"О чем ты говоришь?" Спросила Джессика. "Пойдем".

Грасиелла протянула ей газету - легкая дрожь в ее руках выдавала ее спокойное поведение - затем отошла. "Я не пойду с тобой. Я еще не готова уйти".

"Что значит, ты не готов? Где Джозеф Суонн? Где он сейчас?"

Грасиелла проигнорировала вопрос. "Впереди еще один трюк. Он называется "Огненный грот". Девушка отступила назад. Она протянула руку и коснулась панели выключателя на стене, затем коснулась ногой плинтуса. "Ты должен понять. Я не могу оставить это в покое. Я не оставлю это в покое. Я собираюсь убить его."

Грасиелла пнула плинтус. Слева и справа от Джессики с потолка упала пара перегородок. Внезапно она оказалась запертой в комнате шесть на шесть. Единственным источником света был луч ее фонарика.

Джессика была одна.

ДЕВЯНОСТО СЕМЬ

5:45 УТРА

Суонн вошел в большую комнату. По ее изодранному ковру бродили призраки прошлого, многочисленные предательства его детства. На потертой, прочной мебели покоились его жертвы:

Элиза Босолей с ее литературным бредом; Уилтон Коул и Маршан Декассе и их воровские замыслы. Так много людей приходили сюда, вынюхивая, угрожая разоблачить его и многие загадки леса Фейр, так много никогда и не ушли.

Суонн услышал разговор в главном коридоре. Это был не какой-то призрак прошлого. Это происходило сейчас. Прежде чем он успел войти, из-за угла показалась фигура. Это была Одетта в свое алое платье. Она была такой же молодой и красивой, как всегда.

"Ты готов?" Спросил Суонн.

"Я есть".

"Сегодня вечером это Огненный грот. Ты помнишь его?"

"Конечно".

Суонн протянул руку. Одетта взяла ее, и они вместе направились к лестнице.

ДЕВЯНОСТО ВОСЕМЬ

5:47 УТРА

Стены в подвале были влажными и липкими. Мерцание газовых ламп придавало их теням длинные, веретенообразные формы. Рука об руку Грасиелла и Джозеф Суонн прошли мимо множества маленьких комнат, петляя по лабиринтообразным залам. Некоторые комнаты были размером не более десяти на десять футов, с длинными дубовыми полками, забитыми магической атрибутикой. Некоторые были заставлены пароходными сундуками, битком набитыми памятными вещами. Один из них был посвящен меньшему сценическому реквизиту - раскладным столам, ящикам для съемок, лоткам для голубей, зонтикам. Еще одно помещение было отведено исключительно для хранения сценической одежды -жилетов, пиджаков, брюк, рубашек, подтяжек.

В конце концов они оказались в длинном коридоре. В конце коридора горел яркий желтый свет. Когда они приблизились к сцене, сердце Грасиеллы бешено забилось. Она подумала о той ночи, когда позвонила ее мать, о долгой ужасной ночи двумя месяцами ранее, когда ее мир перевернулся с ног на голову. Грасиэлле так много хотелось сказать своей матери, выплеснуть годы замешательства и фрустрации. Но к концу разговора она обнаружила, что ненависть, которая так долго горела в ее душе подобно ужасному огню, просто исчезла. Ее мать была ненамного старше ее, когда у нее родился ребенок, и она отдала ее на удочерение по всем разумным причинам. Когда Грасиелла повесила трубку, она проплакала до рассвета. Затем она пошла в свой шкаф и открыла все коробки, которые ей годами дарили на день рождения и Рождество. Она с самого начала знала, от кого они.

Ева Гальвес любила ее. Вот почему она ушла.

Той ночью Ева прислала ей на свой мобильный несколько фотографий. Фотографии Грасиэллы в возрасте двух, трех и четырех лет, все сделаны издалека. Грасиэлла играет в лакросс. Грасиелла висит в "Микки Ди" на Грин-роуд. На последней фотографии было это чудовищное место. Последнее, что сказала ее мать, было то, что была девушка по имени Кейтлин О'Риордан, и что мужчина, называвший себя мистером Людо - мужчина, который жил здесь, мужчина, которого она теперь знала как Джозефа Суонна, - убил Кейтлин.

Когда история об убийстве ее матери попала в газеты, и все цветы, которые так недавно были посажены в сердце Грасиеллы, были вырваны из земли, она знала, что должна делать. Она дала обещание памяти своей матери, что закончит эту работу.

Но теперь, когда конец был уже близок, она не знала, сможет ли пройти через это.

Сцена находилась в дальнем конце зала. Она была около пятнадцати футов в ширину. Пол был отполирован до блеска; по бокам были задернуты бархатные занавески. Прожектор над центром сцены прорезал темноту, как нож некротическую плоть.

Джозеф Суонн протянул руку и повел Грасиэллу за кулисы.

Между ними ждал Огненный Грот.

ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ

5:51 утра

Джессика надавила на стены, но они не сдвинулись с места. Она попыталась поднять одну из панелей из-под поручня кресла, но та не сдвинулась с места.

