На углу их никто не поджидал.

Они уже прошли два квартала в трех направлениях, затем обратно. Оставалось исследовать только второй путь на юг.

"Зачем мы снова это делаем?" Спросила Джессика.

"Босс говорит идти, мы идем, верно?"

Они прошли полквартала на юг по Секонд-стрит. Еще больше магазинов с закрытыми ставнями и заброшенных домов. Они миновали киоск с подержанными покрышками, сгоревшую машину, фургон step на блоках, кубинский ресторан.

Другая сторона улицы представляла собой бесцветное лоскутное одеяло из обшарпанных рядовых домов, втиснутых между лачугами хулиганов, магазинами париков и маникюрными бутиками, некоторые из которых были открыты для бизнеса, большинство закрыто ставнями, на всех выцветшие вывески, написанные от руки буквами, на всех - ржавые ворота для беспорядков. Верхние этажи представляли собой игру в крестики-нолики из окон, прикрытых простынями, с выбитыми стеклами.

Северная Филадельфия, подумала Джессика. Боже, храни Северную Филадельфию.

Когда они проходили мимо пустыря, окруженного стеной лачуги, Бирн остановился. Стена, заграждение для листинга, сделанное из скрепленной гвоздями фанеры, ржавого рифленого металла и пластиковых панелей навеса, была покрыта граффити. На одном конце была ярко-красная сетчатая дверь, прикрепленная проволокой к столбу. Дверь выглядела недавно покрашенной.

"Джесс", - сказал Бирн. "Смотри".

Джессика сделала несколько шагов назад. Она посмотрела на дверь, затем снова через плечо. Они были почти в полном квартале от Даймонд-стрит. "Это не может ничего значить. Не так ли?"

"Сержант сказал, что парень сказал "возле Второй и Даймонд". И это определенно красная дверь. Единственная красная дверь здесь ".

Они прошли еще несколько футов на юг, заглянули за низкий участок стены. Участок выглядел как любой другой пустырь в Филадельфии - сорняки, кирпичи, шины, пластиковые пакеты, сломанная бытовая техника, обязательный выброшенный туалет.

"Видишь затаившихся убийц?" Спросила Джессика.

"Ни одного".

"Я тоже. Готов идти?"

Бирн на несколько мгновений задумался. "Вот что я тебе скажу. Мы проедем один круг. Просто сказать, что мы были на ярмарке".

Они дошли до угла и обошли вокруг пустыря. В задней части участка, выходящей в переулок, был ржавый забор из сетки-рабицы. Один угол был подрезан и отодвинут. Над головой три пары старых кроссовок, связанных вместе шнурками, перекинуты через электрический провод.

Джессика оглядела стоянку. У стены здания на западной стороне, в котором когда-то располагался известный музыкальный магазин, было несколько штабелей выброшенных кирпичных поддонов, стремянка всего с тремя перекладинами и горстка сломанной бытовой техники. Она смирилась с тем, что покончит с этим. Бирн поддерживал ограждение, пока она ныряла под него. Он последовал за ней.

Два детектива бегло осмотрели посылку. Пять минут спустя они встретились на середине. Солнце стояло высоко, безжалостно припекало. Время обеда уже миновало. "Ничего?"

"Ничего", - ответил Бирн.

Джессика достала свой мобильный телефон. "Хорошо", - сказала она. "Теперь я на крючке. Я хочу услышать звонок на горячую линию".

Двадцать минут спустя детектив Джошуа Бонтраджер прибыл на место происшествия. У него был с собой портативный кассетный проигрыватель.

Джош Бонтраджер проработал в отделе по расследованию убийств меньше восемнадцати месяцев, но уже успел зарекомендовать себя ценным сотрудником. Он был молод и привнес на улицу энергию молодого человека, но у него также было то, что почти все в отделе считали уникальным и странно эффективным опытом. Никто в отделе по расследованию убийств PPD - или, вероятно, в любом отделе по расследованию убийств в стране - не мог претендовать на это.

Джошуа Бонтраджер вырос в семье амишей.

Он оставил церковь много лет назад, приехав в Филадельфию только по той причине, что это то, что вы делали, когда покидали Беркс или округ Ланкастер в поисках удачи. Он поступил на службу в полицию и несколько лет проработал в дорожном отделе, прежде чем его перевели в отдел по расследованию убийств для оказания помощи в расследовании, которое привело вверх по реке Шайлкилл в сельскую местность Олухи. Бонтраджер был ранен в ходе того расследования, но полностью выздоровел. Боссы решили оставить его.

