Этот памятник был посвящен маленькому ребенку. В нише дверного проема стояла маленькая тумбочка, набитая плюшевыми мишками, кроликами, утками, птицами. Джессике всегда казалось странным, что в мемориалах Северной Филадельфии вещи можно оставлять на улице, вещи, которые каждый день крадут из магазинов Wal-Mart и Rite Aid. Их никогда не крали с мемориала. Мемориалы были священны.

Над дверью этой памятной экспозиции был прибит кусок фанеры с надписью Descanse en Paz. Покойся с миром. На стене слева от двери висел красивый выполненный аэрографом портрет улыбающейся испаноязычной девушки. Картину обрамляла серебряная рождественская гирлянда. Под ним стоял красный пластиковый кувшин для сока, полный пыльных атласных тюльпанов. Над головой девушки было нацарапано "Флорита Делия Рамос, 2004-2008".

"Четыре года от роду", - подумала Джессика. Если только город не переедет и не закрасит стену - маловероятный сценарий, учитывая, что мемориал был единственным остатком красоты, оставшимся в этом разрушенном квартале, - портрет проживет дольше, чем его объект.

Джессика взглянула на Бирна. Он держал руки в карманах. Он смотрел в другую сторону. Джессика поняла. Иногда нужно было отвести взгляд.

ПОРВИ Флориту.

Двадцать минут спустя Бирн и четверка полицейских в форме вошли в здание и начали расчищать территорию. Пока они были внутри, Джессика перешла улицу и зашла в винный магазин. Она купила полдюжины крепких чашек кофе.

Когда Бирн вышел из "роу хаус", Джессика протянула ему чашку. Остальная команда нашла свой кофе и вкусные кексы на капоте машины.

"Что-нибудь есть?" Спросила Джессика.

Бирн кивнул. "Полный дом мусора".

"Мы хотим на что-нибудь посмотреть?"

Бирн на мгновение задумался, отхлебнул кофе. "Возможно".

Джессика обдумала цепочку событий, географию. Перед ней стояла дилемма: стоит ли отрывать нескольких офицеров от других расследований, чтобы начать обыскивать здание в поисках иголки в стоге сена? Они гонялись за призраками, или этот адрес действительно имеет какое-то отношение к убийству Кейтлин О'Риордан?

Меня зовут Джереми Кросли.

"Что вы думаете, детектив?" Спросил Бирн.

Джессика посмотрела на третий этаж. Она подумала о Кейтлин, мертвой в здании, не слишком отличающемся от этого. Она подумала о человеческом сердце в той банке с образцами. Она подумала обо всем зле, которое видела, и о том, что оно всегда приводило к месту непроглядной тьмы. Место, подобное этому.

Сердце лживо превыше всего и неизлечимо.

Она вызвала команду криминалистов.

Час спустя, когда Бирн вернулся в Полицейский участок, чтобы сверить фотографию темноволосой девушки с недавними делами о пропаже людей, Джессика стояла в душном коридоре сразу за кухней по адресу Шайло-стрит.

Бирн был прав. Дом был полон хлама. Увесистые пакеты и рассыпчатый мусор были забиты по углам кухни, ванной и обеденной зоны, а также почти заполнили три небольшие комнаты наверху.

Как ни странно, подвал был почти пуст. Всего несколько коробок и заплесневелый коврик из искусственной персидской ткани восемь на десять на полу, возможно, попытка создать высокий декор 1980-х годов. Джессика сфотографировала каждую комнату.

В доме было, должно быть, десять тысяч мух. Может быть, больше. Жужжание было сводящим с ума фоновым гулом. Из-за отгоняющих мух и непрекращающегося скопления людей было почти невозможно думать. Джессика начала верить, что эти поиски были бессмысленным занятием.

"Детектив Бальзано?"

Джессика обернулась. Офицер, задавший вопрос, была подтянутой и загорелой молодой женщиной лет двадцати с небольшим, примерно на дюйм ниже роста Джессики пять футов восемь дюймов. У нее были ясные карие глаза, почти янтарного цвета. Прядь блестящих темных волос выбилась из-под ее шапочки. Из-за жары они почти прилипли к ее гладкому лбу.

Джессике был знаком этот взгляд, это тяжелое положение. Она сама была там, много раз, в свое время. Был август - добавьте к этому кевларовый жилет темно-синего цвета к униформе и то, что временами казалось пятидесятифунтовым поясом, - и это было похоже на работу в сауне, облаченной в средневековые доспехи.

Джессика взглянула на бейджик офицера. М. КАРУЗО.

"Как вас зовут, офицер Карузо?"

"Мария", - сказала молодая женщина.

Джессика улыбнулась. Она почти угадала. Марией звали покойную мать Джессики. Джессика всегда питала слабость ко всем по имени Мария. "Что случилось?"

