"Мы делаем".

"Скажи ему, что мы будем на связи".

"Ты понял".

Шепард пересекал поле, когда Джессика, Бирн и Никки Малоун присели на корточки у края могилы. На земле вокруг отверстия лежало лоскутное одеяло из синих пластиковых листов. Прожекторы на штативах с батарейным питанием освещали сцену с обоих концов.

Тело было не выше пяти футов пяти дюймов или пяти футов шести дюймов. Частично одето. Верхняя часть тела была частично скелетонизирована. Истлевшие джинсовые брюки, футболка темного цвета. Кроссовки оказались в относительно хорошем состоянии.

Бирн посмотрел на Никки и указал на тело. - Можно мне?

"Конечно, детектив", - сказала Никки.

У каждого детектива в отделе по расследованию убийств была специальность, часто не одна - допросы, компьютеры, работа на улице, работа под прикрытием, финансы, слежка. Помимо своих многочисленных способностей, Кевин Бирн был очень хорош на месте преступления, и большинство следователей мудро и с благодарностью полагались на него.

Бирн натянул латексные перчатки, одолжил у одного из полицейских большой фонарик. Он медленно провел лучом фонарика по жертве.

Через несколько секунд что-то блеснуло, что-то золотистого цвета. Бирн опустился коленями на пластик, присмотрелся повнимательнее.

"Господи", - сказал Бирн.

"Что?"

Бирну потребовалось несколько мгновений, затем он наклонился еще дальше. Он достал пару карандашей, похожих на палочки для еды, и взял что-то, похожее на украшение. Он поднес это к свету. Это был браслет-оберег. На золотой цепочке свисали пять оберегов. Маленькие золотые ангелочки.

"В чем дело, Кевин?" Спросила Джессика.

Бирн перевернул браслет, заглянул за застежку. Он посветил фонариком на металл. В одно мгновение он посерел. Он бросил браслет в пакет для улик, не сказав ни слова.

Джессика посмотрела на своего партнера, на Никки. Кевин Бирн не часто пугался или терялся в словах или действиях. Но Джессика видела, что Бирн был ошеломлен. "Что это?" Спросила Джессика. "Ты видел этот браслет раньше?"

Бирн встал и отвернулся от неглубокой могилы. "Да", - сказал он. "Я это видел".

Когда Джессика поняла, что он не собирается продолжать, она надавила. "Поговори со мной, Кевин. Откуда ты знаешь этот браслет?"

Зеленые глаза Бирна в лунном свете казались эбеновыми.

"Я отдал это ей".

ПЯТНАДЦАТЬ

Джозеф Суонн смотрел вечерние новости. В неглубокой могиле в парке Фэрмаунт нашли тело. В воздухе парил вертолет.

Хотя это было больше двух месяцев назад, Сванн помнил ночь, когда он похоронил ее, как будто это было вчера. Он вспомнил лазурное небо в тот вечер, то, как луна искала его. Сейчас, как и тогда, он был шифром, человеком, недоступным даже небесам.

Той ночью он стоял на западной стороне плато Бельмонт, глубоко в кустах и деревьях, затерявшись в тени. Он похлопал по земле, высыпал мешок с листьями и мусором поверх голой земли. Сцена выглядела нетронутой. Идеальная иллюзия.

Он вспомнил, как снял перчатки, сунул их в пластиковый пакет для мусора, как позже сжег все, включая толстые пластиковые листы, которыми был выстлан багажник машины, вместе со своей одеждой. Было обидно расставаться со своим сшитым на заказ костюмом, но это была небольшая цена. Все это время он недостаточно внимательно относился к своим посетителям, чтобы совершить простую ошибку. На самом деле, сбежал только один. Милая Кассандра.

Он подумал о том, как обнаружил женщину на территории леса Фейри той ночью. Она выглядела сильной, но также и маниакальной. Она выстрелила в него из своего оружия, когда он стоял в беседке, давным-давно оснащенной лифтом-противовесом.

Пока полиция разгадывала свою новую тайну, Джозеф Суонн потягивал чай. Он знал, что пришло время действовать.

"Семь чудес света", - подумал он.

Игра продолжается.

Несколько минут спустя, поднимаясь по лестнице, он сунул руку в карман рубашки. У него была памятная вещица об умершей женщине, маленький сувенир об их недолгом времени вместе. Визитная карточка. Такая личная вещь, подумал он, и в то же время что-то такое отчужденное, что-то, что отдаешь, как рукопожатие или комплимент:

ДЕТЕКТИВ ЖЕНЕВЬЕВА ГАЛЬВЕС

ОТДЕЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ ОКРУЖНОЙ ПРОКУРАТУРЫ ФИЛАДЕЛЬФИИ

II

Прошлое бродит здесь, бесшумное, непрошеное, одинокое.

