Бирн сел напротив него. Джессика встала у него за спиной. Игнасио это не устраивало. Он боялся Джессики. И не без оснований.

"Меня зовут детектив Бирн. Я из Отдела по расследованию убийств Филадельфии". Он указал за плечо Игнасио. "Это моя напарница, детектив Бальзано. Возможно, вы ее помните. Это она прижала тебя к тому фургону "Шевроле".

Игнасио сидел как вкопанный.

"Я хочу, чтобы ты дал ей двадцать долларов", - сказал Бирн.

Игги выглядел так, словно его ударили. - Что?

"Ты должен ей пару колготок. Дай ей двадцать долларов".

Джессика посмотрела вниз. Когда она повалила Игги на землю, то проделала большую дыру в правом колене своих чулок.

"Колготки стоят двадцать долларов?" - Спросил Игги.

Бирн приблизил свое лицо на дюйм к лицу Игги. Игги заметно съежился. "Ты хочешь сказать, что мой партнер не заслуживает лучшего?"

Дрожа, не говоря больше ни слова, Игги порылся в карманах, достал пачку влажных банкнот, пересчитал их. Четырнадцать долларов. Он разложил их на столе, сложил стопкой, затем протянул Джессике, которая взяла их без колебаний, хотя и задавалась вопросом, где, черт возьми, они недавно были.

"Знаешь, ты мог бы вернуться за остальным позже", - сказал Игги. "Мне заплатили сегодня. Остальное я получу позже".

"Возвращайся?" Сказал Бирн. "Что заставляет тебя думать, что ты не пойдешь с нами?"

Игги это не приходило в голову. "Но я ничего не делал".

Бирн рассмеялся. "Ты думаешь, это имеет значение для кого-то вроде меня?"

Это тоже не приходило ему в голову. Но последствия были гораздо серьезнее. Игги уставился в пол и промолчал.

"Сейчас с тобой поговорит моя напарница", - сказал Бирн. "Я хочу, чтобы ты уделил ей все свое внимание и проявил полное уважение".

Бирн встал, придерживая стул. Джессика села, выставив правое колено сквозь порванные колготки, и подумала: "Разве что-нибудь выглядит более отвратительно, чем это?"

"Я собираюсь задать тебе несколько простых вопросов", - сказала Джессика. "И ты собираешься сказать мне правду. Верно, Игги?"

Было ясно, что Игнасио Санс понятия не имел, что его ждет. После целой жизни, полной преступлений, судов, копов, общественных защитников, тюрьмы, условно-досрочного освобождения и реабилитации, это могло быть что угодно. "Да, мэм".

Джессика полезла в свой портфель и положила папку себе на колени.

"Прежде всего, мы все знаем о тебе и Кейтлин О'Риордан", - сказала Джессика. "Так что даже не думай оскорблять нашу разведку отрицанием". Правда была в том, что они не знали ничего подобного. Но с такими людьми, как Игги, это был лучший подход. "Это даже не вариант".

"Кто?"

Джессика достала фотографию Кейтлин. Она показала ее Игги. "Кейтлин Элис О'Риордан. Помнишь ее?"

Игги посмотрел на фотографию. "Я не знаю эту девушку".

"Посмотри немного внимательнее".

Игги послушался, широко раскрыв глаза, возможно, полагая, что это позволит получить больше информации. Он снова покачал головой. "Нет. Я никогда ее не видел. Она могла быть кем угодно".

"Нет, она не может. Это невозможно. Она должна быть этим человеком. Она и есть этот человек. Или, по крайней мере, была. Ты понимаешь меня?"

Игги несколько секунд таращил глаза, затем медленно кивнул.

"Хорошо. Вот 411-й. Ты у нас, Игги. Ты у нас в Филадельфии в мае, на улице. И еще изюминкой, частью с маленькой конфетной посыпкой, является то, что у нас также есть прекрасный набор твоих отпечатков пальцев на том, что было у Кейтлин в рюкзаке. "

Игги отреагировал так, словно только что схватился за раскаленный медный провод. Он медленно поднялся со стула, дрожа от паники. "Что бы она ни сказала, я сделал, я этого не делал, чувак", - взмолился он. "Клянусь глазами моей матери. Могилой моей матери"

"Кейтлин ничего не говорит. Это потому, что она мертва. Она мертва уже четыре месяца. Но ты ведь уже знаешь это, верно?"

"Что?" Игги закричал. "О нет, нет, нет, нет. Не-а-а."

"Ну, вот что я готов сделать для тебя, Игги. Во-первых, я готов сократить твое пребывание в больнице на сто процентов".

Игги, у которого и без того было учащенное дыхание, задышал еще чаще. - Мое пребывание в больнице?

