Пока пламя пожирает занавес по обе стороны сцены, он смотрит за кулисы. Сквозь миазмы он видит Великого Лебедя. Это не тот сломленный человек, которого он знает, человек, который жил в своей грязи почти двадцать лет. Это молодой иллюзионист, человек, вышедший на сцену в своем великолепном плаще, развевающемся за его спиной, с завораживающим взглядом. "В чем заключается эффект, Джозеф?" "Эффект, - говорит он, каждое слово обжигает ему горло, - в сознании". Великий Лебедь закрывает лицо плащом. Через мгновение он падает на пол.

Великий Лебедь исчез.

Джозеф Суонн снимает свою накладную бороду и брови, пальто с вырезом и направляется к лестнице через пылающий ад подвала.

СТО ЧЕТЫРЕ

5:58 утра

Огонь охватил первый этаж дома, и Джессика оказалась в ловушке на третьем этаже. Все потайные двери, которые были открыты, теперь были закрыты, и она не могла найти швы. Выхода не было. Когда ее телефонная трубка затрещала от статических помех, взрыв потряс стены. Пол, потолки, на голову ей посыпалась штукатурка, и от ударного воздуха у нее на мгновение перехватило дыхание. Богато украшенные часы на стене позади нее упали на пол, разбив стекло. Люстру в центре комнаты оторвало от гипсового медальона.

Она дернула бархатные шторы на одном окне, затем на другом. Оба были закрыты решетками.

Ей нужно было успокоиться, сосредоточиться.

"Есть вещи, которые ты должен знать об этом доме".

Джессика посмотрела на пожелтевшую схему. Половина ее была оторвана. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сориентировать схему. По всей поверхности были линии и обозначения. Вскоре она поняла, что у нее есть южная и восточная части дома. Была ли она в восточной части? Она понятия не имела.

Из-под двери повалил дым. Джессика услышала, как где-то в доме разбилось стекло, хлопнув, как от выстрелов из стрелкового оружия.

Ее взгляд скользнул по пожелтевшей странице.

Где она была?

Она нашла свое местоположение. Восточная стена. На ней было три окна, но она увидела только два, оба зарешеченные. Стрелка указывала на что-то на стене, на равном расстоянии между двумя окнами. Джессика подняла глаза. Единственной вещью на стене было большое бра из кованого железа. Она потянула за него. Ничего. Она толкнула. Ничего. Она почувствовала жар даже от стен. В комнате уже было полно дыма по колено.

Она покрутила бра влево, вправо, влево, вправо, почти оторвав его от стены. Она уже собиралась сдаться, когда панель перед ней скользнула вниз. За ней оказалось круглое окно. Никаких решеток.

Джессика огляделась в густом дыму. Она нашла тяжелую скамеечку для ног. Она подняла ее и швырнула через стекло. В комнату ворвался прохладный ночной воздух. Ее чуть не сбило с ног обратным потоком. Позади нее дверь в комнату с грохотом распахнулась, и внутри бушевал огонь, пожирая парчовые ткани и старую сухую мебель.

Джессика выглянула в окно. Она не могла видеть землю. Она вспомнила острые железные шипы вдоль перил. Пламя подбиралось все ближе. Она могла видеть часть пути по коридору к лестнице, ведущей на чердак. Жар был таким сильным, что ей казалось, будто кожа вот-вот слезет с ее лица.

Появилась фигура, медленно карабкающаяся вверх по лестнице. В ней было почти не узнать человека.

Фигура на мгновение остановилась, вглядываясь в комнату. На краткий миг сквозь пламя Джессика увидела глаза мужчины. И именно в это мгновение они узнали друг друга. Охотник и преследуемая.

Джессика снова отвернулась к окну, к ночному воздуху, затянутому дымом. Легкие готовы были разорваться, она больше не могла ждать. Когда она забралась на подоконник, то поняла, что увидела в обугленном и покрытом волдырями призраке за дверью.

Его глаза были серебристыми.

Она прыгнула.

СТО ПЯТЬ

6:00 УТРА

Он поворачивается, чтобы подняться на последний лестничный пролет, как раз в тот момент, когда пара картин маслом тают и сползают со стен. На лестничной площадке загорается шкаф для коллекционирования burlwood, его стеклянная передняя панель трескается, его содержимое - редкое издание Книги священной магии Абрамелина девятнадцатого века - испаряется в облаке горящего пепла, покрывая его лицо и руки.

Он смотрит в конец главного коридора, когда двери распахиваются. Сквозь густой дым он видит каждую комнату. Он вспоминает прекрасные лица Моники Ренци и Кейтлин О'Риордан, Кати Довик и Элизы Босолей, Патрисии Сато и Клэр Финнеран.

Он видит Лилли. Его Одетту.

Когда он тащится вверх по лестнице на чердак, плоть с его рук остается на раскаленных добела железных перилах.

Наверху он находит Молли Проффитт, ее нежные водянистые глаза теперь открыты в аквариуме с Морскими коньками, рана на голове разорвана, обнажая мозг. Молли придерживает для него дверь, ведущую на чердак и массивную балку крыши.