ВИРДЖИНИЯ ВУДВОРД КЛАУД

ШЕСТНАДЦАТЬ

Я

За годы до того, как тьма стала его Хозяйкой, а время - абстрактной точностью, Карл Сванн был учеником мастеров.

Его искусство было магией.

Карл родился в 1928 году в семье представителей высшего среднего класса в Ханау, в двадцати пяти километрах к востоку от Франкфурта, Германия, и начал свое исследование темных искусств в раннем возрасте. Его отец Мартин, армейский капитан в отставке из Глазго, Шотландия, вложил небольшую военную пенсию в процветающий металлургический бизнес после того, как поселился в этом районе после Первой мировой войны. Мартин женился на местной девушке по имени Ханна Шоллинг.

В 1936 году, когда Карлу было восемь лет, отец повел его на представление в театр Шумана во Франкфурте, в котором участвовал известный фокусник по имени Алоис Касснер. Во время этого представления у Касснера исчез слон.

Три ночи юный Карл не мог уснуть, думая об иллюзии. Больше, чем о трюке, Карл думал о самом иллюзионисте. Он дрожал при мысли о таинственном темноволосом мужчине.

В течение следующего года Карл собирал книги по магии, а также биографии великих американских, европейских и азиатских фокусников. К ужасу его родителей и в ущерб учебе, это стремление, казалось, поглотило мальчика.

В возрасте девяти лет он начал показывать фокусы на вечеринках для своих друзей - кубки и шары, исчезающие шелка, соединяющие кольца. Хотя его техника не была ослепительной, его руки двигались со знанием дела и грацией. В течение года он значительно улучшился, перенеся свое выступление со стола в гостиную.

Когда в Европе начались отголоски войны, Мартин Суонн, несмотря на истерические возражения своей жены, решил отправить их единственного сына жить к дальним родственникам в Америку. По крайней мере, до тех пор, пока тучи конфликта не рассеются.

4 октября 1938 года Карл Суонн поднялся на борт американского корабля "Вашингтон" в Гавре, Франция. Его мать и отец стояли на причале и махали на прощание. Его мать плакала, держа в руке белый кружевной платочек, ее роскошное кашемировое пальто бордового цвета резко выделялось на фоне серого рассвета. Мартин Суонн стоял, расправив плечи, с сухими глазами. Именно так он научил своего сына смотреть в лицо эмоциям, и теперь он не откажется от этого урока.

Когда корабль вышел в море, два силуэта нарисовали застывший монтаж в сознании Карла: его хрупкая, красивая мать и его стойкий отец. Такими он их всегда помнил, потому что больше никогда не видел живыми.

ФИЛАДЕЛЬФИЯ, 1938

Район Кенсингтон в Филадельфии был почти северо-восточной рабочей частью города, граничащей с районами Фиштаун, Порт-Ричмонд, Джуниата и Фрэнкфорд.

В ноябре 1938 года Карл Суонн переехал жить к своим дальним родственникам Николасу и Вере Эрлингер. Они жили в узком рядном доме на Эмеральд-стрит. Оба его кузена работали на заводах Craftex. Карл посещал школу Святой Жанны д'Арк.

В конце 1930-х годов Филадельфия была богатым и энергичным сообществом волшебников. Там были отделения Международного братства фокусников, Общества американских фокусников, Клуба йогов, Клуба Гудини - анклава, посвященного сохранению памяти Гарри Гудини.

Через неделю после своего десятого дня рождения Карл поехал на трамвае в Центр Города со своим двоюродным братом Николасом. Они были на задании найти скатерть для ужина в честь Дня благодарения. Карл восхитился рождественскими украшениями и витринами возле Риттенхаус-сквер. Когда они дошли до Тринадцатой и Уолнат-стрит, Николас продолжил идти, но Карл остановился, очарованный плакатом на одном листе в витрине "Магии Кантера". Kanter's был ведущим магическим магазином в Филадельфии, его клиентура представляла собой смесь фокусников-любителей и профессионалов.

Афиша в витрине - яркое и причудливое изображение голубей и ухмыляющихся гарпий - предназначалась для шоу, которое должно было состояться через две недели, шоу, подобного которому Карл и представить себе не мог. Звездой шоу был человек по имени Гарри Блэкстоун.

В течение следующих десяти дней Карл брался за любую случайную работу, какую только мог. Он разносил газеты, чистил обувь, мыл автомобили. Наконец-то он скопил достаточно денег. За три дня до представления он пошел в театр и купил билет. Следующие две ночи он провел в постели, разглядывая талон при лунном свете.

Наконец этот день настал.

