"Трудно сказать. Я верю, что людям нравится быть хорошими в том, что они делают, особенно в погоне за досугом. Я думаю, нас привлекают испытания, в которых у нас, по крайней мере, есть шанс победить. Например, я играю в гольф всю свою жизнь и, честно говоря, никогда не становился в нем лучше. Но каждый раз, когда я выбиваю один или два отличных удара, это заставляет меня возвращаться. Я думаю, нам всем нравится соревнование, которое растет и развивается, то, что не так-то просто понять до конца ".

"Зачем люди вообще играют в игры?"

"Я верю, что у людей есть игровой инстинкт. Даже если исключить профессиональный спорт, а я часто так делаю, существует тонкая грань между тем, что такое спортивное соревнование, и тем, что такое игра, - существуют тысячи и тысячи способов бросить вызов разуму и рукам человека. Кроссворды, кубики Рубика, видеоигры, нарды, покер, пазлы, шахматы, дартс, криббидж, крокет, бильярд. Это практически бесконечно. Посмотри на безумие Су-доку. Посмотри на Вегас. Недавно я прочитал, что Голливуд снимает полнометражные фильмы по мотивам "Монополии", "Конфетной страны" и "Морского боя ". Наша культура одержима играми ".

"Как далеко в прошлое уходят организованные игры?"

"Так же давно, как и сам язык. Может быть, и дальше. Самой продаваемой книгой всего средневековья была "Книга игр", написанная по заказу короля Альфонсо X. Фактически, первый тест на IQ был головоломкой. Загадка Сфинкса. Если ты хотел попасть в Фивы, ты должен был правильно ответить на загадку. Если нет, Сфинкс убьет тебя на месте."

"Что это была за загадка?"

"Хочешь поиграть?"

"Конечно".

"Загадка Сфинкса: у кого четыре ноги утром, две в полдень и три ночью?"

Синклер посмотрел на Бирна, его глаза искрились азартом игры.

"Есть ли ограничение по времени?" Спросил Бирн.

Синклер улыбнулся. "Загадке, вероятно, пять тысяч лет. Я могу уделить тебе несколько минут".

Бирну потребовалось тридцать секунд. "Ответ - "мужчина". Ребенком он ползает на четвереньках, взрослым ходит на двух ногах и ..."

"В старости ходит с помощью трости. Очень хорошо".

Бирн пожал плечами. "Когда-то у меня был пеший патруль в Фивах".

Синклер рассмеялся. Бирн отхлебнул кофе. Он остыл.

"Кто разрабатывает игры и головоломки?" Спросил Бирн. "Я имею в виду, кто все это придумывает?"

"На самом деле, они бывают из всех слоев общества. Некоторые игры основаны на дизайне, некоторые - на логике, некоторые - на наведении порядка из хаоса. Большинство из них можно свести к языковым искусствам или математическим наукам. Посмотрите на бильярд. Чистая геометрия. Есть игра под названием Вэй Ци, или Го, как ее здесь называют, и это самая математически элегантная игра, когда-либо изобретенная. Намного сложнее шахмат. Миллионы людей играют в нее каждый день."

"А как насчет танграма?"

"Еще раз, чистая геометрия". Синклер улыбнулся. "Ты фанат?"

"На самом деле я только что разгадал одну головоломку", - сказал Бирн.

"Ты помнишь, в чем проблема?"

"В чем проблема?

"В танграме диаграмма называется проблемой".

"А, ладно. Кажется, это было что-то под названием "свадебный кубок для питья".

Синклер с энтузиазмом кивнул. "Я это хорошо знаю. Довольно сложно. Ты решил это?"

"Да".

"Очень впечатляет", - сказал Синклер. "Как ни странно, Филадельфия сыграла определенную роль в истории tangram".

"Как же так?"

"Головоломка танграм впервые попала в США в 1816 году благодаря любезности капитана Эдварда Доннальдсона и его торгового судна. В следующем году здесь была опубликована первая американская книга по танграму ".

"Сколько людей этим увлекается?"

"О, боже. Это известно во всем мире. Какое-то время это было повальным увлечением. Что-то вроде Trivial Pursuit. Среди энтузиастов Танграма были Эдгар Аллан По, Наполеон, Джон Куинси Адамс, Льюис Кэрролл...

"Льюис Кэрролл?" Спросил Бирн. "Автор?"

"О, да. Кэрролл был большим фанатом".

Бирн подумал: Доджсон-стрит, 2917. Он сделал несколько пометок.

В течение следующих получаса Дэвид Синклер рассказывал Бирну об истории tangram, от самых ранних воплощений до современных компьютерных версий. Не в первый раз Бирн был поражен тем, что существует так много сфер жизни, так много субкультур, о которых он не был и никогда не будет осведомлен.

