Я чувствую запах меди в их крови.

Эти люди могут знать о моих деяниях, но они не знают меня в лицо. Они думают, что я безумец, что я нападаю из темноты, как злодей из фильма ужасов. Они прочитают о том, что я сделала, за своими столами за завтраком, на SEPTA, в ресторанных двориках, покачают головами и спросят, почему.

Может быть, они знают почему?

Если бы кто-то снял наслоения порока, боли и жестокости, могло бы быть так, что эти мужчины сделали бы то же самое, если бы у них был шанс? Могли бы они заманить дочерей друг друга на темный угол улицы, в пустое здание, в глубоко затененное сердце парка? Могли бы они пустить в ход свои ножи, пистолеты и дубинки и, наконец, дать выход своей ярости? Могут ли они потратить валюту своего гнева, а затем сбежать в Аппер-Дарби, Нью-Хоуп и Аппер-Мерион, в безопасность своей лжи?

В душе всегда происходит болезненное соперничество, борьба между отвращением и потребностью, между тьмой и светом.

Звенит звонок. Мы поднимаемся со своих табуретов. Мы встречаемся в центре.

Филадельфия, твои дочери в опасности.

Вы здесь, потому что знаете это. Вы здесь, потому что у вас не хватает смелости быть мной. Вы здесь, потому что боитесь стать мной.

Я знаю, почему я здесь.

Джессика.

15

ПОНЕДЕЛЬНИК, 8:30 вечера

Забудь Дворец Цезаря. Забудь Мэдисон Сквер Гарден. Забудь MGM Grand. Лучшим местом в Америке - а некоторые утверждают, что и во всем мире - для наблюдения за боем на призы был легендарный Blue Horizon на Норт-Брод-стрит. В городе, породившем таких людей, как Джек О'Брайен, Джо Фрейзер, Джеймс Шулер, Тим Уизерспун, Бернард Хопкинс, не говоря уже о Рокки Бальбоа, Легендарный Blue Horizon был настоящим сокровищем, и, как говорится, Blue - это кулачные бои в Филадельфии.

Джессика и ее соперница - Мариэлла "Спаркл" Муньос - переодевались и разминались в одной комнате. Пока Джессика ждала, пока ее двоюродный дедушка Вит-Торио, сам бывший тяжеловес, забинтует ей руки, она взглянула на свою соперницу. Спаркл было под тридцать, у нее были большие руки и, похоже, семнадцатидюймовая шея. Настоящий амортизатор. У нее был приплюснутый нос, шрамы над обоими глазами и, казалось, вечное игровое лицо: постоянная гримаса, которая должна была запугивать ее противников.

"Я здесь вся дрожу", - подумала Джессика.

Когда она хотела, Джессика могла повлиять на позу и поведение съежившейся вайолет, беспомощной женщины, которой было бы трудно открыть упаковку апельсинового сока без помощи большого сильного мужчины, который пришел бы ей на помощь. Джессика надеялась, что это просто сладость для гризли.

На самом деле это означало следующее:

Давай, детка.

Первый раунд начался с того, что на боксерском жаргоне называется процессом "прощупывания". Обе женщины наносили легкие удары, преследуя друг друга. Пара клинчей. Немного грабежей и запугивания. Джессика была на несколько дюймов выше Спаркл, но Спаркл компенсировала это ростом. В гольфах она выглядела как Мэйтэг.

Примерно в середине действа началось оживление, и толпа начала втягиваться в это. Каждый раз, когда Джессика наносила хотя бы удар, толпа, возглавляемая группой полицейских из старого района Джессики, соответственно сходила с ума.

Когда прозвенел звонок в конце первого раунда, Джессика ушла чисто, а Спаркл нанесла удар корпусом, четко и намеренно, с опозданием. Джессика толкнула ее, и рефери пришлось встать между ними. Рефери этого боя был невысокий чернокожий парень лет под пятьдесят. Джессика предположила, что Атлетическая комиссия Пенсильвании решила, что им не нужен крупный парень для поединка, потому что это был всего лишь бой в легком весе, причем среди женщин в полутяжелом весе.

Неправильно.

Спаркл нанесла удар поверх головы судьи, скользнув взглядом по плечу Джессики; Джессика ответила сильным ударом, который попал Спаркл сбоку в челюсть. В бой ворвались Sparkle's corner вместе с дядей Витторио, и хотя толпа подбадривала их - между раундами проходили одни из лучших боев в истории Blue Horizon, - им удалось разнять женщин.

Джессика плюхнулась на табурет, когда дядя Витторио встал перед ней.

"Макин Бидж", - пробормотала Джессика в трубку.

"Просто расслабься", - сказал Витторио. Он вытащил мундштук, вытер ей лицо. Анджела схватила одну из бутылок с водой из ведерка для льда, откупорила пластиковую крышку и поднесла ее ко рту Джессики.