Мгновение спустя Джозеф Суонн стоит на стуле, веревка свободно свисает у него с плеч. Его обрамляет большое круглое окно, выходящее во двор. У его ног старая катушка с пленкой, Волшебные Кирпичики, пузырятся и тают.

Он затягивает петлю у себя на шее, пеньковая веревка стягивает остатки плоти с его ладоней.

Именно в таком положении пламя застает его, втягивая в свои огненные объятия, в Ад, в больное сердце Аэрвуда.

СТО ШЕСТЬ

6:10 УТРА

Это был знакомый голос, но она не могла его вспомнить. Это был ее отец? Ее брат Майкл? Казалось, что он просачивается сквозь толстый комок мокрой ваты, как будто кто-то пытается кричать через матрас. На данный момент она была под водой в Уайлдвуде, ее отец кричал ей с пляжа, чтобы она остерегалась подводного течения.

Но это не мог быть пляж. Что-то горело. Ей пришлось спросить: "Джессика. Ты в порядке?"

Джессика медленно открыла глаза. Это был Кевин Бирн. Мир снова закружился. Она кивнула, хотя и не знала ответа на этот вопрос.

"Ты можешь говорить?" спросил он.

Еще один тупик. Джессика кивнула.

"Кто в доме?" Спросил Бирн.

Между глотками кислорода. "Старик", - сказала она. "Девушка".

"Что насчет нашего парня? Что насчет Коллекционера?"

Джессика пожала плечами. Яркие вспышки боли пронзили ее плечи, ключицу. Она вспомнила, как выпала из окна, как падала. Она не помнила, как ударилась о землю. "Я не знаю. Я думаю, они все мертвы. Она оглядела свое тело. "Сломано?"

Бирн оглянулся на парамедика. "Они не знают. Они так не думают. Твое падение произошло из-за живой изгороди за домом". Бирн похлопал ее по руке.

Джессика услышала приближающийся вой сирен. Мгновение спустя она увидела, как прибыла первая бригада спасателей. Ей стало легче дышать. Сняв маску - несмотря на возражения парамедика - она медленно села. Бирн и Джош Бонтраджер помогли.

"Расскажи мне о Логан Серкл", - попросила она.

Бирн покачал головой. "Тебе лучше не знать".

Джессика попыталась улыбнуться. Ее лицу стало больно. "Это вроде как моя работа".

Джессика неуверенно поднялась на ноги. Даже с другой стороны дороги было невыносимо жарко. Фаервуд превратился в ад, языки пламени вздымались в небо на пятьдесят футов или больше. Каким-то образом Джош Бонтраджер нашел бутылку холодной родниковой воды. Джессика выпила половину, другую половину вылила себе на шею.

Прежде чем она смогла добраться до фургона скорой помощи, она заметила тень слева от себя; кто-то шел по середине затянутой дымом улицы. Джессика была слишком потрясена, слишком измучена, чтобы реагировать. Хорошо, что ее окружало, казалось, все полицейское управление.

Когда фигура приблизилась, Джессика увидела, что это Грасиелла. Ее платье было покрыто сажей и пеплом, как и лицо, но с ней все было в порядке.

Кевин Бирн обернулся и увидел девушку. Джессика наблюдала за реакцией на его лице. Это была та же реакция, что и у нее, когда она увидела девушку в зеркале в прихожей. Грасиелла выглядела точь-в-точь как ее мать, точь-в-точь как юная Ева Гальвес. Бирн потерял дар речи.

Грасиелла подошла прямо к Бирну. "Ты, должно быть, Кевин. Моя мама упоминала о тебе". Она протянула руку. Она кровоточила.

Бирн нежно взял ее за руку. Из ладони молодой женщины торчали маленькие осколки стекла. Воздух наполнил сильный химический запах.

"Меня зовут Грасиелла", - добавила девушка. В этот момент ноги девушки подкосились. Бирн поймал ее прежде, чем она ударилась о землю. Она ошеломленно посмотрела на него. "Я думаю, мне нужно прилечь".

СТО СЕМЬ

Выходные в честь Дня труда были праздничными в Филадельфии, включая ежегодный парад на бульваре Колумбус и ярмарку Арден на другом берегу реки Делавэр.

Для детективов Бальзано и Бирна в этом было мало праздничного. Они стояли в дежурной комнате, практически заваленные бумагами, связанными с делом Коллекционера. Они должны были составить предварительный отчет к концу длинного уик-энда.

Когда Ева Гальвес узнала о деле Кейтлин О'Риордан, она стала одержимой. Она внимательно следила за ходом расследования, и когда почувствовала, что детективы Пистоне и Рорк не справляются со своей работой, Ева решила сделать это за них. Она скопировала их файлы, зайдя так далеко, что взяла записи интервью из папки, записи, в которых упоминался мистер Людо.

