"Похоже на Винса", - сказала Джессика.

"И сколько раз он видел Серпико?" Спросил Бирн.

"Скажем так", - сказала Джессика. "У нас есть это на DVD и VHS".

Бирн рассмеялся. "Он просто мастер своего дела".

"Он - частичка чего-то особенного".

В течение следующих нескольких минут они повторяли свои реплики "кто-вас- знает", "где-вы-ходили-в-школы", "кто-вас-поймал". Все это вернуло их в их семьи.

"Так это правда, что Винсент когда-то учился в семинарии?" Спросил Бирн.

"Минут на десять", - сказала Джессика. "Ты же знаешь, как это бывает в этом городе. Если ты мужчина и итальянец, у тебя есть три варианта. Семинария, полиция или контракт на поставку цемента. У него есть три брата, все в строительных профессиях."

"Если ты ирландка, то это водопровод".

"Вот так", - сказала Джессика. Хотя Винсент пытался изображать из себя чванливого парня из Южной Филадельфии, у него была степень бакалавра в Темпле со второстепенной специализацией по истории искусств. На книжных полках Винсента, рядом с книгами PDR, "Наркотики в обществе" и "Игра нарков", стоял потрепанный экземпляр "Истории искусств" Х. У. Джэнсона. Он не был таким, как Рэй Лиотта и позолоченный Малоккио.

"Так что же случилось с Винсом и призванием?"

"Вы встречались с ним. Как вы думаете, он был создан для жизни в дисциплине и послушании?"

Бирн рассмеялся. "Не говоря уже о безбрачии".

Никакого гребаного комментария, подумала Джессика.

"Итак, вы, ребята, в разводе?" Спросил Бирн.

"Разошлись", - сказала Джессика. "Ты?"

"Разведены".

Это был стандартный припев для копов. Если ты не в Сплитсвилле, ты в пути. Джессика могла пересчитать счастливых в браке копов на одной руке, с пустым безымянным пальцем.

"Вау", - сказал Бирн.

"Что?"

"Я просто думаю ... два человека на работе, под одной крышей. Черт."

"Расскажи мне об этом".

Джессика с самого начала знала все о трудностях брака с двумя знаками отличия - эго, часы работы, давление, опасность, - но у любви есть способ скрыть правду, которую вы знаете, и сформировать правду, которую вы ищете.

"Бьюкенен произнес вам свою речь о том, почему вы здесь?" Спросил Бирн.

Джессика почувствовала облегчение, что это была не только она. "Да".

"И ты сказала ему, что ты здесь, потому что хочешь что-то изменить, верно?"

Он дразнит ее? Джессика задумалась. К черту все это. Она оглянулась, готовая показать пару когтей. Он улыбался. Она пропустила это мимо ушей. "Что это, стандарт?"

"Ну, это лучше правды".

"В чем правда?"

"Настоящая причина, по которой мы стали полицейскими".

"И что же это такое?"

"Большая тройка", - сказал Бирн. "Бесплатное питание, отсутствие ограничений скорости и лицензия безнаказанно выбивать дерьмо из болтливых придурков".

Джессика рассмеялась. Она никогда не слышала, чтобы это было сказано так поэтично. "Ну, тогда давай просто скажем, что я не сказала правду".

"Что ты сказала?"

"Я спросила его, думает ли он, что что-то изменил".

"О боже", - сказал Бирн. "О боже, о боже, о боже".

"Что?"

"Ты набросилась на Айка в первый же день?"

Джессика задумалась об этом. Она вообразила, что задумалась. "Думаю, да".

Бирн рассмеялась и закурила сигарету. "Мы отлично поладим". КВАРТАЛ 1500 На ВОСЬМОЙ СЕВЕРНОЙ УЛИЦЕ, недалеко от Джефферсона, представлял собой заросший сорняками участок пустырей и разрушенные непогодой рядные дома - покосившиеся веранды, крошащиеся ступени, провисшие крыши. На линиях крыши карнизы рисовали волнистые контуры из намокшей белой сосны; зубы сгнили, превратившись в беззубые хмурые гримасы.

Две патрульные машины промелькнули перед домом на месте преступления, в центре квартала. Пара полицейских в форме стояла на страже у ступенек, оба тайком сжимали в руках сигареты, готовые взмахнуть ими и растоптать, как только появится вышестоящий офицер.

Начал накрапывать небольшой дождь. Темно-фиолетовые тучи на западе предвещали грозу.

Через дорогу от дома трое чернокожих ребятишек с широко раскрытыми глазами прыгали с ноги на ногу, нервные, возбужденные, как будто им захотелось пописать, их бабушки вертелись поблизости, болтали и курили, качая головами при виде этого, еще одного зверства. Для детей, однако, в этом не было трагедии. Это была живая версия "КОПОВ" с добавлением дозы криминалистов для драматичности.