Джессика вспомнила, как впервые встретила его: брюки и пиджак разного цвета, волосы, которые выглядели так, будто их подстригли ножом для масла, крепкие, нечищеные ботинки. С тех пор Бонтраджер приобрел чванливость детектива с золотым значком, стрижку "Сентер Сити" и пару хороших костюмов.

Тем не менее, каким бы вежливым он ни стал, Джош Бонтраджер навсегда останется известен всему подразделению как первый полицейский из числа амишей в истории Филадельфии.

Бонтраджер поставил кассетный проигрыватель на ржавую решетку, сделанную из пятидесятигаллоновой бочки, - заброшенное барбекю, стоящее посреди пустыря. Через несколько секунд он включил кассету. "Готов?" "Включай", - сказала Джессика. Бонтраджер нажал на ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ.

"Горячая линия Департамента полиции Филадельфии", - сказала женщина-офицер. "Да, меня зовут Джереми Кросли, и у меня есть информация, которая может оказаться полезной в деле об убийстве, которое вы расследуете".

Голос принадлежал белому мужчине, лет тридцати-сорока, образованному. Акцент был филадельфийский, но за ним скрывалось что-то еще. "Не могли бы вы произнести по буквам свою фамилию, пожалуйста, сэр?" Мужчина произнес по буквам.

"Могу я узнать твой домашний адрес?"

"Я живу на Доджсон-стрит, 2097".

"И где это находится?"

"В Куин Виллидж. Но сейчас меня там нет".

"И по какому делу ты звонишь?"

"Дело Кейтлин О'Риордан".

"Продолжайте, сэр".

"Я убил ее".

В этот момент раздался быстрый вдох. Было неясно, звонил ли звонивший или офицер. Джессика готова была поспорить, что это был офицер. Ты можешь проработать копом сорок лет, расследовать тысячи дел и никогда не услышать этих слов. "И когда вы это сделали, сэр?" "Это было в мае этого года". "Ты помнишь точную дату?" "По-моему, это было второе мая". "Ты помнишь время суток?" "Я не помню". "Я не помню". - подумала Джессика. - "Я не помню". Схваток нет. Она сделала пометку. "Если вы сомневаетесь в том, что я говорю правду, я могу вам это доказать". "И как вы это сделаете, сэр?" "У меня есть кое-что из ее вещей." "У тебя что-то есть?"

"Да. Пуговица от ее пиджака. Третья снизу. Я отправил ее вам. Сегодня придет по почте". "Где вы сейчас находитесь, сэр?"

"Я вернусь к этому через секунду. Я просто хочу получить некоторые гарантии ".

"Я не могу вам ничего обещать, сэр. Но я выслушаю все, что вы хотите сказать".

"Мы живем в мире, в котором слово человека больше не имеет силы. У меня семь девочек. Я боюсь за них. Я боюсь за их безопасность. Ты обещаешь мне, что им не причинят вреда?"

Семь девушек, подумала Джессика.

"Если они никоим образом не несут ответственности за это или любое другое преступление, они не будут замешаны. Я обещаю тебе ".

Последнее колебание.

"Я нахожусь недалеко от Второй и Даймонд. Здесь холодно".

Здесь холодно, подумала Джессика. Что это значит? Температура уже превысила девяносто градусов.

"Какой адрес?"

"Я не знаю. Но ты узнаешь его по красной двери".

"Сэр, если вы останетесь на линии на..."

Линия оборвалась. Джош Бонтраджер нажал "СТОП".

Джессика взглянула на своего партнера. "Что ты думаешь?"

Бирн подождал несколько минут. "Я не уверен. Спроси меня, когда мы получим полный отчет из лаборатории по этой кнопке".

Обычной практикой было проверять PCIC и NCIC всех, кто звонил с информацией, особенно тех, кто звонил, чтобы признаться в серьезном преступлении. По словам босса, в городе Филадельфия не было никаких записей о Джеремайе Кросли - уголовнике, автоинспекторе или ком-либо другом. Оказалось, что его адреса в Куин-Виллидж не существует. Никакой Доджсон-стрит не было.

"Хорошо", - наконец сказала Джессика. "Куда едем?"

"Давайте вернемся к сцене на Восьмой улице", - сказал Бирн. "Я хочу прослушать запись заново. Давайте возьмем кассету и посмотрим, узнает ли кто-нибудь из присутствующих голос нашего мальчика. Может быть, после этого мы сможем еще раз съездить в Миллерсвилл."

Днем ранее они отправились в Миллерсвилл, чтобы поговорить с Робертом и Мэрилин О'Риордан. Не для того, чтобы провести официальное собеседование - первоначальная команда делала это дважды, - а для того, чтобы заверить их, что расследование продвигается вперед. Роберт О'Риордан был угрюмым и несговорчивым, его жена была почти в кататоническом состоянии. Они были двумя людьми, почти выведенными из строя муками горя, черной дырой неописуемой потери. Джессика видела это много раз, но каждый раз это была свежая стрела в ее сердце.