"Ну, наверху много вещей", - сказала она. "Коробки, мешки для мусора, старые чемоданы, мешки с грязной одеждой, пара матрасов, тонны наркотических принадлежностей".

"Надеюсь, тел нет", - сказала Джессика, как она надеялась, с оттенком черного юмора. Это место было невероятно мрачным.

"Тел пока нет", - ответила офицер Карузо, подбирая тон. Она была резкой. "Но там много всего.

"Я понимаю", - сказала Джессика. "У нас есть время".

В подобных ситуациях Джессика всегда старалась использовать слово "мы". Она вспомнила свои дни в форме и то, как это слово, произносимое каким-нибудь древним детективом лет тридцати или около того, обычно над какой-нибудь невероятно жестокой сценой городской резни, означало, что поимка плохих парней была совместными усилиями. Это имело значение.

На мгновение офицер Мария Карузо, казалось, занервничала.

"Что-то не так?" Спросила Джессика.

"Нет, мэм. Просто я слышал, что вы и детектив Бирн расследуете дело Кейтлин О'Риордан".

"Так и есть", - сказала Джессика. "Ты помнишь это дело?"

"Вполне хорошо, мэм. Я помню, когда ее нашли".

Джессика просто кивнула.

"У меня семья в округе Ланкастер", - добавил офицер Карузо. "Семья Кейтлин живет примерно в сорока милях от моей тети и двоюродных братьев. Я помню фотографию, которая была в газете. Я помню это дело, как вчерашний день."

Кейтлин, подумала Джессика. Этот молодой офицер назвал жертву по имени. Она задалась вопросом, насколько личным было для нее это дело.

Джессика достала фотографию Кейтлин О'Риордан, которую семья Кейтлин передала в ФБР. Через плечо у нее был перекинут выцветший сиреневый рюкзак с розовыми бабочками. "Это та фотография, которую ты помнишь?" - спросила она.

"Да, мэм". Офицер Карузо на мгновение отвернулась к окну, скрывая свои эмоции. Джессика поняла. Филадельфийский суровый.

"Не возражаешь, если я спрошу, откуда ты?" Спросила Джессика.

"Десятый и Моррис".

Джессика кивнула. Люди в Филадельфии были либо из соседних районов, либо с перекрестков. В основном и то, и другое. "Девушка из Южной Филадельфии".

"О, да. Родился и вырос".

"Я вырос на углу Шестой и Кэтрин".

"Я знаю". Офицер Карузо поправила ремень, откашлялась. Она казалась немного смущенной. "Я имею в виду, знаете, я это слышала".

"Ты ходил к Горетти?"

"О, да", - сказала она. "Я была гориллой Горетти".

Джессика улыбнулась. У них было много общего. "Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать".

Молодая женщина просияла. Она заправила выбившуюся прядь темных волос обратно под шапочку. "Спасибо, детектив".

С энергией, известной только молодым, офицер Мария Карузо развернулась на каблуках и пошла обратно вверх по ступенькам.

Джессика наблюдала за ней, задаваясь вопросом, была ли такая жизнь хорошим или плохим выбором для молодой женщины. На самом деле это не имело значения, Марию Карузо, вероятно, невозможно было отговорить от этого. Джессика знала, что как только ты начинаешь ловить преступников, ты ни на что больше не годишься.

Бирн вышел через парадную дверь в коридор. Вернувшись из "Круглого дома", он провел краткий опрос соседей.

"Что-нибудь есть?" Спросила Джессика.

Бирн покачал головой. "Невероятно, но никто в этом квартале никогда не видел и не слышал о преступлении, совершенном в этом или любом другом месте".

"И все же прямо по соседству есть памятник погибшей маленькой девочке".

"И все же".

"Есть какие-нибудь сообщения о пропавших людях?"

"Пока ничего", - сказал Бирн.

Джессика пересекла кухню и подошла к другой стороне стойки. Она постучала ногтями по потертому пластиковому столу, просто для пущего эффекта. В последнее время она превратилась в настоящую королеву драмы, подражая своей шестилетней дочери. Джессика перестала грызть ногти примерно год назад - дурная привычка, которую она сохранила с детства, - и только недавно начала делать их в салоне на северо-востоке под названием Hands of Time . Ее ногти были короткими, они должны были быть для ее работы, но они выглядели хорошо. На этот раз. В этом месяце они были аметистовыми. Насколько девчачьими ты можешь стать? Софи Бальзано одобрила. Кевин Бирн еще не сказал ни слова.

В здание вошел офицер в форме. - Детектив Бирн?

"Да".

"Для тебя пришел факс". Он протянул Бирну конверт.