Бирн закрыл блокнот и взглянул на часы. "У меня есть еще один вопрос, если можно".

"Конечно".

"Есть ли во всем этом темная сторона?"

"Темная сторона?"

"Я имею в виду, есть ли история людей, которые брали игры или головоломки и искажали их смысл? Их предназначение?"

Синклер на несколько мгновений задумался над этим. "Я полагаю, что да. Люди будут искажать что угодно, не так ли? Конечно, настольные игры, такие как Risk и Stratego, основаны на боевых стратегиях. И одному Богу известно, сколько видеоигр основано на насилии."

Бирн схватил чек, встал. "Еще раз, я действительно ценю ваше время".

"Это было для меня удовольствием. Я мог бы говорить об этом весь день. На самом деле, я так и сделал ".

"Возможно, у меня возникнет еще несколько вопросов", - сказал Бирн. "Ничего, если я тебе позвоню?"

"Абсолютно", - сказал Синклер. Бирн протянул ему блокнот и ручку. Дэвид Синклер написал свой номер. "Это мой мобильный телефон. Ты всегда можешь связаться со мной по нему".

"Спасибо". Бирн убрал свой блокнот. "Кстати, твои книги доступны здесь?"

Синклер улыбнулся. "Так и есть".

Десять минут спустя, когда Бирн стоял у кассы, покупая три книги Дэвида Синклера, он снова взглянул на стол. Синклер разгадывал кроссворд для "Нью-Йорк таймс". Он не поднял глаз.

Джессика ждала Бирна в пабе Manayunk под названием Kildare's. В заведении было оживленно, немного слишком шумно, чтобы они могли обсуждать результаты дня. Они решили выпить по кружке пива и двигаться дальше.

Бирн скользнул на табурет. Он вкратце рассказал Джессике, что узнал от Дэвида Синклера.

"Я объехала пару университетских городков", - сказала Джессика. "Боже, неужели я чувствовала себя старой".

"Есть совпадения?"

"Ни одного".

Они оба смотрели бейсбольный матч по телевизору с плоским экраном, но на самом деле не видели его. "Филлис" обыгрывает "Доджерс", шесть к одному.

"Все эти отсылки к играм и головоломкам не могут быть совпадением", - сказал Бирн.

"Ты думаешь, у нашего парня есть фетиш?" Спросила Джессика. "Ты думаешь, все дело в этом?"

"Я не знаю. Я имею в виду, если он утопил Кейтлин О'Риордан и расчленил Монику Ренци как часть плана, я не вижу связи. В профиле этих парней написано, что их мотивация всегда одинакова. Пока мы не узнаем, где он встречается с этими девушками, или на каком извращенном плане он это строит, я не думаю, что у нас есть шанс предсказать, что будет дальше."

Джессика сделала пальцевой пистолет, выстрелила из него. "Пока он не облажается".

"Пока он не облажается". Бирн развязал галстук, снял его, расстегнул воротничок. "Закажи мне "Гиннесс". Я сейчас вернусь".

"Ты понял".

Джессика подозвала официантку, сделала заказ, развернула салфетку. Она сложила ее пополам, образовав прямоугольник, развернула, снова свернула. Она прижала салфетку к влажной поверхности бара, придав запотевшей поверхности прямоугольную форму. Затем она повернула салфетку на девяносто градусов. Это напомнило ей форму креста в игре Ludo, которая напомнила ей старую игру Parcheesi.

Джессика посмотрела на телевизор с плоским экраном у дальней стены. Это была передача новостей, вертолет пролетел над городом, прервав бейсбольный матч. На картинке внизу экрана было написано "Девятая улица".

На снимке была видна крыша здания в Северной Филадельфии. У края крыши, всего в нескольких футах, был белый пластиковый тент, который PPD использовала для защиты сцены от непогоды. Джессика увидела ветровки криминалистов на толпящихся вокруг людях.

Она повернулась. Бирн стоял позади нее, наблюдая за экраном вместе со всеми остальными в пабе. Она снова посмотрела на телевизор. Теперь внизу экрана была надпись.

КОЛЛЕКЦИОНЕР СНОВА КОЛЛЕКЦИОНИРУЕТ?

У Джессики не было никаких сомнений.

Через несколько секунд зазвонил ее телефон.

СОРОК ПЯТЬ

В шесть тридцать Лилли вошла на железнодорожную станцию на Тридцатой улице. Она побрела к ресторанному дворику, осмотрела окрестности в поисках мистера Грибных зубов, думая, что он, возможно, вернулся, разыскивая ее. Не заметив его, она прошлась по станции, заглянула в "Фабер Букс", прочитала несколько журналов со стойки, пока парень за кассой не обратил на нее внимание. Он, вероятно, повидал немало "беглецов".