Позади них слонялась пара испаноязычных мальчиков-подростков - одинаковые толстовки с капюшоном от Rocawear, тонкие усики, безупречно чистые, без шнуровки тимберленды. Они наблюдали за разворачивающейся сценой с непринужденным интересом, вписывая ее в истории, которые они расскажут позже тем же вечером. Они стояли достаточно близко к театрализованному представлению, чтобы наблюдать, но достаточно далеко, чтобы несколькими быстрыми штрихами вписать себя в городской пейзаж, если им покажется, что их могут расспросить.

А? Что? Нет, чувак, я спал.

Выстрелы? Нет, чувак, у меня были включены телефоны, ужасно громко.

Как и во многих домах на этой улице, фасад этого рядного дома был заколочен фанерой над входом и окнами - попытка города закрыть дом от наркоманов и мусорщиков. Джессика достала свой блокнот, посмотрела на часы, отметила время их прибытия. Они вышли из "Тауруса" и подошли к одному из полицейских в форме, доставая значки, как раз в тот момент, когда на сцену вкатился Айк Бьюкенен. Всякий раз, когда происходило убийство и двое надзирателей были на смене, один отправлялся на место преступления, другой оставался в дежурной части для координации расследования. Хотя Бьюкенен был старшим офицером, это было шоу Кевина Бирна.

"Что у нас есть в это прекрасное филадельфийское утро?" Спросил Бирн с довольно хорошим дублинским акцентом.

"Несовершеннолетняя женщина в подвале", - сказал офицер, коренастая чернокожая женщина лет под тридцать. ОФИЦЕР Дж. ДЭВИС.

"Кто ее нашел?" Спросил Бирн.

"Мистер Деджон Уизерс". Она указала на растрепанного, явно бездомного чернокожего мужчину, стоявшего у обочины.

"Когда?"

"Где-то сегодня утром. Мистер Уизерс немного неясен относительно временных рамок".

"Он не консультировался со своим Palm Pilot?"

Офицер Дэвис только улыбнулась.

"Он что-нибудь трогал?" Спросил Бирн.

"Он говорит "нет", - сказал Дэвис. "Но он был там, внизу, в поисках меди, так что кто знает?"

"Он сообщил об этом?"

"Нет", - сказал Дэвис. "У него, вероятно, не было сдачи". Еще одна понимающая улыбка. "Он остановил нас, мы позвонили на радио".

"Держись за него".

Бирн взглянула на входную дверь. Она была заперта. "Какой это дом?"

Офицер Дэвис указал на рядный дом справа.

"И как нам попасть внутрь?"

Офицер Дэвис указал на рядный дом слева. Входная дверь была сорвана с петель. "Вы должны пройти".

Бирн и Джессика прошли через рядный дом к северу от места преступления, давным-давно заброшенный и разграбленный. Стены были испещрены многолетними граффити, в гипсокартоне виднелись десятки дырок размером с кулак. Джессика заметила, что не осталось ни одной вещи, которая могла бы чего-нибудь стоить. Выключателей, розеток, розеток, светильников, медной проволоки, даже плинтусов давно не было.

"Здесь серьезная проблема с фэн-шуй", - сказал Бирн.

Джессика улыбнулась, но немного нервно. Ее главной заботой в данный момент было не провалиться сквозь прогнившие балки в подвал.

Они вышли с заднего двора и перелезли через сетчатый забор к задней части дома, где находилось место преступления. Крошечный задний дворик, примыкавший к аллее, проходившей за кварталом домов, был завален брошенной техникой и шинами, и все это заросло сорняками и кустарником за несколько сезонов. Маленькая собачья будка в задней части огороженного участка стояла на страже пустоты, ее цепь заржавела в земле, пластиковое блюдо было до краев наполнено грязной дождевой водой.

Офицер в форме встретил их у задней двери.

"Вы убираете в доме?" Спросил Бирн. "Дом" - очень расплывчатый термин. По крайней мере, треть задней стены строения отсутствовала.

"Да, сэр", - сказал он. На его бирке значилось "Р. ВАН ДЕЙК". Ему было чуть за тридцать, блондин-викинг, накачанный и мускулистый. Его руки натянули ткань пальто.

Они передали свою информацию офицеру, который вел протокол места преступления. Они вошли через заднюю дверь и, когда спускались по узкой лестнице в подвал, сначала их встретила вонь. Годы плесени и древесной гнили скрывались за запахами побочных продуктов жизнедеятельности человека - мочи, фекалий, пота. Под всем этим скрывалось уродство, наводящее на мысль о открытой могиле.