Есть вещи, которые ты должен знать об этом доме. В каждой комнате есть потайной вход и секретный выход в другое место.

Она включила фонарик, сверилась со схемой, которую дала ей девушка. По всей странице были линии и обозначения. Как только она сориентировалась, то увидела, что в этой части коридора, над системой возврата холодного воздуха, в молдинге коронки была пара зубных рядов, отмеченных красным. Джессика направила фонарик на потолок. Она увидела, что два зуба были чуть светлее остальных. Она пододвинула стул, встала на него. Она нажала на зуб. Ничего не произошло. Затем она нажала другую кнопку, получив тот же результат. Она потянула их обоих влево, вправо. Ни звука, ни движения. Она подтолкнула два зубных ряда в центре друг к другу и внезапно услышала, как стена начала двигаться. Через несколько секунд он поднялся к потолку.

Джессика спрыгнула со стула, хватая ртом воздух. Она отступила к стене, достала оружие из кобуры. Перед ней был короткий коридор с узкой лестницей, ведущей наверх. Она поднялась по лестнице и обнаружила наверху дверь, запертую на засов.

Она медленно повернула замок, открыла дверь и шагнула внутрь. В комнате было темно, как в аду. Она пошарила вдоль стены, нащупала выключатель. Над головой ожила бронзовая люстра, осветив комнату, о которой забыло время. Она нашла тюрьму Великого Лебедя.

СТО

5:54 УТРА

Грасиелла стояла на сцене под жаркими, ослепительными огнями. Слева от нее находился Огненный грот - клетка из стали и дымчатого стекла размером примерно три на три на четыре фута в высоту. В передней части была дверь, которая открывалась туда, где должны были находиться зрители, если бы там были зрители. Весь аппарат стоял на коротком стальном столе на четырех ножках с колесиками. Сзади висел обруч, алюминиевый обруч диаметром в три фута, прикрепленный к конусу из шелковой ткани.

Это выглядело точь-в-точь как рисунки, которые показывал ей Карл Сванн.

Запомни потайную защелку.

Джозеф Суонн - одетый, как его отец, в полном костюме и гриме - вышел из маленькой комнаты рядом со сценой. Он вышел на сцену, полез в карман, достал какой-то маленький пульт дистанционного управления, щелкнул им, затем вернул его в карман. Грасиелла оглядела зал. Она едва могла различить силуэт маленькой камеры на штативе. Она подумала, что Карл Сванн - сам Великий Лебедь - был наверху и наблюдал за всем этим.

Его сын Джозеф подождал несколько секунд, затем выглянул в темноту.

"Посмотри на Огненный грот", - сказал он. Он повернулся, чтобы посмотреть на Грасиэллу. "И посмотри на прекрасную Одетту".

Он протянул руку, открыл переднюю стенку клетки из стекла и стали. Он указал на Грасиеллу. Она должна была войти. Она заглянула внутрь, ее память наложила схематический рисунок на саму коробку. Она посмотрела в левый нижний угол. Там, окрашенная в тот же цвет, что и дымчатое стекло, была потайная защелка.

Она вошла в клетку. В ее руках был предмет, который дал ей старик. Она держала его так долго, так крепко, что почти забыла, что он у нее есть.

СТО ОДИН

5:54 УТРА

Комната была большой, с высокими потолками, заставленной громоздкой мебелью из другой эпохи. Каждый дюйм стены был увешан пожелтевшими газетными вырезками, фотографиями, плакатами. Каждая поверхность, казалось, хранила воспоминания о годах, проведенных в изоляции.

В углу стояла большая больничная кровать, покрытая грязными простынями. На комоде стоял абсентный фонтанчик с двумя кранами. Рядом с ним стояли прозрачные хрустальные бокалы, кубики сахара, потускневшие серебряные ложки.

Джессика подошла к окну, раздвинула бархатные шторы. На этих окнах тоже были решетки. В лунном свете она увидела, что находится на третьем этаже, прямо над перилами с шипами, которые вели вокруг заднего крыльца. Джессика взглянула на кровать. К каждому латунному столбу была прикреплена пара ржавых наручников. На тумбочках стояли мольберты в рамах, выстроенных в ряд, как потертые временем надгробия. На фотографиях молодой человек стоял в различных позах, все в середине иллюзии - соединял кольца, выпускал голубей, обмахивался картами.

Она пересекла комнату, откинула простыни. Мертвец уставился на нее снизу вверх, его глаза закатились, безволосый череп покрылся венами и струпьями.

Джессика дотронулась пальцем до его шеи. Пульса не было. "А теперь Седьмое чудо", - произнес чей-то голос. Джессика развернулась, подняв оружие. Телевизор позади нее был включен. Льдисто-голубые изображения мерцали на стенах, потолке.

Сценарий, разворачивающийся на экране, был идентичен другим видео, которые они видели. Но на этот раз Джессика знала, кто этот человек. Его звали Джозеф Суонн. Коллекционер. И он был где-то в этом доме.