Она зашла в дамскую комнату, освежилась, насколько это было возможно, бумажными полотенцами и жидким мылом в тесной туалетной кабинке. Она надеялась, что от нее не пахнет.

Когда она вернулась в ресторанный дворик, за одним из столиков сидел мужчина. Ей пришлось дважды оглянуться, чтобы убедиться, что у нее не галлюцинации. Это не так.

Это был человек из-за пределов Большого города.

Ее спаситель.

"Боже мой! Это ты!"

Мужчина поднял глаза от газеты. Сначала он, казалось, не узнал ее, затем вспомнил.

"Еще раз здравствуйте", - сказал мужчина.

"Привет", - ответила Лилли. "Я не могу… Я не могу поверить, ну, привет". Она повернулась на месте. Дважды. Она чувствовала себя шнауцером. Она чувствовала себя идиоткой. "Ладно, хорошо. Я просто хочу сказать спасибо. Ты знаешь. За то, что помогла мне с тем парнем".

"Все в порядке", - сказал он. "Я никогда не мог потворствовать хулиганам".

"Тесен мир, да?"

"Действительно". Мужчина указал на вторую половину чизкейка, стоявшую перед ним. "Послушай, я никогда не собираюсь доедать это", - сказал он. "А ты производишь впечатление голодного и усталого путника. Так ли это?"

Вопреки здравому смыслу - ее желудок на мгновение взял верх над разумом, как, возможно, и будет делать в будущем, - Лилли сказала: "Вроде того".

Глаза мужчины заблестели, как будто он понял. Возможно, так оно и было. Несмотря на его дорогой костюм и золотые часы, возможно, он когда-то был на ее месте. Возможно, он сам когда-то был "голодным и усталым путником".

"Хочешь вторую половину этого сэндвича?" спросил он.

"Нет, спасибо", - сказала Лилли. "Все в порядке".

"Я понимаю", - сказал он. Он вернулся к своей газете. Затем, несколько мгновений спустя, в качестве кода: "Но это ужасно вкусно. К сожалению, в моем возрасте глаза у человека больше, чем живот."

Лилли присмотрелась к мужчине повнимательнее. Он был не таким уж старым. "Ты уверен, что не собираешься это есть?"

Мужчина нежно похлопал себя по животу. "Уверен". Он взглянул на свои часы. Они выглядели старыми и дорогими. Возможно, они были из настоящего золота. Он также носил запонки. Лилли никогда не встречала никого, кто на самом деле носил бы запонки. Черт возьми, дома тебе повезло, если они вообще носили рубашки.

"Плюс я встречаюсь со своей женой за ранним ужином", - добавил он. "Она с меня шкуру спустит, если я не буду голоден как волк. Или, по крайней мере, сделаю вид".

Лилли оглядела окрестности. Несмотря на то, что они были в общественном месте и никто не обращал на них внимания, она все равно чувствовала, что люди могут наблюдать за ней, как будто она была какой-то благотворительной организацией, как будто она была единственной в городе, кто голодал или нуждался в убежище. Как бездомная. Которой она, безусловно, не была.

"Это здорово", - сказала она, беря сэндвич. "Спасибо".

Мужчина не ответил. Он просто подмигнул. "Угощайся", - говорили его глаза.

Для парня постарше он был довольно крут.

Сэндвич был восхитительным. Она хотела еще один, или картошку фри, или еще что-нибудь, но она никогда бы не попросила. Просить означало приглашение. Она была там.

Несколько минут спустя мужчина сложил газету, посмотрел на часы, перевел взгляд на нее. "Рискуя показаться ужасно назойливым, могу я узнать ваше имя?" он спросил.

Лилли вытерла губы бумажной салфеткой, проглотила последний кусочек сэндвича. Она немного выпрямилась на стуле. Она всегда так делала, когда собиралась солгать. "Это Лилли", - сказала она, немного удивленная тем, как легко это слетело у нее с языка, как будто она говорила это годами.

Мужчина выглядел удивленным и обрадованным. "У меня есть дочь по имени Лилли", - сказал он. "Ей всего три месяца". Он достал из кармана пиджака красивый бумажник. Он открыл его, достал фотографию. "Это она".

На фотографии была самая очаровательная голубоглазая малышка с румяными щечками, которую она когда-либо видела. "Боже мой! Какая красивая маленькая девочка".

"Спасибо. Я хотел бы сказать, что она похожа на своего отца, но я знаю, что это было бы лестью самому себе". Он убрал фотографию и посмотрел на часы. "Что ж, боюсь, мне пора". Он встал, взял свой портфель со стула рядом с собой. "Большое спасибо за беседу. Было очень приятно познакомиться с вами".