"Давай сделаем это". Джессика схватила кассетный проигрыватель. "Спасибо, что принес это, Джош".

"Без проблем".

Прежде чем Джессика успела повернуться и направиться к машине, Бирн положил руку ей на плечо.

"Джесс".

Бирн показывал на полуразрушенный холодильник у кирпичной стены музыкального магазина. Или на то, что от холодильника осталось. Это была древняя модель 1950-х или 1960-х годов, когда-то встроенная, но боковые панели давным-давно были сняты. Оказалось, что изначально прибор был светло-голубого или зеленого цвета, но от времени, ржавчины и сажи он потемнел до темно-коричневого. Дверца холодильника висела криво.

Сверху, на перекошенной дверце морозильной камеры, был логотип. Хотя хромированные буквы давно исчезли, обесцвеченные очертания названия бренда сохранились.

Кросли.

Бренд восходит к 1920-м годам. Джессика вспомнила холодильник Crosley в доме своей бабушки на Кристиан-стрит. Теперь они были не так уж распространены.

Меня зовут Джереми Кросли.

"Может ли это быть совпадением?" Спросила Джессика.

"Мы можем только надеяться на это", - ответил Бирн, но Джессика могла сказать, что на самом деле он в это не верил. Альтернатива повела их по пути, по которому никто не хотел идти.

Бирн протянул руку и открыл дверцу холодильника.

Внутри, на единственной оставшейся полке, стояла большая лабораторная банка для образцов, наполовину заполненная прозрачной красной жидкостью. В жидкости что-то было взвешено.

Джессика знала, что это такое. Она была на достаточном количестве вскрытий.

Это было человеческое сердце.

ТРОЕ

Пока они ждали, когда прибудет криминалистическая группа и начнет обрабатывать место происшествия, Джош Бонтраджер сделал цифровые фотографии; участка, граффити на стене лачуги, холодильника, окрестностей, собирающихся прохожих. Джессика и Бирн прокрутили запись еще три раза. Ничего, что позволило бы идентифицировать звонившего.

И хотя они еще многого не понимали в том, что они только что нашли, они знали, что эти человеческие останки не принадлежали их жертве. Кейтлин О'Риордан никоим образом не была изуродована.

Здесь холодно, подумала Джессика. Он говорил о холодильнике.

"Ребята". Бонтраджер указал за холодильник. "Там что-то есть".

"Что это?" Спросила Джессика.

"Понятия не имею". Он повернулся к Бирну. "Помоги мне".

Они встали по обе стороны от громоздкого прибора. Когда холодильник оказался в нескольких футах от стены, Джессика встала за ним. Многолетняя пыль и гранж покрыли место, где когда-то находился компрессор.

На ее месте лежала какая-то книга; толстая, в черной обложке, без суперобложки. Полотняную отделку покрывали водяные знаки. Джессика надела латексную перчатку и осторожно подняла книгу. Это было издание Новой Оксфордской Библии в твердом переплете.

Джессика проверила переднюю и заднюю стороны книги. Никаких надписей или надписей любого рода. Она проверила нижний край. Красной лентой была отмечена страница, разделяющая книгу пополам. Она осторожно приподняла ленту. Книга распахнулась.

Книга Пророка Иеремии.

"Ах, черт", - сказал Бирн. "Что это, блядь, такое?"

Джессика, прищурившись, посмотрела на первую страницу Книги Пророка Иеремии. Шрифт был таким мелким, что она едва могла его разглядеть. Она выудила из кармана очки, надела их.

"Джош?" - спросила она. "Ты знаешь что-нибудь об этой части Ветхого Завета?"

Джошуа Бонтраджер был лучшим специалистом подразделения по большинству христианских вопросов.

"Немного", - сказал он. "Иеремия был в некотором роде мрачным парнем. Предсказал разрушение Иудеи и все такое. Я помню, как цитировали некоторые из его писаний ".

"Например?"

"Сердце лживо превыше всего и неизлечимо ". Это был один из его главных текстов. Существует множество переводов этого отрывка, но этот - один из самых популярных. Неплохой прогноз, да?"

"Он написал о сердце?" Спросила Джессика.

"Помимо всего прочего".

Джессика перевернула страницу, потом другую, потом еще одну. В главе 41 на странице был ряд пометок - три маленьких квадратика, нарисованных разными ручками, желтой, синей и красной. Оказалось, что было выделено одно слово вместе с двумя наборами по два числа в каждом.