Подвал был длинным и узким, повторяя планировку соседнего дома, примерно пятнадцать на двадцать четыре фута, с тремя опорными колоннами. Когда Джессика осветила помещение фонариком, она увидела, что оно завалено гниющей гипсокартоном, использованными презервативами, бутылками из-под крэка, разваливающимся матрасом. Кошмар криминалиста. Во влажной грязи было, вероятно, тысяча размазанных следов, если их было два; ни один, на первый взгляд, не был достаточно чистым, чтобы произвести впечатление.

Посреди всего этого была прекрасная мертвая девушка.

Молодая женщина сидела на полу в центре комнаты, обхватив руками одну из опорных колонн, раскинув ноги в стороны. Оказалось, что в какой-то момент предыдущий арендатор попытался превратить опорные колонны в римские колонны в дорическом стиле из материала, которым мог быть пенополистирол. Хотя у колонн были колпак и основание, единственным антаблементом была ржавая двутавровая балка наверху, единственным фризом - картина с бандитскими ярлыками и непристойностями, нарисованная аэрозольной краской по всей длине. На одной из стен подвала висела давно выцветшая фреска с изображением того, что, вероятно, должно было быть Семью холмами Рима.

Девушка была белой, молодой, возможно, шестнадцати или семнадцати лет. У нее были распущенные рыжевато-русые волосы, подстриженные чуть выше плеч. На ней была клетчатая юбка, темно-бордовые гольфы и белая блузка с темно-бордовым V-образным вырезом и школьным логотипом. В центре ее лба был крест, сделанный из темного материала, похожего на мел.

При первом взгляде Джессика не смогла определить непосредственную причину смерти, никаких видимых огнестрельных или ножевых ранений. Хотя голова девочки была наклонена вправо, Джессика могла видеть большую часть передней части ее шеи, и не было похоже, что ее задушили.

А потом появились ее руки.

С расстояния в несколько футов казалось, что ее руки сложены в молитве, но реальность была гораздо мрачнее. Джессике пришлось посмотреть дважды, чтобы убедиться, что глаза не обманывают ее.

Она взглянула на Бирна. В тот же момент он заметил руки девушки. Их взгляды встретились, и они безмолвно осознали, что это не обычное убийство в ярости, не обычное преступление на почве страсти. Они также молча сообщили, что пока не будут строить догадок. Ужасающая уверенность в том, что было сделано с руками этой молодой женщины, может подождать медицинского эксперта.

Присутствие девушки посреди этого уродства было таким неуместным, бросалось в глаза, подумала Джессика; нежная роза, пробивающаяся сквозь заплесневелый бетон. Слабый дневной свет, пробивавшийся сквозь маленькие окна в стиле хоппер, играл бликами на ее волосах и купал ее в тусклом могильном сиянии.

Единственное, что было ясно, это то, что эта девушка позировала, что не было хорошим знаком. В 99 процентах убийств убийца не может достаточно быстро скрыться с места происшествия, что обычно является хорошей новостью для следователей. Концепция простоты крови - люди глупеют, когда видят кровь, поэтому оставляют позади все необходимое для их осуждения, с научной точки зрения - обычно действовала. Любой, кто останавливается, чтобы позировать мертвому телу, делает заявление, предлагая молчаливое, высокомерное сообщение полиции, которая будет расследовать преступление.

Прибыли двое полицейских из Отдела по расследованию преступлений, и Бирн поприветствовал их у подножия лестницы. Несколько мгновений спустя прибыл Том Вей-Рич, давний ветеран судмедэкспертизы, со своим фотографом на буксире. Всякий раз, когда человек умирал при насильственных или загадочных обстоятельствах, или если было установлено, что патологоанатом может потребоваться для дачи показаний в суде позже, фотографии, документирующие характер и степень внешних ран или травм, были обычной частью экспертизы.

В бюро судмедэкспертизы был свой штатный фотограф, который делал снимки с места происшествия везде, где указано в документах об убийствах, самоубийствах, несчастных случаях со смертельным исходом. Он был готов выехать в любую точку города в любое время дня и ночи.

Доктору Томасу Вейриху было под сорок, он был дотошным человеком во всех сферах своей жизни, вплоть до складок на загорелых брюках и идеально подстриженной бороды с проседью. Он упаковал свои туфли в пакеты, надел перчатки на руки и осторожно подошел к молодой женщине.

Пока Вейрих проводил предварительный экзамен, Джессика держалась поближе к сырым стенам. Она всегда считала, что простое наблюдение за людьми, которые хорошо выполняют свою работу, намного информативнее любого учебника. С другой стороны, она надеялась, что ее поведение не будет расценено как скрытность. Бирн воспользовался возможностью вернуться наверх, чтобы проконсультироваться с Бьюкененом и определить путь проникновения жертвы и ее убийцы или киллеров, а также руководить опросом.