

Женщина пересекла комнату, осторожно взяла коробку из больших рук Бирна - таким тоном, что можно было предположить, что она была одновременно редкой и дорогой, - и поставила ее на сервант.

"Это называется головоломкой танграм", - сказала она.

Бирн кивнул. "Никогда о таком не слышал".

"Это довольно интригующе", - сказала женщина. "Одно из моих увлечений". Она протянула руку, повернула маленькую защелку на коробке и осторожно открыла ее, чтобы показать семь маленьких, искусно вырезанных кусочков слоновой кости, семь геометрических фигур, аккуратно уложенных внутри: пять треугольников разного размера, один квадрат, один ромб. Или, может быть, это был параллелограмм. Джессика не очень хорошо справлялась с геометрией.

"Ей около трех тысяч лет", - сказала она. "Головоломка", - добавила она, подмигнув. "Не это издание".

"Это китайское?" Спросил Бирн.

"Происхождение самой головоломки вызывает некоторые сомнения", - продолжила она. "Скорее всего, это китайские игры, хотя многие восточные игры на самом деле были изобретены в Европе, а затем приписаны Востоку в попытке придать им более экзотический вид".

"Это головоломка?"

"Нет, это так называемая головоломка с перестановкой", - сказала женщина. "Головоломки с перестановкой восходят к Локулу Архимеду в третьем веке до нашей эры или около того". Она взяла одну из фигурок из коробки, поднесла ее к свету. Треугольник цвета слоновой кости переливался маленькими радугами по всей комнате. "Этот конкретный набор был куплен на рынке на Портобелло-роуд в Лондоне", - добавила она. "Моим старым поклонником".

Джессика увидела, как на щеках женщины вспыхнул пастельный румянец. Старые поклонники иногда проделывали такое с памятью женщины.

"В чем смысл упражнения?" Спросил Бирн.

Джессика не смогла сдержать улыбки. Кевин Бирн был из тех парней, которые любят эндшпиль. Джессика была сторонницей правил. Это была одна из причин, по которой они стали партнерами.

"Смысл головоломки в том, чтобы решить ее, молодой человек", - сказала Лаура Сомервилл. "Переставить части в соответствии со схемой".

Бирн широко ухмыльнулся. "О'кей", - сказал он. "Я в игре".

Женщина на мгновение уставилась на Бирна, как будто ей только что бросили вызов. Игра в слова, казалось, оживила ее. - Это ты?

Бирн слегка покраснел. Это было ирландское проклятие. Когда тебя загоняли в угол или бросали вызов, ты краснел. Даже самый крутой из крутых.

Джессика хотела перейти к делу, но Кевин Бирн лучше понимал, когда кто-то готов заговорить. Эта женщина не представляла угрозы. Вместо этого она была винтиком в колесе расследования. У них было время. И здесь было около шестидесяти пяти градусов тепла.

"Так и есть", - сказал Бирн.

Лора Сомервилл достала из ящика стола черный бархатный коврик и положила его на обеденный стол. Затем она аккуратно разложила на нем кусочки танграма из слоновой кости. Она обращалась с ними так, словно это были кости святых.

Один квадрат, пять треугольников, один параллелограмм. Затем Лора взяла с полки высокую книгу. Она была в красивом переплете, толстая. "Это книга игр", - сказала она. "Это включает в себя историю и коллекцию танграма. Автор живет в округе Честер". Она пролистала около трехсот страниц. Страница за страницей на них были дюжины силуэтов предметов геометрической формы - зданий, животных, людей, цветов. Она остановилась на странице ближе к середине. "Например, вот страница задач, созданная Цзянь-Юн Чи примерно в 1855 году. Это страница инструментов и предметов домашнего обихода ".

"Все эти фигуры сделаны только из этих семи частей?" Спросил Бирн.

"Да".

"Вау". Бирн взглянул на схему и несколько мгновений изучал ее.

Она ткнула пальцем в диаграмму внизу страницы. "Эта проблема - свадебная чашка для питья".

Бирн взглянул на Лору Сомервилл, затем на резные фигурки из слоновой кости. - Можно мне?

"О, конечно", - сказала она.

"Я буду осторожен", - сказал Бирн. Для крупного мужчины он был осторожен и точен. Педантичен в своих действиях. Когда требовалось.