"Спасибо". Бирн открыл его, вытащил факс на одном листе и прочитал его.

"Что случилось?" Спросила Джессика.

"Готов к тому, что твой день станет немного лучше?"

Глаза Джессики загорелись, как у малыша, услышавшего, что по улице едет тележка с мороженым "Джек и Джилл". "Мы идем купаться?"

"Не намного лучше", - сказал Бирн. "Но небольшое улучшение".

"Я готов".

"Я позвонил Полу Дикарло и спросил, не может ли он поручить кому-нибудь в офисе окружного прокурора установить владельца этой недвижимости".

"Что они нашли?"

"Ничего. Никто не платил налоги за это место годами".

"И почему это хорошая новость?"

"Я добираюсь до цели. Пол связался с парнем из L & I, и парень сказал, что раз в месяц, в течение последних пяти месяцев, он получал анонимный звонок по этому адресу. Он сказал, что один и тот же звонивший все твердил и твердил о том, что здание должно быть снесено."

Департамент лицензий и инспекций Филадельфии отвечал за соблюдение строительных норм города. Он также был уполномочен сносить пустующие здания, которые представляли угрозу общественной безопасности.

"У нас есть какая-нибудь информация о звонившем?" Спросила Джессика.

Бирн протянул ей факс. "Да. У парня из "Л энд и у меня" был идентификатор вызывающего абонента. После пятого звонка он записал номер ".

Джессика прочитала это. Номер телефона был зарегистрирован на имя Лоры А. Сомервилл. Адрес был на Локаст-стрит. Судя по номеру улицы, это было в Западной Филадельфии.

Джессика взглянула вверх по лестнице, на офицеров криминалистов, которые приступали к медленной, трудной работе по разбору того, что, должно быть, было многолетним мусором. Она гадала, что может быть там, наверху, какие преступления могут быть скрыты, и просила закрыть дело.

Она вернется. Почему-то она была уверена в этом.

Два детектива расписались в журнале осмотра места преступления и направились в Западную Филадельфию.

СЕМЬ

ДВУМЯ МЕСЯЦАМИ РАНЕЕ

Ева заказала чизбургер и картошку фри в ресторане Midtown IV, круглосуточном заведении на Честнат, ловя на себе непристойные взгляды ночных парней. Воздух в комнате был смесью летнего пота, кофе и жареного лука. Ева взглянула на часы. Было 2:20. Место было переполнено. Она развернулась на своем стуле, рассматривая толпу. Молодая пара, лет двадцати с небольшим, сидела с той же стороны соседней кабинки. В свои двадцать вы сидели с той же стороны, подумала Ева. В свои тридцать вы сидели по разные стороны, но все еще разговаривали. В свои сорок и старше вы принесли газету.

В 2:40 справа от нее появилась тень. Ева обернулась. Девочке было около пятнадцати, на ней все еще был слой детского жира. У нее было ангельское личико, глаза, привыкшие к уличной жизни. На ней были выцветшие джинсы, куртка из искусственной кожи с воротником из искусственного меха и ярко-белые кроссовки New Balance, которые были примерно час назад извлечены из коробки.

"Привет", - сказала Ева.

Девушка внимательно посмотрела на нее. "Привет".

"Ты Кассандра?"

Девушка огляделась. Она пожала плечами, шмыгнула носом. "Да".

"Приятно познакомиться". Ева узнала имя Кассандры от уличного мальчишки по имени Карлито. Ходили слухи, что Кассандру похитили. Ева бросила пару двадцаток, и слово было передано.

"Да. Um. Ты тоже."

"Хочешь занять кабинку?" Спросила Ева.

Девушка покачала головой. "Я не собираюсь оставаться здесь так долго".

"Хорошо. Ты голоден?"

Еще одно покачивание головой, на этот раз с сомнением. Она была голодна, но слишком горда, чтобы принять подачку.

"Хорошо". Ева несколько мгновений молча смотрела на девушку, девушка смотрела в ответ, ни одна из них не знала, с чего начать.

Несколько секунд спустя Кассандра скользнула на табурет рядом с Евой и начала.

Кассандра рассказала ей всю историю. Не раз у Евы мурашки бежали по коже. История была похожа на ее собственную. Другая эпоха, другие тени. Те же ужасы. Пока девушка говорила, Ева украдкой поглядывала на руки Кассандры. Они попеременно дрожали и сжимались в кулаки.

Последние два месяца Ева чувствовала, что приближается к истине, но это всегда было в ее голове. Теперь это было в ее сердце.

"Ты можешь показать мне дом?" Спросила Ева.

Девушка, казалось, отпрянула от нее. Она покачала головой. "Нет. Извините. Я не могу этого сделать. Я могу рассказать тебе только о том, где это находится, но не могу показать тебе. "