"Не волнуйся. Мы поймаем его снова". Они нашли полный комплект багажа под лестницей. Он не был в поездке.

Джессика обобщила доказательства. Паркхерст был врачом. Он знал обеих жертв. Он утверждал, что знал Тессу Уэллс в профессиональном смысле, только как ее консультанта, и все же у него были ее личные фотографии. У него были сексуальные связи со студентками. Одна из жертв начала писать его фамилию на своей ладони незадолго до смерти.

Бирн подошел к настольному телефону Паркхерста и позвонил Айку Бьюкенену. Он перевел телефон на громкую связь и проинформировал Бьюкенена о том, что они обнаружили.

Бьюкенен выслушал, затем произнес три слова, на которые Бирн и Джессика надеялись и ждали: "Заберите его".

2 9

ВТОРНИК, 20:15

Если Софи Бальзано была самой красивой маленькой девочкой в мире, когда полностью бодрствовала, то в тот момент, когда день становился ночью, в этих сладких сумерках полусна, она была просто ангелочком.

Джессика вызвалась первой дежурить у дома Брайана Паркхерста в Гарден-Корт. Ей сказали пойти домой и немного отдохнуть. Как и Кевину Бирну. В доме дежурили два детектива.

Джессика сидела на краю кровати Софи, наблюдая за ней.

Они вместе приняли ванну с пеной. Софи сама вымыла и привела в порядок волосы. Помощь не потребовалась, большое вам спасибо. Они вытерлись и разделили пиццу в гостиной. Это было нарушением правила - они должны были есть за общим столом, - но теперь, когда Винсента не было рядом, многие правила, казалось, отходили на второй план.

Хватит об этом, подумала Джессика.

Укладывая Софи спать, Джессика поймала себя на том, что обнимает дочь чуть крепче, чуть чаще. Даже Софи смотрела на нее рыбьими глазами, как бы говоря: "Как дела, мам?" Но Джессика знала, в чем дело. То, что чувствовала Софи в эти моменты, было ее спасением.

И теперь, когда Софи уложили спать, Джессика позволила себе расслабиться, начать расслабляться от ужасов прошедшего дня.

Немного.

"История?" Спросила Софи, ее тоненький голоск прокатился на крыльях большого зевка.

"Ты хочешь, чтобы я прочитала сказку?"

Софи кивнула.

"Хорошо", - сказала Джессика.

"Только не Хомут", - сказала Софи.

Джессика не могла не рассмеяться. Мотыга был повседневным пугалом Софи. Все началось с поездки в торговый центр King of Prussia примерно годом ранее и появления надувной зеленой Громады высотой пятнадцать футов, которую они установили в поддержку выпуска DVD. Один взгляд на гигантскую фигуру, и Софи тут же с трепетом укрылась за ногами Джессики.

"Что это?" Спросила Софи дрожащими губами, вцепившись пальцами в юбку Джессики.

"Это всего лишь Халк", - сказала Джессика. "Это ненастоящее".

"Мне не нравится Хомут".

В наши дни дошло до того, что все зеленое высотой более четырех футов вызывало панику.

"У нас нет никаких историй о Хоке, милая", - сказала Джессика. Она подумала, что Софи забыла о Хоке. Похоже, некоторые монстры умирали тяжелой смертью.

Софи улыбнулась и свернулась калачиком под одеялом, готовая к сну без косточек.

Джессика подошла к шкафу, достала коробку с книгами. Она просмотрела текущий список литературы для малышей. "Сбежавший кролик"; "Ты босс, утенок!"; "Любопытный Джордж".

Джессика села на кровать, посмотрела на корешки книг. Все они были для детей от двух лет и младше. Софи было почти три. На самом деле она была слишком взрослой для Сбежавшего кролика. Боже милостивый, подумала Джессика, она взрослеет слишком быстро.

Внизу была книга "Как мне это надеть?", руководство по одеванию. Софи легко одевалась сама и делала это месяцами. Прошло много времени с тех пор, как она надевала туфли не на те ноги или надевала комбинезон OshKosh задом наперед.

Джессика остановила свой выбор на "Черепашке Йертл", истории доктора Сьюза. Это была одна из любимых книг Софи. И Джессики тоже.

Джессика начала читать, рассказывая о приключениях и жизненных уроках Йертла и его банды на острове Сала-ма-Сонд. После нескольких страниц она посмотрела на Софи, ожидая увидеть широкую улыбку.Обычно Йертл был весельчаком. Особенно в той части, где он становится королем Грязи.

Но Софи уже крепко спала.

Легковесные, подумала Джессика с улыбкой.

Она переключила трехпозиционную лампочку на самый низкий уровень, укутала Софи в одеяло. Она положила книгу обратно в коробку.

Она думала о Тессе Уэллс и Николь Тейлор. Как она могла не думать? У нее было чувство, что эти девочки еще долго не уйдут из ее сознания.