Бирн взял квадрат и один из больших треугольников. Он внимательно разглядывал их, возможно, оценивая их размер и форму, их взаимосвязь друг с другом, его глаза перебегали от схемы к оставшимся частям на бархате.

Он положил большой квадрат на бархат, треугольник справа от него. Он несколько секунд смотрел на композицию, затем перевернул треугольник. Он схватил два меньших треугольника, поднес их к возникающей фигуре. Он положил их на стол, передвинул. Он повторил это три или четыре раза, его глаза блуждали по географии головоломки.

Через несколько минут он закончил. Джессика посмотрела и на схему в книге, и на разложенные на столе фигурки из слоновой кости. Они были идентичны.

"Очень впечатляет", - сказала Лаура.

"Это было сложно?" Спросил Бирн.

"Достаточно крутым".

Бирн просиял. Он выглядел как ребенок, который только что выполнил тройной удар в стойке.

Джессика прочистила горло. "Ну что ж, ладно", - сказала она. "Так держать, партнер". Пора было переходить к делу. Если бы они этого не сделали, Кевин Бирн, вероятно, играл бы с головоломкой весь день.

Лора Сомервилл мгновение колебалась, затем указала на стулья в гостиной. "Пожалуйста. Садись", - сказала она.

"Это не займет много времени", - сказала Джессика. Она достала блокнот, щелкнула ручкой. "Как долго ты живешь по этому адресу?"

"В октябре исполняется шесть лет".

"Ты живешь один?"

"Да", - сказала она.

"Ты знаешь молодую женщину по имени Кейтлин О'Риордан?"

Женщина попросила Джессику повторить имя. Она повторила. Лаура Сомервилл, казалось, на мгновение задумалась. "Извините, это имя мне ни о чем не говорит".

Джессика достала фотографию и протянула ее женщине. "Это Кейтлин", - сказала она. "Ты узнаешь ее?"

Женщина взяла фотографию у Джессики, надела розовые бифокальные очки, рассмотрела снимок в ярком солнечном свете, льющемся через окно, выходящее на Локаст-стрит. "Мне очень жаль", - сказала она. "Я этого не делаю".

Джессика убрала фотографию. - Тебе знакомо здание на улице Шайло, 4514?

"Улица Шайло?"

"Да, мэм".

"Я никогда об этом не слышал. Где это?"

"Северная Филадельфия".

"Нет", - сказала женщина. "Извините".

Джессика и Бирн обменялись взглядами. "Ты хочешь сказать, что тебе не нравится это здание?"

Женщина перевела взгляд с Джессики на Бирна, снова на Джессику. "Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне, что все это значит?"

Джессика кратко рассказала женщине о случившемся.

Несколько секунд женщина смотрела на Джессику с выражением, похожим на шок, недоверия. "Вы хотите сказать, что молодая женщина была убита? Молодая женщина на фотографии?"

"Да", - сказала Джессика. "И я боюсь, что есть связь с этим зданием". Джессика показала присланный по факсу документ. "По данным Департамента лицензий и инспекций, с вашего телефонного номера была совершена серия звонков, касающихся здания по адресу 4514 улица Шайло".

Женщина уставилась на газету, но очки обратно не надела. Она ее не читала. "Я ... я ничего об этом не знаю. Совсем ничего".

"Мог ли кто-то другой звонить с этого номера?"

Женщина на мгновение задумалась. "Ко мне раз в месяц приходит женщина убираться. Но она из Гондураса. Она плохо говорит по-английски".

Джессика не потрудилась записать это. Она как раз собиралась задать последний вопрос, когда Лора Сомервилл сказала: "Вы не могли бы извинить меня на минутку?"

"Конечно".

Женщина медленно поднялась, пересекла комнату и вошла в комнату, которая, по мнению Джессики, была единственной спальней в квартире. Она закрыла за собой дверь.

