Он спрашивал о тебе, сказала Анджела.

Она вытащила "Глок" из кобуры.

Я направлялся в дом своей сестры в Манаюнке, сказал Патрик, менее чем в двадцати футах от все еще теплого тела Бетани Прайс.

Она проверила магазин оружия. Он был полон.

Вчера к нему приходил врач, сказала Агнес Пински.

Она вставила магазин на место, вставила патрон в патронник. И начала спускаться по лестнице.

Снаружи продолжал бушевать ветер, сотрясая оконные стекла с потрескавшимися стеклами.

"Патрик?"

Ответа нет.

Она спустилась по лестнице, на цыпочках пересекла гостиную, открыла ящик в шкафу, схватила старый фонарик. Она нажала на выключатель. Мертва. Конечно. Спасибо, Винсент.

Она закрыла ящик.

Громче: "Патрик?"

Тишина.

Ситуация действительно быстро выходила из-под контроля. Она не собиралась спускаться в подвал без света. Ни за что.

Она попятилась к лестнице, затем поднялась наверх так тихо, как только могла. Она возьмет Софи и несколько одеял, укутает ее на чердаке и запрет дверь. Софи будет несчастна, но она будет в безопасности. Джессика знала, что должна взять под контроль себя и ситуацию. Она запрет Софи, доберется до ее мобильного телефона и вызовет подкрепление.

"Все в порядке, милая", - сказала она. "Все в порядке".

Она взяла Софи на руки и крепко прижала к себе. Софи вздрогнула. У нее застучали зубы.

В мерцающем свете свечей Джессике показалось, что ей померещилось. Она, должно быть, ошиблась. Она взяла свечу, поднесла ее поближе.

Она не ошиблась. Там, на лбу Софи, был крест, сделанный синим мелом.

Убийцы в доме не было.

Убийца был в комнате.

7 1

ПЯТНИЦА, 21:25

Бирн свернул с бульвара Рузвельта. Улица была затоплена. В голове стучало, образы проносились один за другим: безумная бойня из слайд-шоу. Убийца преследовал Джессику и ее дочь. Бирн посмотрел на лотерейный билет, который убийца вложил в руки Кристи Гамильтон, и сначала не заметил его. Никто из них не видел. Когда лаборатория обнаружила номер, стало ясно. Разгадкой был не лотерейный агент. Разгадкой было число. Лаборатория определила, что число "Большая четверка", которое выбрал убийца, было 9-7-0-0. Адрес приходского дома церкви Святой Екатерины был 9700 на Фрэнкфорд-авеню. Джессика была близка к этому. Убийца из Розария повредил дверь в церкви Святой Екатерины три года назад и полностью намеревался положить конец своему безумию там сегодня вечером. Он намеревался отвести Лорен Семански в церковь и совершить там на алтаре заключительную из пяти Скорбных мистерий.

Распятие.

То, что Лорен дала отпор и сбежала, только задержало его. Когда Бирн дотронулся до сломанной шариковой ручки в руке Лорен, он понял, куда в конечном итоге направляется убийца и кто станет его последней жертвой. Он немедленно позвонил в Восьмой округ, который направил полдюжины полицейских в церковь и пару патрульных машин к дому Джессики.

Единственной надеждой Бирна было, что они не опоздали.

Уличные фонари погасли, как и светофоры. Соответственно, как всегда, когда случались подобные вещи, все в Филадельфии забыли, как водить машину. Бирн достал свой мобильный телефон и снова позвонил Джессике. У него был сигнал "занято". Он попробовал позвонить на ее мобильный. Он прозвонил пять раз, затем переключился на ее голосовую почту.

Давай, Джесс.

Он съехал на обочину и закрыл глаза. Для любого, кто никогда не испытывал мучительной боли от безудержной мигрени, не нашлось бы достаточно убедительного объяснения. Фары встречных машин жгли ему глаза. В промежутках между вспышками он видел тела. Не очерченные мелом очертания места преступления после проведения тщательного расследования, а скорее людей.

Тесса Уэллс обхватывает руками и ногами колонну.

Николь Тейлор покоится на поле ярких цветов.

Бетани Прайс и ее корона из бритв.

Кристи Гамильтон вся в крови.

Их глаза были открыты, вопрошающие, умоляющие.

Умоляют его.

Пятое тело было ему совсем непонятно, но он знал достаточно, чтобы потрясти его до глубины души.

Пятое тело было всего лишь маленькой девочкой.

7 2

ПЯТНИЦА, 21:35

Джессика захлопнула дверь спальни. Заперла ее. Ей пришлось начать с непосредственной близости. Она поискала под кроватью, за занавесками, в шкафу, ее оружие лежало впереди.

Пусто.

Каким-то образом Патрик поднялся наверх и осенил лоб Софи крестным знамением. Она пыталась задать Софи вежливый вопрос об этом, но ее маленькая девочка казалась травмированной.