Ночь за ночью, в течение двух месяцев, Ева выходила на улицу, разговаривая с детьми, в поисках любых следов мистера Людо. Она выслеживала Джозефа Суонна в городских парках, на автобусных и железнодорожных вокзалах, в приютах для беглецов и бездомных. Она, наконец, догнала его однажды июньской ночью. Каким бы сильным и находчивым она ни была, он оказался ей не по зубам. Он одолел ее и похоронил в неглубокой могиле в парке Фэрмаунт. Точная причина ее смерти до сих пор не установлена.

В ночь, когда ее убили, Ева позвонила дочери и все ей рассказала. Они никогда раньше не разговаривали. На каждый день рождения и Рождество Ева что-нибудь присылала ей.

В ту ночь Ева сфотографировала себя перед Фаервудом с помощью камеры телефона и отправила снимок своей дочери. Она рассказала Грасиелле о мистере Людо и своих поисках правды о Кейтлин О'Риордан прямо перед ее исчезновением.

Два месяца спустя, когда тело Евы было обнаружено в неглубокой могиле в Фэрмаунт-парке, Грасиелла взяла те небольшие деньги, которые у нее были, и приехала в Филадельфию.

Грасиеллу удочерила, когда ей было восемь недель, пара по имени Эллис и Кэтрин Монро. Грасиелла всю свою жизнь носила имя Грейс Монро, до той ночи, когда она поговорила со своей матерью.

Когда Грасиелле было девять, ее приемный отец ушел, а ее мать Кэтрин после этого всю жизнь ходила во сне. Женщина никогда не была так близка со своей приемной дочерью, предоставив ей жить в собственном мире. Только через три дня после того, как Грасиелла сбежала в Филадельфию, женщина заявила о ее исчезновении.

Джозеф Суонн никогда не мог знать, что у него всегда были разногласия с Грасиеллой Гальвес.

Согласно письмам и дневникам, найденным в сейфе Лоры Сомервилл, Лора познакомилась с Карлом Сванном, Великим Лебедем, когда ей было всего двадцать три. Они познакомились в Батон-Руже, и Лора согласилась стать его ассистенткой. Они гастролировали по югу Соединенных Штатов в шестидесятых и семидесятых, и в течение многих лет она была Одеттой - играла медсестру и мать юного Джозефа, играла случайную любовницу Карла Суона, но, что более важно, играла сообщницу в убийственном прошлом юного Джозефа. Согласно ее дневнику, в районе передвижного шоу Великого Лебедя за эти годы было найдено шесть молодых людей мертвыми. В дневнике Лоры подробно описано, где они были похоронены. Офис окружного прокурора передал эту информацию в департаменты полиции штатов Техас, Луизиана и Нью-Мексико.

По меньшей мере десять страниц дневника Лоры Сомервилл были признанием. Когда Джессика и Бирн появились в ее квартире, она, очевидно, поверила, что прошлое настигло ее. В конце концов, именно она звонила по поводу Шайло-стрит, месяцами следила за Джозефом Суоном, надеясь анонимно сообщить в полицию.

Когда Карл Сванн повесился в 1988 году, его сын Джозеф спас его как раз вовремя, вылечив, но заперев мужчину в темном, холодном крыле в Фаервуде.

Насколько смогли установить следователи, Карл Суонн больше никогда не покидал Фаервуд. По сути, он прожил в этой комнате на третьем этаже двадцать лет. Оказалось, что его сын готовил для него и заботился о его основных потребностях. Со временем психическое заболевание Карла Сванна снова вернуло его в 1950 год. Он пережил воссоздание своего мира сыном. Он наблюдал через телевизионный монитор за всем, что происходило внизу, на секретной сцене Джозефа.

Если Ив Гальвес была одержима Кейтлин О'Риордан, Джозеф Суонн был одержим призмой собственного безумия - магией, головоломками и темной историей Фаервуда.

Через несколько дней после пожара следователи обнаружили останки еще шести жертв на территории особняка. Все они были пока неопознаны. Все были похоронены в ярких коробках.

Пожарные сообщили, что огонь должен был достаточно быстро распространиться по старому, в основном деревянному строению, но ускорился из-за взрыва небольшой масляной печи в подвале.

Обугленный скелет Джозефа Суонна был найден в восточном крыле мансарды. Оказалось, что он пытался повеситься, но судмедэксперт решил, что огонь добрался до него первым.

Его отец, Карл Мартин Сванн, Великий Лебедь, был найден в своей комнате на третьем этаже.

В его руке была красивая палочка из красного дерева.

СТО ВОСЕМЬ

Они покинули кладбище в полдень. Служба Евы Гальвес была предназначена только для семьи и коллег. Ее семья была небольшой, но пришло почти сто человек из офиса окружного прокурора.

Джессика и Грасиелла стояли у реки. Было только начало сентября, но воздух уже шептал о приближающейся осени. "Ты хорошо знал свою мать?" Спросила Грасиелла. "Не совсем", - сказала Джессика. "Она умерла, когда мне было пять". "Вау. Пять. Это довольно мало". "Так и есть".