"Ты опускаешь правую руку каждый раз, когда забрасываешь хук", - сказал Витторио. "Сколько раз мы это повторяем? Держите правую руку поднятой." Витторио похлопал Джессику по правой перчатке.

Джессика кивнула, прополоскала рот и сплюнула в ведро.

"Секунды на исходе", - прокричал рефери с центрального ринга.

Самые быстрые чертовы шестьдесят секунд в истории, подумала Джессика.

Джессика встала, когда дядя Витторио сошел с ринга - когда тебе семьдесят девять, ты во всем расслабляешься - и схватила табурет из угла. Прозвенел звонок, и двое бойцов подошли друг к другу.

Первую минуту второго раунда все было почти так же, как и в первом раунде. Однако в середине игры все изменилось. Спаркл прижала Джессику к канатам. Джессика воспользовалась возможностью, чтобы сделать крюк, и, конечно же, опустила правую руку. Спаркл парировала свой собственный левый хук, который начался где-то в Бронксе, прошел по Бродвею, через мост и выехал на I-95.

Выстрел попал Джессике Флаш в подбородок, ошеломив ее, загнав глубоко под канаты. Толпа замолчала. Джессика всегда знала, что когда-нибудь она может встретить достойную пару, но, прежде чем Спаркл Муньос решилась на убийство, Джессика увидела немыслимое.

Спаркл Муньос схватилась за промежность и закричала:

"Кто теперь годда боллс?"

Когда Спаркл вошла, готовясь нанести то, что, как была уверена Джессика, должно было стать нокаутирующим ударом, в ее голове всплыл монтаж размытых образов.

Как и в тот раз, во время пьяного вызова на Фитцуотер-стрит, на вторую неделю работы, алкашку вырвало ей в кобуру.

Или как Лиза Чефферати назвала ее "Большой задницей Джио-ванни" на детской площадке собора Святого Павла.

Или в тот день, когда она пришла домой пораньше и увидела желтые, как собачья моча, дешевые туфли Мишель Браун десятого размера, выглядевшие бесплатовыми, у подножия лестницы, прямо рядом с ботинками ее мужа.

В этот момент ярость пришла из другого места, места, где жила, смеялась и любила молодая девушка по имени Тесса Уэллс. Место, теперь затихшее под темными водами отцовского горя. Это была та фотография, которая ей была нужна.

Джессика собрала все свои 130 фунтов, уперлась пальцами ног в брезент и нанесла правый кросс, который заиграл искорками на кончике ее подбородка, повернув голову на секунду, как хорошо смазанную дверную ручку. Звук был оглушительным, эхом разносился по всему Голубому горизонту, смешиваясь со звуками всех других великолепных выстрелов, когда-либо производившихся в здании. Джессика увидела, как глаза Спаркл вспыхнули! и на секунду откатилась назад, прежде чем упасть на холст.

"Вставай!" Крикнула Джессика. "Вставай!"

Судья отправил Джессику в нейтральный угол, прежде чем вернуться к лежащему на спине Спарклу Муньосу и возобновить отсчет. Но подсчет был спорным. Спаркл перекатилась на бок, как выброшенный на берег ламантин. Бой был окончен.

Толпа в "Голубом горизонте" вскочила на ноги с таким ревом, что задрожали стропила.

Джессика подняла обе руки в воздух и исполнила свой победный танец, когда Анджела выбежала на ринг и обняла ее.

Джессика оглядела зал. Она заметила Винсента в первом ряду балкона. Он присутствовал на всех ее боях, когда они были вместе, но Джессика не была уверена, будет ли он на этом.

Через несколько секунд на ринг вышел отец Джессики с Софи на руках. Софи, конечно, никогда не смотрела, как Джессика дерется на ринге, но, похоже, ей нравилось быть в центре внимания после победы ничуть не меньше, чем ее матери. В этот вечер Софи надела подходящие к ней малиновые флисовые брюки и маленькую спортивную ленту от Nike, сама выглядя как спортсменка в детском весе. Джессика улыбнулась и подмигнула отцу и дочери. С ней все было в порядке. Лучше, чем в порядке. Адреналин захлестнул ее с головой, и она почувствовала, что может покорить весь мир.

Она крепче обняла свою кузину, в то время как толпа продолжала реветь, скандируя: "Шарики, шарики, шарики, шарики ..."

Перекрикивая рев, Джессика прокричала в ухо Анджеле. "Энджи?"

"Да?"

"Сделай мне одолжение".

"Что?"

"Никогда больше не позволяйте мне драться с этой гребаной гориллой".

Сорок минут спустя на тротуаре перед "Блю" Джессика раздала несколько автографов паре двенадцатилетних девочек, которые смотрели на нее со смесью восхищения и идолопоклонства. Она прочитала им стандартные проповеди "Оставайся в школе, держись подальше от наркотиков", и они пообещали, что будут это делать.