Эта идея вызвала у Джессики не только ярость, но и отвращение. Но в данный момент ярость была ее врагом. Ее жизнь была в осаде.

Она снова села на кровать.

"Вы должны слушать маму, хорошо?"

Софи вытаращила глаза, как будто была в шоке.

"Милая? Слушай маму".

Молчание от ее дочери.

"Мамочка собирается постелить постель в шкафу, хорошо? Как в походе. Хорошо?"

Софи никак не отреагировала.

Джессика бросилась к шкафу. Она отодвинула все в дальний угол, сдернула с кровати постельное белье и соорудила импровизированную кровать. То, что ей пришлось это сделать, разбило ей сердце, но у нее не было выбора. Она вытащила все остальное из шкафа и бросила на пол, все, что могло причинить Софи вред. Она подняла свою дочь с кровати, борясь с собственными слезами ярости и ужаса.

Она поцеловала Софи, затем закрыла дверцу шкафа. Она повернула церковный ключ, положила его в карман. Она схватила свое оружие и вышла из комнаты.

Все свечи, которые она зажгла в доме, погасли. Снаружи завывал ветер, но в доме было мертвенно тихо. Это была опьяняющая тьма, тьма, которая, казалось, поглощала все, к чему прикасалась. Джессика видела все, что, как она знала, было в ее сознании, а не глазами. Спускаясь по лестнице, она рассматривала планировку гостиной. Стол, стулья, шкаф, в котором стоял телевизор, аудио- и видеотехника, диванчики для двоих. Все это было таким знакомым и таким чужим одновременно. В каждой тени было чудовище, в каждом очертании - угроза.

Она проходила квалификацию на полигоне каждый год, когда была полицейским, проходила курсы тактической подготовки с боевой стрельбой. Но это место никогда не должно было стать ее домом, ее убежищем от безумного внешнего мира. Это было место, где играла ее маленькая девочка. Теперь оно превратилось в поле битвы.

Когда она коснулась последней ступеньки, она поняла, что делает. Она оставляла Софи одну наверху. Она действительно очистила весь этаж? Она везде посмотрела? Она устранила любую возможность угрозы?

"Патрик?" позвала она. Ее голос звучал слабо, жалобно.

Нет ответа.

Холодный пот выступил у нее на спине и плечах, стекая к талии.

Затем громко, но не настолько, чтобы напугать Софи: "Послушай. Патрик. У меня в руке оружие. Я не валяю дурака. Мне нужно увидеть тебя здесь прямо сейчас. Мы поедем в центр, разберемся с этим. Не поступай так со мной. "

Холодное молчание.

Просто ветер.

Патрик забрал ее фонарик. Это был единственный работающий фонарик в доме. Ветер дребезжал в оконных стеклах их домов, в результате чего раздался низкий, пронзительный вой, похожий на рев раненого животного.

Джессика вошла в кухню, изо всех сил стараясь сосредоточиться в полумраке. Она двигалась медленно, прижимаясь левым плечом к стене, со стороны, противоположной стреляющей руке. Если бы ей пришлось, она могла бы прижаться спиной к стене и развернуть оружие на 180 градусов, защищая свой задний фланг.

На кухне было чисто.

Прежде чем отодвинуть косяк в гостиной, она остановилась, прислушалась, прислушиваясь к ночным звукам. Кто-то стонал? Плакал? Она знала, что это не Софи.

Она прислушалась, обыскивая дом в поисках звука. Он исчез.

Из отверстия в задней двери Джессика почувствовала запах дождя на почве ранней весны, земляной и влажный. Она шагнула вперед в темноте, ее нога раздавила битое стекло на кухонном полу. Налетел ветер, хлопая краями черного пластикового пакета, приколотого к отверстию.

Когда она вернулась в гостиную, то вспомнила, что ее портативный компьютер стоит на маленьком письменном столе. Если она не ошиблась, и если этой ночью повезет, аккумулятор был полностью заряжен. Она подошла к столу, открыла ноутбук. Экран ожил, дважды мигнул, затем озарил гостиную молочно-голубым светом. Джессика на несколько секунд крепко зажмурилась, затем открыла глаза. Света было достаточно, чтобы видеть. Комната открылась перед ней.

Она проверила за диванами, в слепой зоне рядом с гардеробом. Она осторожно открыла шкаф для одежды возле входной двери. Все пусто.

Она пересекла комнату и подошла к шкафу, в котором стоял телевизор. Если она не ошибалась, Софи оставила своего электронного щенка-ходунка в одном из ящиков. Она осторожно открыла его. Яркая пластиковая мордочка смотрела в ответ.

ДА.

Джессика достала батарейки D-cell из подсобки, вошла в столовую. Она вставила их в фонарик. Он вспыхнул.

"Патрик. Это серьезное дело.Ты должен мне ответить".

Она не ожидала ответа. Она его не получила.