Сидели ли их матери вот так на краешках своих кроватей, восхищаясь совершенством своих дочерей? Смотрели ли они, как те спят, благодаря Бога за каждый вдох и выдох?

Конечно, они были.

Джессика посмотрела на фоторамку на прикроватной тумбочке Софи, рамку "Драгоценные моменты", украшенную сердечками и бантиками. Там было шесть фотографий. Винсент и Софи на берегу, когда Софи было чуть больше года. На Софи была оранжевая шляпка с широкими полями и солнцезащитные очки. На ее пухлых ножках запекся мокрый песок. На заднем дворе висела фотография Джессики и Софи. Софи держала в руках единственную редиску, которую они собрали в том году в контейнерном саду. Софи посадила семена, полила растение, собрала урожай. Она настояла на том, чтобы съесть редиску, хотя Винсент предупреждал ее, что ей это не понравится. Будучи артисткой труппы и упрямая, как маленький мул, Софи попробовала редиску, стараясь не поморщиться. В конце концов, ее лицо приобрело капустный оттенок от горечи, и она выплюнула ее на бумажное полотенце. Это положило конец ее сельскохозяйственному любопытству.

На фотографии в правом нижнем углу была мать Джессики, сделанная, когда сама Джессика была совсем маленькой. Мария Джованни выглядела потрясающе в желтом сарафане, держа на коленях свою крошечную дочь. Ее мать была так похожа на Софи. Джессика хотела, чтобы Софи знала свою бабушку, хотя Мария в эти дни была едва ли четким воспоминанием для Джессики, скорее образом, увиденным сквозь стеклянный блок.

Она выключила свет Софи и села в темноте.

Джессика проработала на работе целых два дня, а казалось, что прошли месяцы. Все время, пока она работала в полиции, она смотрела на детективов из отдела убийств так, как смотрят многие копы: у них была только одна работа. Детективы отдела расследовали гораздо более широкий спектр преступлений. Как говорится, убийство - это просто нападение при отягчающих обстоятельствах, совершенное неправильно.

Боже, неужели она ошиблась?

Если бы это была только одна работа, ее было бы достаточно.

Джессика задавалась вопросом, как и каждый день в течение последних трех лет, справедливо ли по отношению к Софи то, что она была полицейским, что она каждый день рисковала своей жизнью, выходя из дома. У нее не было ответа.

Джессика спустилась вниз, проверила парадную и заднюю двери в дом в третий раз. Или это был четвертый?

В среду у нее был выходной, но она не имела ни малейшего представления, чем себя занять. Как она могла расслабиться? Как она могла жить дальше, когда были зверски убиты две молодые девушки? Прямо сейчас ей было наплевать на колесо, на список дежурных. Она не знала копа, который бы заботился. В этот момент половина полиции пожертвовала бы сверхурочными, чтобы поймать этого сукина сына.

Ее отец всегда устраивал ежегодные пасхальные посиделки в среду Пасхальной недели. Может быть, это отвлечет ее от мыслей. Она пойдет и попытается забыть о работе. Ее отец всегда умел смотреть на вещи в перспективе.

Джессика села на диван, пять или шесть раз просмотрела кабельные каналы. Она выключила телевизор. Она как раз собиралась забраться в постель с книгой, когда зазвонил телефон. Она действительно надеялась, что это был не Винсент. Или, может быть, надеялась, что это был он.

Это было не так.

"Это детектив Бальзано?"

Это был мужской голос. Громкая музыка на заднем плане. Ритм диско.

"Кто звонит?" Спросила Джессика.

Мужчина не ответил. Смех и кубики льда в стаканах. Он был в баре.

"Последний шанс", - сказала Джессика.

"Это Брайан Паркхерст".

Джессика взглянула на часы, отметила время в блокноте, который держала рядом с телефоном. Она посмотрела на экран своего идентификатора вызывающего абонента. Личный номер.

"Где ты?" Ее голос звучал высоко и нервно. Пронзительно.

Успокойся, Джесс.

"Не важно", - сказал Паркхерст.

"Вроде как да", - сказала Джессика. Лучше. Разговорный.

"Говорить буду я".

"Это хорошо, доктор Паркхерст. Правда. Потому что мы действительно хотели бы поговорить с вами".

"Я знаю".

"Почему бы тебе не прийти в "Круглый дом"? Я встречу тебя там. Мы сможем поговорить".

"Я бы предпочел этого не делать".

"Почему?"

"Я не глупый человек, детектив. Я знаю, что вы были у меня дома".

Он невнятно произносил слова.

"Где ты?" Джессика спросила во второй раз.

Ответа нет. Джессика услышала, как музыка сменилась ритмом латиноамериканского диско. Она записала еще одну ноту. Клуб сальсы.

