То есть не для приготовления пищи.

На стенке холодильника была кровь, широкая свежая полоса алого цвета. Кровь тонкими ручейками стекала на пол. Брызги крови от выстрела.

За кухней была еще одна комната. С того места, где стояла Джессика, она выглядела как старый склад, уставленный сломанными полками. Она прошла вперед и чуть не споткнулась о тело. Она опустилась на колени. Это был мужчина. Правая сторона его головы была почти оторвана.

Она посветила фонариком на фигуру. Лицо мужчины было уничтожено, представляло собой мокрую массу тканей и раздробленных костей. Мозговое вещество рассыпалось по пыльному полу. На мужчине были джинсы и кроссовки. Она поднесла фонарик к телу.

И увидел логотип PPD на темно-синей футболке.

К горлу подступила желчь, густая и кислая. Сердце сильно забилось в груди, отдаваясь дрожью в руках. Она пыталась успокоиться, когда ужасы накапливались. Она должна была выбраться из этого здания. Ей нужно было дышать. Но сначала она должна была найти Кевина.

Она выставила оружие вперед, перекатилась влево, сердце бешено колотилось в груди. Воздух был таким густым, что казалось, будто жидкость проникает в легкие. Пот струился по ее лицу, заливая глаза солью. Она вытерла их тыльной стороной ладони.

Она собралась с духом, медленно выглянула из-за угла, в широкий коридор. Слишком много теней, слишком много мест, где можно спрятаться. Рукоять оружия теперь казалась скользкой в ее руке. Она перешла из рук в руки, вытерла ладонь о джинсы.

Она оглянулась через плечо. Дальняя дверь вела в коридор, на лестницу, на улицу, в безопасность. Впереди ее ждало неизвестное. Она шагнула вперед и скользнула в нишу. Глаза осматривают внутренний горизонт. Больше полок, больше шкафов, больше витрин. Ни движения, ни звука. Только гул часов в тишине.

Пригибаясь, она двинулась по коридору. В дальнем конце была дверь, возможно, ведущая в то, что когда-то было складом или комнатой отдыха для сотрудников. Она двинулась вперед. Дверной косяк был потрепан, с зазубринами. Она медленно повернула ручку. Не заперто. Она распахнула дверь, осмотрела комнату. Сцена была сюрреалистичной, вызывающей отвращение: большая комната, двадцать на двадцать дюймов… невозможно пройти от входа ... кровать справа… единственная лампочка над головой… Колин Бирн, привязанная к четырем столбам… Кевин Бирн стоит посреди комнаты ... перед Бирном на коленях стоит монах в красной рясе… Бирн приставляет пистолет к голове мужчины… Джессика посмотрела в угол. Камера была разбита вдребезги. Ни в "Раундхаусе", ни где-либо еще никто за этим не наблюдал.

Она погрузилась глубоко в себя, в неизвестное ей место, и полностью вошла в комнату. Она знала, что этот момент, эта жестокая ария будут отмечать остаток ее жизни.

"Привет, партнер", - тихо сказала Джессика. Слева были две двери. Справа - огромное окно, выкрашенное в черный цвет. Она была настолько дезориентирована, что понятия не имела, на какую улицу выходит окно. Ей пришлось повернуться к этим дверям спиной. Это было опасно, но выбора не было.

"Привет", - ответил Бирн. Его голос звучал спокойно. Его глаза были холодными изумрудными камнями на его лице. Монах в красной рясе был неподвижен, стоя перед ним на коленях. Бирн приставил дуло оружия к основанию черепа мужчины. Рука Бирна была твердой. Джессика разглядела, что это полуавтоматический "ЗИГ-Зауэр". Это не было табельным оружием Бирна.

Не волнуйся.

Этого не делают.

"Ты в порядке?" Спросила Джессика.

"Да".

Его ответ был слишком быстрым, слишком отрывистым. Он действовал на основе какой-то неукротимой энергии, а не разума. Джессика была примерно в десяти футах от него. Ей нужно было сократить расстояние. Ему нужно было увидеть ее лицо. Ему нужно было увидеть ее глаза. - Итак, что мы собираемся делать? Джессика старалась говорить как можно непринужденнее. Без осуждения. На мгновение она задумалась, услышал ли он ее. Услышал.

"Я собираюсь положить всему этому конец", - сказал Бирн. "Все это должно прекратиться".

Джессика кивнула. Она указала пистолетом на пол. Но не убрала его в кобуру. Она знала, что этот ход не остался незамеченным Кевином Бирном. "Я согласна. Все кончено, Кевин. Мы поймали его."Она сделала шаг ближе. Теперь в восьми футах от него. "Хорошая работа".