Она сделала глубокий вдох, сосредоточилась, затем медленно спустилась по ступенькам в подвал. В подвале было темно, как в кромешной тьме. Патрик выключил фонарик. На полпути вниз Джессика остановилась, провела лучом фонарика по всей ширине комнаты, скрестив руки с оружием. То, что обычно было таким безобидным - стиральная машина и сушилка, раковина, печь и умягчитель воды, клюшки для гольфа, летняя мебель и весь прочий хлам их жизни, - теперь было чревато опасностью, очерченной длинными тенями.

Все было именно там, где она ожидала.

Кроме Патрика.

Она продолжила спускаться по ступенькам. Справа от нее был глухой альков, ниша, в которой находились автоматические выключатели и электрическая панель. Она направила луч света как можно дальше в нишу и увидела нечто такое, от чего у нее перехватило дыхание.

Телефонная распределительная коробка.

Телефон не отключался из-за грозы.

Провода, свисающие с распределительной коробки, сказали ей, что линия была перерезана.

Она опустила ногу на бетонный пол подвала. Она снова поводила фонариком по комнате. Она начала пятиться к передней стене, когда чуть не споткнулась обо что-то. Обо что-то тяжелое. Металлик. Она обернулась и увидела, что это был один из ее свободных весов, десятифунтовая штанга.

И вот тогда она увидела Патрика. Он лежал лицом вниз на бетоне. У его ног была другая десятифунтовая гиря. Оказалось, что он споткнулся об нее, когда отступал от телефонной будки.

Он не двигался.

"Вставайте", - сказала она. Ее голос звучал хрипло и слабо. Она взвела курок "Глока". Щелчок эхом отразился от блочных стен. "Вставай ... нахуй...".

Он не пошевелился.

Джессика подошла ближе, подтолкнула его ногой. Ничего. Вообще никакого ответа. Она опустила молоток, держа его направленным на Патрика. Она наклонилась, обхватила его рукой за шею. Она пощупала пульс. Он был там, сильный.

Но там тоже была сырость.

Из ее руки потекла кровь.

Джессика отшатнулась.

Оказалось, что Патрик перерезал телефонную линию, а затем споткнулся о штангу и потерял сознание.

Джессика схватила фонарик, лежавший на полу рядом с Патриком, затем побежала наверх и вышла через парадную дверь. Ей нужно было добраться до своего мобильного телефона. Она вышла на крыльцо. Дождь продолжал барабанить по навесу над головой. Она посмотрела на улицу. Во всем квартале не горели огни. Она могла видеть ветви, устилавшие улицу, как кости. Поднялся сильный порыв ветра, за считанные секунды окатив ее насквозь. Улица была пустынна.

За исключением фургона скорой помощи. Габаритные огни были выключены, но Джессика услышала двигатель, увидела выхлоп. Она убрала оружие в кобуру и побежала через улицу, сквозь поток машин.

Медик стоял за фургоном, как раз собираясь закрыть двери. Он повернулся лицом к Джессике, когда она подошла.

"Что случилось?" спросил он.

Джессика разглядела идентификационную бирку на его куртке. Его звали Дрю.

"Дрю, я хочу, чтобы ты выслушал меня", - сказала Джессика.

"Хорошо".

"Я офицер полиции. В моем доме раненый мужчина".

"Насколько все плохо?"

"Я не уверена, но я хочу, чтобы вы меня выслушали. Не разговаривайте".

"Хорошо".

"Мой телефон отключен, нет электричества. Мне нужно, чтобы вы позвонили в девять-один-один. Скажите им, что офицеру нужна помощь. Мне нужны здесь каждый полицейский и его мать. Звоните, а потом приезжайте ко мне домой. Он в подвале."

Сильный порыв ветра пронес через улицу полосу дождя. Листья и мусор закружились у ее ног. Джессика обнаружила, что ей приходится кричать, чтобы ее услышали.

"Ты понимаешь?" Крикнула Джессика.

Дрю схватил свою сумку, закрыл задние двери фургона скорой помощи, поднял ручную рацию. "Поехали".

73

ПЯТНИЦА, 21:45

Движение на Коттман-авеню было затруднено. Бирн находился менее чем в полумиле от дома Джессики. Он подошел к нескольким боковым улочкам, обнаружил, что они перегорожены ветками и электрическими проводами или слишком затоплены, чтобы пройти.

Машины осторожно приближались к затопленным участкам дороги, двигаясь почти на холостом ходу. Когда Бирн подъехал к улице Джессики, мигрень расцвела в полную силу. Автомобильный гудок заставил его крепче сжать руль, осознав, что он вел машину с закрытыми глазами.

Он должен был добраться до Джессики.

Он припарковал машину, проверил свое оружие и вышел.

Он был всего в нескольких кварталах отсюда.

Мигрень усилилась, когда он поднял воротник, защищаясь от ветра. Борясь с порывами дождя, он знал, что…

Он в доме.

Закрыть.