"Познакомься со мной", - сказал Паркхерст. "Есть вещи, которые тебе нужно знать об этих девушках".

"Где и когда?"

"Встретимся в "Прищепке". Через пятнадцать минут".

Рядом с сальса-клубом, написала она: в пределах 15 минут. от мэрии.

Прищепкой для белья была огромная скульптура Клааса Ольденбурга на Центральной площади Плаза, прямо рядом с ратушей. В старые времена люди в Филадельфии говорили "Встретимся в "Игле" в Уонамейкере, покойном большом универмаге с мозаичным изображением орла на полу. Все знали "орла" в "Уонамейкере". Итак, это была Прищепка для Белья.

Паркхерст добавила: "И приходи одна".

"Этого не случится, доктор Паркхерст".

"Если я увижу там кого-нибудь еще, я уйду", - сказал он. "Я не буду разговаривать с твоим партнером".

Джессика не винила Паркхерста за то, что он не хотел находиться в этот момент в одной комнате с Кевином Бирном. "Дай мне двадцать минут", - попросила она.

Линия оборвалась.

Джессика позвонила Пауле Фариначчи, которая в очередной раз заступилась за нее. Для Паулы, безусловно, было особое место в Раю няни. Джессика завернула сонную Софи в ее любимое одеяло и отвезла ее тремя домами дальше. Вернувшись домой, она позвонила Кевину Бирну на мобильный, попала на его голосовую почту. Она позвонила ему домой. То же самое.

Давай, напарница, подумала она.

Вы нужны мне.

Она надела джинсы и кроссовки, дождевик. Она схватила свой мобильный телефон, вставила новую обойму в "Глок", защелкнула кобуру и направилась в Центр Города.

Джессика ждала на углу Пятнадцатой и Маркет-стрит под проливным дождем. Она решила не стоять прямо под скульптурой с прищепкой по всем очевидным причинам. Ей не нужно было становиться сидячей мишенью.

Она оглядела площадь. Из-за грозы на улице было мало пешеходов. Фонари на Маркет-стрит образовывали мерцающую красно-желтую акварель на тротуаре.

Когда она была маленькой, ее отец обычно водил ее и Майкла в Центр Города, на рынок Рединг Терминал, за канноли от Termini's. Конечно, оригинальный ресторан Termini в Южной Филадельфии находился всего в нескольких кварталах от их дома, но было что-то в том, что они катались на СЕПТЕ в центре города и ходили пешком на рынок, что делало канноли вкуснее. И все равно было.

В те дни они обычно прогуливались по Уолнат-стрит после Дня Благодарения, рассматривая витрины всех эксклюзивных магазинов. Они никогда не могли позволить себе ничего из того, что видели в витринах, но красивые витрины пустили ее фантазии маленькой девочки по течению.

Это было так давно, подумала Джессика.

Дождь не прекращался.

К скульптуре подошел мужчина, вырывая Джессику из задумчивости. На нем был зеленый дождевик с капюшоном, руки в карманах. Казалось, он задержался у подножия гигантского произведения искусства, осматривая окрестности. С того места, где стояла Джессика, он был ростом с Брайана Паркхерста. Что касается веса и цвета волос, то сказать было невозможно.

Джессика вытащила оружие, держа его за спиной. Она уже собиралась направиться к выходу, когда мужчина внезапно спустился на остановку метро.

Джессика глубоко вздохнула и убрала оружие в кобуру.

Она смотрела, как машины объезжают площадь, фары прорезают дождь, как кошачьи глаза.

Она набрала номер мобильного телефона Брайана Паркхерста.

Голосовое сообщение.

Она попыталась дозвониться на сотовый Кевина Бирна.

То же самое.

Она плотнее натянула капюшон своего дождевика.

И ждали.

3 0

ВТОРНИК, 20:55

Он пьян.

Это облегчит мою работу. Замедленные рефлексы, сниженные способности, плохое восприятие глубины. Я могла бы подождать его за баром, подойти к нему, объявить о своих намерениях, а затем разрезать его пополам.

Он не понял бы, что его ударило.

Но что в этом веселого?

Где проходит урок?

Нет, я думаю, людям лучше знать. Я понимаю, что есть большая вероятность, что меня остановят до того, как я смогу закончить эту страстную пьесу. И если однажды я пройду по этому длинному коридору, попаду в антисептическую палату и буду привязана к каталке, я приму свою судьбу.

Я знаю, что когда придет мое время, меня будут судить гораздо более могущественные силы, чем содружество Пенсильвании.

До тех пор я буду той, кто сидит рядом с вами в церкви, той, кто предлагает вам место в автобусе, той, кто придерживает для вас дверь в ветреный день, той, кто перевязывает поцарапанное колено вашей дочери. Это благодать жизни в длинной тени Бога. Иногда тень оказывается не более чем пальмой. Иногда тень - это все, чего ты боишься.