Джессика повернулась, посмотрела на Бирна, пожала плечами, подняв ладони вверх. Бирн понял, что она имела в виду. Она имела в виду, что ты пересекаешь город - бетонные каньоны Брод-стрит и Маркет-стрит, переулки Северной и Южной Филадельфии - и ты действительно понятия не имеешь, что происходит за этими стенами. Иногда вы сталкивались с кем-то, кто курил крэк и держал своих детей в шкафу. В других случаях ты встречал элегантную женщину, которая жила одна в Западной Филадельфии, женщину, которая могла разгадывать кроссворды на десяти языках, женщину, у которой на книжных полках стояли красивые резные пазлы из слоновой кости, пазлы, купленные таинственным бывшим поклонником на лондонской Портобелло-роуд.

Джессика на мгновение выглянула в окно, на мерцающие от жары просторы Западной Филадельфии. Вдалеке виднелось смутное радужное изображение города.

"Что ты думаешь?" Вполголоса спросил Бирн.

Джессика обдумала вопрос. "Думаю, я не знаю, что и думать", - сказала она, подражая его низкой громкости. "Ты?"

"Я думаю, что эта женщина не имеет никакого отношения к расследованию".

"Тогда как это объясняет телефонные звонки?"

"Я не знаю", - сказал Бирн. "Давай оставим это открытым с ней".

"Хорошо. Я просто скажу ей, что..."

Джессику прервал звук бьющегося стекла, донесшийся из спальни. Это не было похоже на то, что кто-то уронил стакан или тарелку на пол. Это прозвучало так, как будто в окно бросили кирпич. Учитывая, что они находились на десятом этаже, это было маловероятно.

Бирн бросил взгляд на Джессику. Этот взгляд. Они были партнерами много лет, побывали в аду и вернулись, и ошибиться в этом взгляде было невозможно.

"Миссис Сомервилл?" Бирн позвал.

Тишина.

Бирн подождал еще несколько мгновений. - Мэм? - спросил он, на этот раз немного громче. Его голос, казалось, отражался от стен, подчеркиваемый низким гулом кондиционера. "Все в порядке?"

Ответа нет.

Бирн прошел через гостиную, приложил ухо к двери спальни. Он подождал несколько мгновений, прислушиваясь, затем оглянулся на Джессику и покачал головой. Он позвал еще раз, еще громче.

"Мэм?"

Ничего.

Бирн глубоко вздохнул, отсчитал полицейскому секунды, затем повернул дверную ручку вправо. Он плечом открыл дверь, рука коснулась рукояти оружия, обошел слева и вошел в комнату. Джессика последовала за ним.

Как и ожидалось, это была спальня. Внутри стояла кровать с балдахином, винтаж 1950-х годов, а также комод и письменный стол той же эпохи. В дальнем углу стоял обитый парчой диван. Кроме того, там были две прикроватные тумбочки, большое зеркало и один шкаф.

Но никакой Лоры Сомервилл.

Комната была пуста.

Окно, выходящее на Локаст-стрит, было разбито. Горсть стеклянных осколков сверкала на потертом ковровом покрытии. Внутри ревел раскаленный воздух, горячее и дикое дыхание ада. Запах нагара, масла и выхлопных газов заполнил небольшое пространство вместе с дюжиной различных городских звуков - уличным движением, криками, музыкой хип-хопа среди них. Под эти звуки, ближе, проигрыватель компакт-дисков на тумбочке тихо предлагал "Witchcraft". Это была дуэтная версия Синатры с Анитой Бейкер.

Джессика выключила проигрыватель компакт-дисков, пересекла спальню, медленно открыла единственную дверцу шкафа в спальне. Оттуда пахнуло пирожными с молью, потертой кожей и сладкими духами. Внутри была одежда на вешалках, коробки, чемоданы, обувь, сложенные свитера. На нижней полке стояла пара пыльных бирюзовых чемоданов Samsonite. Над этим были аккуратно сложены шерстяные одеяла и простыни. Справа, на верхней полке, стояло нечто, похожее на какую-то прочную коробку.

Но людей не было. Шкаф был пуст.

Джессика закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Затем два детектива пересекли комнату и выглянули в окно. Под ними, более чем в десяти этажах от тротуара, Лора Сомервилл лежала на раскаленном тротуаре Локаст-стрит. Ее голова превратилась в месиво, а тело - в мозаику из неровных концов. С такой высоты ее фигура казалась темно-малиновым Роршахом. Вокруг ужасного зрелища уже собралась толпа.