Джессика как раз собиралась направиться к своей машине, когда почувствовала чье-то присутствие поблизости.

"Напомни мне никогда не злить тебя на меня". Низкий голос раздался у нее за спиной.

Волосы Джессики были мокрыми от пота и торчали в разные стороны. После пробежки в милю с четвертью от нее пахло морским бисквитом, и она чувствовала, как правая сторона ее лица распухла примерно до размера, формы и цвета спелого баклажана.

Она обернулась и увидела одного из самых красивых мужчин, которых когда-либо знала.

Это был Патрик Фаррелл.

И он держал в руках розу.

Пока Питер отвозил Софи к себе домой, Джессика и Патрик сидели в темном уголке паба Quiet Man на нижнем этаже Finnigan's Wake, популярного ирландского паба и притона копов на Третьей и Спринг-Гарден-стрит, прислонившись спинами к стене Строубриджа.

Однако для Джессики было недостаточно темно, несмотря на то, что она быстро подкрасила свое лицо и прическу в дамской комнате.

Она пила двойной скотч.

"Это была одна из самых удивительных вещей, которые я когда-либо видел в своей жизни", - сказал Патрик.

На нем была темно-коричневая кашемировая водолазка и черные брюки в складку. От него великолепно пахло, и это было одной из многих вещей, которые во времени вернули ее в те дни, когда они были одним целым. От Патрика Фаррелла всегда великолепно пахло. И эти глаза. Джессика подумала, сколько женщин за эти годы с головой окунулись в эти глубокие голубые глаза.

"Спасибо", - сказала она вместо чего-то отдаленно остроумного. Она поднесла стакан к лицу. Опухоль спала. Слава Богу. Ей не нравилось выглядеть Женщиной-Слоном перед Патриком Фарреллом.

"Я не знаю, как ты это делаешь".

Джессика пожала плечами в своей лучшей манере. "Ну, самое сложное - научиться стрелять с открытыми глазами".

"Тебе не больно?"

"Конечно, это больно", - сказала она. "Ты знаешь, на что это похоже?"

"Что?"

"Такое чувство, будто тебя ударили по лицу".

Патрик рассмеялся. "Туше".

"С другой стороны, я не могу представить себе ничего похожего на то чувство, которое испытываешь, когда укладываешь своего противника. Помоги мне Бог, мне нравится эта часть ".

"Итак, ты знаешь, когда приземляешься?"

"Нокаутирующий удар?"

"Да".

"О да", - сказала Джессика. "Это как когда ты ловишь бейсбольный мяч толстой частью биты. Помнишь это? Никакой вибрации, никаких усилий. Просто ... контакт ".

Патрик улыбнулся, качая головой, как бы признавая, что она в сто раз храбрее его. Но Джессика знала, что это неправда. Патрик был врачом скорой помощи, и она не могла представить себе более сложной работы, чем эта.

Что потребовало еще большего мужества, подумала Джессика, так это то, что Патрик давным-давно выступил против своего отца, одного из самых известных кардиохирургов Филадельфии. Мартин Фаррелл ожидал, что Патрик продолжит карьеру кардиохирурга. Патрик вырос в Брин-Мор, учился в Гарвардской медицинской школе, проходил ординатуру в университете Джона Хопкинса, путь к славе перед ним был почти непроходим.

Но когда его младшая сестра Дана была убита в перестрелке в центре Города невинным прохожим, оказавшимся не в том месте и не в то время, Патрик решил посвятить свою жизнь работе врачом-травматологом в городской больнице. Мартин Фаррелл практически отрекся от своего сына.

Это было нечто общее между Джессикой и Патриком - карьера, выбранная ими в результате трагедии, а не наоборот. Джессика хотела спросить, как Патрик ладит со своим отцом теперь, когда прошло так много времени, но она не хотела бередить старые раны.

Они замолчали, слушая музыку, ловя взгляды друг друга, болтая, как пара подростков. Несколько полицейских из Третьего округа зашли поздравить Джессику, пьяно пробираясь к столику.

В конце концов, Патрик перевел разговор на работу. Безопасная территория для замужней женщины и старого увлечения.

"Как это работает в высшей лиге?"

Высшая лига, подумала Джессика. Высшая лига умеет заставить тебя казаться маленькой. "Это еще только начало, но до моих дней в секторальной машине еще далеко", - сказала она.

"И что, ты не скучаешь по преследованию воров сумок, разниманию драк в барах и доставке беременных женщин в больницу?"

Джессика улыбнулась немного задумчиво. "Похитители сумочек и драки в барах? Здесь не пропала любовь. Что касается беременных женщин, то, полагаю, я ушла на пенсию с послужным списком один на один в этом отделе ".

"Что ты имеешь в виду?"

"Когда я была в машине сектора, - сказала Джессика, - у меня на заднем сиденье родился ребенок. Одного потеряла".