На экране Суонн отошел в сторону, и Джессика увидела клетку из стали и стекла в центре сцены. Внутри сидела Грасиелла. Суонн закрыл дверцу, дважды крутанул клетку, поднял над головой большую коническую шелковую занавеску.

Затем он полез в карман, достал маленький пульт дистанционного управления, нажал кнопку. Угол обзора камеры расширился, показывая больше сцены. Появилось кольцо из свечей-башен.

Суонн взял маленькую медную банку с носиком, похожую на емкость для сбрызгивания оливкового масла. Он обошел шелковистый конус, разбрызгивая жидкость сверху донизу, все время бормоча что-то, чего Джессика не могла расслышать. Закончив, он поставил банку на приставной столик, затем зашел за портьеру.

Джессика затаила дыхание. Казалось, целую минуту, но на самом деле это был гораздо более короткий промежуток времени, не было ни движения, ни звука. Раздался громкий стук. Шелковые шторы раздулись, оказавшись в опасной близости от свечей. Несколько мгновений спустя в центр сцены вышла фигура.

Это была Грасиелла.

"Посмотри на Огненный грот", - сказала она.

Она подняла обруч. Клетка была закрыта, но Джессика смогла разглядеть что-то внутри. Это было похоже на руку, прижатую к дымчатому стеклу.

"А вот и мистер Людо", - добавила Грасиелла, указывая на коробку. "Возможно, вы помните его по "Цветущему саду", "Девушке без середины" и "Тонущей девушке". Возможно, ты помнишь его по Ящику с мечами, Вспомогательному сундуку и Комнате для новобрачных. Грасиелла взяла свечу. "Я помню его по другой причине".

При этих словах Грасиелла опустила занавеску и шагнула за спину. Прошло еще несколько секунд. Шелк снова взметнулся.

Мир загорелся.

СТО ДВА

5:55 УТРА

Бирн свернул на длинную подъездную дорожку, за ним последовали Джош Бон Трэджер и Дре Кертис, а также семь или восемь машин сектора. Прибытие всех свободных полицейских в округе было только вопросом времени. "Таурус" Джессики был припаркован на полпути к дому. Ее в нем не было. Бирн нигде ее не видел.

Трое детективов вышли из своих машин. Бирн начал руководить оцеплением. Он и Джош Бонтраджер подошли к фасаду дома. По дороге Бирн связался по мобильному телефону с Хеллом Ромером и получил краткую информацию о собственности. В 1800-х годах она была известна как Прескотт-сквер. Бирн понял, что это последний кусочек головоломки. Он не мог избавиться от ощущения, что они опоздали.

Бирн вытащил оружие, вложил патрон в патронник. Бонтраджер прикрывал его собой, пока тот вглядывался сквозь освинцованное стекло. Бирн не мог разглядеть ничего, кроме искаженного пламени сотни свечей. Изнутри доносилась музыка. Бирн протянул руку, подергал ручку. Заперто.

Двое детективов попятились с крыльца, опустив оружие.

Именно тогда Бирн почувствовал запах дыма.

"Ты ..." - начал он как раз в тот момент, когда первое пламя лизнуло внутреннюю сторону переднего стекла.

Три секунды спустя мир потряс взрыв.

СТО ТРИ

5:55 УТРА

В темноте, в глубоких фиолетовых складках ночи, он слышит шепот: низкие, жалобные звуки, которые говорят ему о его многочисленных преступлениях, о его многих грехах. По мере того, как голоса накладываются друг на друга, высота и тембр повышаются, повышается и температура в стеклянном гробу, в котором он заточен. Вскоре он понимает, что это не голоса из его прошлого.

Это голос огня.

Его голова раскалывается от воздействия хлороформа. Где Одетта его взяла? Почему она так с ним поступила? Он пытается успокоиться. Паника - враг. Он просовывает пальцы в потайную защелку в углу ящика, который является Огненным гротом. Защелка вертикальная. Она не двигается. Он пытается снова. На этот раз металл слишком горячий, чтобы к нему прикоснуться. Проникает дым. Он не может дышать. Он снова Поющий Мальчик. И снова он заперт в шкафу, созданном его отцом.

Он засовывает руку в карман, достает маленький пульт дистанционного управления. Он снимает заднюю панель, разламывает ее пополам. Он вставляет твердый пластиковый осколок в прорезь в нижней части основной защелки и начинает поворачивать винт. Жара становится невыносимой. На полу клетки лужи пота; стальные петли царапают его спину. Поворот за поворотом, винт медленно ослабевает. Наконец защелка падает на пол клетки. Он толкает дверь. Ничего. Он пытается снова. На этот раз она начинает двигаться. Он делает глубокий вдох, задерживает его, так как коробка теперь наполняется дымом. Его глаза и легкие горят, когда он раскачивается взад-вперед, врезаясь плечом в дверь. Стеклянные панели Огненного грота начинают трескаться от сильного жара. Он выпячивает грудь, сгибает предплечья. Дверь распахивается. Он выходит из клетки и обнаруживает, что сцена теперь покрыта густым черным дымом. Ему удается подняться на ноги. Тыльная сторона его рук обожжена и покрыта волдырями.