"Да", - сказала Джессика. "Я имею в виду, что если ты сейчас же не сядешь, я сломаю тебе обе руки. Сядь ... на хрен... на место".

Игги подчинился. Джессика взяла обложку журнала в прозрачном пластиковом конверте для улик. Она подняла его.

"Скажи мне, почему твои рисунки в этом журнале, Игги. Начинай прямо сейчас".

Глаза Игги забегали из стороны в сторону, вибрируя, как у лемура. "Хорошо, хорошо", - сказал он. "Я помню. Это хранится в моем сознании".

"Присвоили?"

"Да. Я нашел этот журнал".

Джессика рассмеялась. "Итак, позволь мне спросить тебя, ты нашел это в большой куче пистолетов, ножей, крэка, украшений и бумажников или в маленькой?"

Игги снова искалечил ему лицо. А?

"Где ты это нашел, Игги?"

"Я нашел это в своем доме. Это принадлежало моей матери".

"Это был журнал твоей матери?"

Игги покачал головой. "Это был ее дом. Это был журнал моей сестры".

"Этот журнал принадлежал твоей сестре? Она дала его тебе?"

"Ну, нет", - сказал он. "Но у нас все общее, понимаешь? Мы семья и все такое. Мне нравится просматривать этот журнал".

"Потому что в нем участвуют девочки-подростки?"

Игги просто уставился на меня.

"Как этот журнал попал в рюкзак Кейтлин О'Риордан?"

Игги помолчал несколько секунд, очевидно, прикидывая, что следующий ответ будет решающим. Запах горячего рыбного жира начал заполнять заднюю комнату. В Креветочном доке готовились к обеду. "Я не знаю".

"Нам нужно поговорить с твоей сестрой".

"Я могу помочь тебе с этим", - сказал Игги, щелкая пальцами, внезапно преисполнившись энергии. "Я определенно могу помочь тебе с этим".

Джессика взглянула на Бирна, гадая, проведут ли они остаток дня, разъезжая по Камдену в девяностоградусную жару в поисках фантома.

"Ты говоришь, что знаешь, где мы можем найти твою сестру прямо сейчас?" Спросила Джессика.

"Абсолютно", - сказал Игги. Он улыбнулся. Джессика тут же пожалела об этом. В дополнение к заварухе из пяти машин, которой он занимался у стоматолога, она уловила его дыхание: смесь сигарет с ментолом и жареных во фритюре hush puppies. "Она стоит прямо у тебя за спиной".

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Франческа Санс была той девушкой, которую они видели у прилавка.

Подойдя к ней поближе, Джессика теперь могла разглядеть, что ей не подросток средних лет, а скорее восемнадцать или около того. Коралловая помада, голубые тени для век. Уличная красотка. Она также была на четвертом или пятом месяце беременности.

Джессика рассказала молодой женщине, почему они были там, сообщив ей минимум деталей. Затем Джессика показала ей фотографию Кейтлин О'Риордан. Пока Бирн отправлял запрос о требованиях и ордерах Франчески Санс, Джессика и молодая женщина сидели друг напротив друга в кабинке.

"Ты когда-нибудь встречал эту девушку?" Спросила Джессика.

Франческа несколько мгновений внимательно изучала фотографию. "Да. Я встретил ее".

"Откуда ты ее знаешь?"

Франческа грызла ноготь. "Мы были друзьями".

"Ты имеешь в виду школьных друзей? Она была из нашего района? Что-то в этом роде?"

"Не-а. Не так".

Франческа не стала вдаваться в подробности. Настаивала Джессика. "Тогда как что?"

Колебание. "Мы встретились на вокзале".

"Здесь, в Камдене?"

"Не-а", - сказала она. "В Филадельфии. Тот, действительно большой".

"Тридцатая улица"?

"Да".

"Когда это было?"

"Я не знаю. Думаю, пару месяцев назад".

"Парочка?"

"Да", - сказала она. Джессика заметила, что у девушки на правом запястье была татуировка в виде белого голубя. "Ты знаешь. Парочка. Может быть, больше".

"Мне нужно, чтобы ты была немного конкретнее в этом вопросе, Франческа. Это очень важно. Это было в июне? Апреле?"

Тишина.

"Могло ли это быть в мае?"

"Да", - сказала Франческа. "Ты знаешь. Это могло быть". Она немного посчитала в воздухе, держа что-то пальцами перед лицом. "Да. Май звучит правильно."

"Так ты говоришь, что встретил ее на станции метро "Тридцатая улица" в мае этого года?"

"Да".

"Хорошо", - сказала Джессика. "Почему ты был на вокзале? Ты куда-то шел, откуда-то возвращался?"

Франческа приготовила ответ. "Я как раз собиралась что-нибудь перекусить".