Со своего места на балконе Карл наблюдал за разворачивающимся невероятным зрелищем. Он смотрел потрясающую иллюзию под названием "Мятеж сипаев", часть магического театра, в котором Блэкстоун был схвачен арабами, привязан к жерлу пушки и разорван на куски. Известно, что не на одном представлении этой фантастической иллюзии женщины падали в обморок или с криками выбегали из театра. Сбежавшие малодушные так и не увидели, что через несколько мгновений после пушечного выстрела палач снимет с него тюрбан и бороду только для того, чтобы показать, что это был сам Блэкстоун!

В другой иллюзии Блэкстоун пропускал зажженные лампочки прямо сквозь женщину, каждый проход вызывал потрясенные вздохи у ошеломленной публики.

Но ничто не превзошло версию Блэкстоуна о распиливании женщины пополам. В рендеринге Блэкстоуна под названием "Лесопила" женщина была привязана лицом вниз к столу, и большая циркулярная пила проходила прямо через ее живот. Когда Карл увидел иллюзию, у него на глазах выступили слезы. Не из-за женщины - конечно, она была просто прекрасна, - а из-за силы уловки. В одаренных руках Блэкстоуна это был уровень за пределами очарования, даже за пределами театра. Для Карла Сванна это достигло уровня истинной магии. Блэкстоун совершил невозможное.

Летом, когда ему исполнилось четырнадцать, Карл Сванн проводил каждый субботний день у Кантера, приставая к владельцу, Майку Кантеру, требуя показать каждый трюк под стеклом. Однажды Карл забрел за магазин, в помещение, которое выглядело и звучало как механический цех. Это был латунный завод. Он увидел мужчину за верстаком. Мужчина заметил его.

"Ты не должен быть здесь", - сказал мужчина.

"Ты тот человек, который превращает пятаки в десятицентовики?" Иллюзия "От пятицентовика к десятицентовику" заключалась в том, что фокусник выкладывает на стол стопку пятицентовиков, все время бормоча об инфляции и стоимости вещей в наши дни. Он проводит рукой по стопке, и они превращаются в десятицентовики.

Мужчина развернулся на стуле, скрестив руки на груди. - Да.

"Я видел этот трюк сегодня", - сказал Карл.

Мужчина погладил подбородок. "И ты хочешь знать, как это делается".

"Нет".

Мужчина приподнял бровь. "И почему это? Все мальчики хотят знать, как творится магия. Почему не ты?"

"Потому что я знаю, как это делается. Это не настолько умно".

Мужчина рассмеялся.

"Я буду работать на тебя", - сказал Карл. "Я могу подметать. Я могу бегать по поручениям".

Мужчина несколько мгновений рассматривал Карла. - Откуда ты? - спросил я.

"Кенсингтон", - сказал Карл. "С Эмеральд-стрит".

"Нет, я имею в виду, где ты родился?"

Карл не знал, должен ли он сказать, что война есть война, но она все еще жива в сознании каждого. Однако он доверял этому человеку. Он явно был немецкого происхождения. "Hanau."

Мужчина кивнул. "Как тебя зовут?"

Карл расправил плечи, расставил ноги, как учил его отец. Он протянул руку. "Меня зовут Карл Сванн", - сказал он. "А тебя?"

Мужчина взял Карла за руку. "Я Билл Брема".

Следующие два года Карл учился у Билла Бремы, работая на латунном заводе, помогая производить одни из лучших латунных аппаратов в мире.

Но настоящей пользой от работы там были люди, с которыми познакомился Карл. Все приходили к Кантеру, и Карл знакомился со всеми; приобретал приемы, фрагменты скороговорки, поношенный шелк, помятую палочку. Его волшебная шкатулка росла. Его понимание ложного направления процветало.

В двадцать лет пришло время впервые выступить профессионально в Соединенных Штатах. Он называл себя Великим Лебедем.

В течение следующих десяти лет Великий Лебедь гастролировал по стране, выступая в больших и малых городах. Хотя он и не был поразительно красивым мужчиной, в свои шесть футов два дюйма он производил впечатление повелителя, а его учтивые манеры и пронзительный взгляд привлекали к нему женщин в любом месте.

В Рединге, штат Пенсильвания, он познакомился с немецкой девушкой по имени Грета Хюбнер. Устав от поисков любви в дороге, Карл сделал ей предложение в течение месяца. Два месяца спустя они поженились.

Вернувшись в Филадельфию, когда с наследством его отца было окончательно покончено, более чем через четырнадцать лет после окончания войны, Карл получил чек почти на миллион долларов. На эти деньги он купил дом в Северной Филадельфии, просторный викторианский особняк на двадцать две комнаты под названием Фаервуд. Он окружил его деревьями.

Большую часть следующего десятилетия Великий Лебедь продолжал заниматься своим ремеслом. Бездетная пара практически отказалась от семьи. Затем, в возрасте тридцати восьми лет, Грета Суонн забеременела. Это была тяжелая беременность, и утром 31 октября 1969 года Грета умерла от осложнений при родах. В 7:00 утра плачущая акушерка вручила Карлу запеленатого младенца.