"У тебя есть друзья в этой части Филадельфии? Семья?"

"Нет", - сказала она. "Не совсем".

"Итак, позволь мне прояснить ситуацию", - сказала Джессика. "Ты спустился к реке, пересек мост Бена Франклина, прошел через всю Филадельфию, тридцать или около того кварталов, только для того, чтобы перекусить картошкой фри? Ты это хочешь сказать?"

Франческа кивнула, но не стала встречаться взглядом с Джессикой. "Что ты хочешь, чтобы я сказала?"

"Правда была бы хороша".

Еще несколько секунд. Франческа постучала длинными ногтями по потертому пластиковому столу. Наконец: "Я была на улице, ясно?"

"Ты сбежал из дома?"

"Да".

"Хорошо", - сказала Джессика. Она помолчала, давая девушке немного пространства. "Я не осуждаю, я спрашиваю".

"И я употреблял. Я больше этим не занимаюсь, из-за ребенка. Но я слышал, что на станции околачивались дети ".

"Беглецы?"

"Да", - сказала она. "Я подумала, что могла бы переспать".

Джессика отложила блокнот. Франческа начала открывать, и полицейский, делающий пометки, был пугающим. "Могу я спросить, почему ты сбежала из дома?"

Франческа рассмеялась ледяным смехом. Она потрогала край меню на столе, отодвигая пластик. "Я не знаю. Почему кто-то убегает?"

"Есть много возможностей", - сказала Джессика, зная, что на самом деле их всего несколько.

"Моя мать, верно? Моя мать сумасшедшая. По сей день. Она и ее тупоголовые бойфренды. Этот дом - ад. Она узнала, что я беременна, и ударила меня ".

"Над тобой надругались?"

Еще один смешок. На этот раз с иронией. "Я из Восточного Камдена, понятно? Со мной жестоко обращались".

Джессика постучала по фотографии Кейтлин. "Твой брат знал ее?"

"Эта девушка? Нет. По крайней мере, я так не думаю. Надеюсь, что нет. "

"Ты надеешься, что нет? Почему ты так говоришь?"

"Ты пришел сюда, чтобы поговорить с ним, так что, я полагаю, ты знаешь его послужной список, верно?"

"Мы делаем".

"Значит, ты знаешь, о чем я говорю".

"Ладно", - сказала Джессика, тащась дальше. "Итак, скажи мне, как у этой девушки оказалась обложка этого журнала?"

Франческа откинулась назад, скрестила руки на своем вздувшемся животе. Теперь она защищалась. - Я читала журнал, вот и все. Мы начали разговаривать. Она сказала, что решила пойти домой. Она вроде как уговорила меня тоже. Поэтому я записал свой номер и дал ей. Я подумал, может быть, мы могли бы как-нибудь поговорить. "

Джессика постучала по обложке журнала. - Это твой номер?

"Да".

"Что произошло после этого?"

"Что случилось? Ничего. Она просто ушла".

"И ты ее больше никогда не видел?"

Франческа выглянула в окно. В этом свете Джессика увидела в ней женщину средних лет, женщину, у которой все ее плохие решения остались позади. "Я видела ее снаружи".

"За пределами участка?"

"Да. Я позвонил своему другу, и он приехал за мной. Выходя, я увидел ее. Она разговаривала с хорошо одетым мужчиной ".

"Мужчина? Белый, черный?"

"Белый".

"Насколько хорошо одетым?"

"Не такой, как в костюме, но симпатичный. Дорогой".

"Ты можешь описать его?"

"Не совсем. Он стоял ко мне спиной. Было темно".

"Вы видели, как она садилась в машину или автобус с этим мужчиной?"

"Да. Она села в его машину. Я подумал, может, он ее отец".

"Ты помнишь, что это за машина?"

"Нет. Извини".

"После того дня на станции метро "Тридцатая улица" ты когда-нибудь снова видел эту девушку?"

Франческа подумала об этом, взвешивая свой ответ. "Нет", - сказала она. "Я никогда ее больше не видела".

Джессика взглянула на Бирна. Он покачал головой. Вопросов нет. Она щелкнула ручкой, убрала ее. Они закончили. На данный момент. "Возможно, нам придется поговорить с тобой снова".

Пожатие плечами. "Я буду здесь".

Джессика начала собирать вещи, чтобы уехать. "Когда ты должен?"

Франческа просияла. - Мне сказали, двадцатого декабря.

Джессика почувствовала укол зависти. Рождественский ребенок. Было ли что-нибудь лучше рождественского ребенка? Они с Винсентом пытались забеременеть в течение последнего года или около того. Прошлой зимой мы были на волосок от гибели, но ребенка не было. "Удачи".