"Я имею в виду все это. Все это должно прекратиться".

"Хорошо. Позволь мне помочь".

Бирн покачал головой. Он знал, что она пытается надуть его. "Уходи, Джесс. Просто развернись, войди обратно в ту дверь и скажи им, что не смогла меня найти ".

"Я не буду этого делать".

"Уходи".

"Нет. Ты мой партнер. Ты бы сделал это со мной?"

Она была близка к этому, но не дотянулась до него. Бирн не поднял глаз, не отвел взгляда от головы монаха. "Ты не понимаешь".

"О, я хочу. Клянусь Богом, я хочу". Семь футов. "Ты не можешь..." начала она. Не то слово. Не то слово. "Ты ... не хочешь выходить на улицу в таком виде".

Бирн, наконец, посмотрел на нее. Она никогда не видела мужчину, столь преданного делу. Его челюсть была сжата, брови нахмурены. "Это не имеет значения".

"Да, это так. Конечно, это так".

"Я видел больше, чем ты, Джесс. Намного больше".

Она подошла еще на шаг ближе. - Я повидала свою долю.

"Я знаю. Просто у тебя все еще есть шанс. Ты можешь выбраться, пока это тебя не доконало. Уходи ".

Еще один шаг. Теперь она была в пяти футах от меня. "Просто выслушай меня. Выслушай меня, и если ты все еще хочешь, чтобы я шел, я пойду. Хорошо?"

Бирн перевел взгляд на нее, потом обратно. "Хорошо".

"Убери пистолет, никто не должен знать", - сказала она. "Я? Черт возьми, я ничего не видел. На самом деле, когда я вошла сюда, ты надевал на него наручники. Она потянулась за спину, покачивая пару наручников на указательном пальце. Бирн не ответил. Она бросила наручники на пол к его ногам. "Давайте приведем его".

"Нет". Фигура в монашеской рясе начала дрожать.

Вот оно. Вы потеряли его.

Она дозвонилась. "Твоя дочь любит тебя, Кевин".

Вспышка. Она добралась до него. Она подошла ближе. Теперь уже на три фута. "Я была там с ней каждый день, когда ты был в больнице", - сказала она. "Каждый день. Тебя любят. Не выбрасывай это. "

Бирн колебался, вытирая пот с глаз. "Я..."

"Твоя дочь смотрит". Снаружи Джессика услышала вой сирен, рев мощных двигателей, визг шин. Это была команда спецназа. В конце концов, они слышали стрельбу. "Спецназ здесь, напарник. Ты знаешь, что это значит. Время Пондерозы".

Еще один шаг вперед. На расстоянии вытянутой руки. Она услышала приближающиеся к зданию шаги. Она теряла его. Было слишком поздно.

"Кевин. Тебе нужно чем-то заняться".

Лицо Бирна было покрыто потом. Это было похоже на слезы. "Что? Что я должен делать?"

"Тебе нужно сфотографироваться. В Eden Roc".

Бирн слегка улыбнулся, и в этой улыбке была душевная боль.

Джессика взглянула на его оружие. Что-то было не так. Не было магазина. Оно не было заряжено.

Затем она заметила движение в углу комнаты. Она посмотрела на Колин. Ее глаза. В ужасе. Глаза Анжелики. Глаза, которые пытались ей что-то сказать.

Но что? Затем она посмотрела на руки девушки. И поняла, что время побежало, замедлилось, поползло, когда Джессика развернулась, подняв оружие двумя руками. Другой монах в кроваво-красной рясе был почти рядом с ней, его стальное оружие было высоко поднято и нацелено ей в лицо. Она услышала щелчок курка. Увидела поворот цилиндра.

Нет времени торговаться. Нет времени заключать сделки. Только блестящая черная маска в вихре красного шелка. Я неделями не видела дружелюбного лица.… Детектив Джессика Бальзано уволена. И уволена.

9 3

После отнятия жизни наступает момент, когда человеческая душа плачет, когда сердце проводит суровую инвентаризацию.

В воздухе густо повис запах кордита.

Медный аромат свежей крови заполнил мир.

Джессика посмотрела на Бирна. Они будут навеки связаны этим моментом, событиями, произошедшими в этом промозглом и уродливом месте.

Джессика обнаружила, что все еще держит оружие мертвой хваткой двумя руками. Из ствола повалил дым. Она почувствовала, как слезы застилают ей глаза. Она боролась с ними, проиграв. Время шло. Минуты? Секунды?

Кевин Бирн нежно взял ее руки в свои и вытащил пистолет.

9 4

Бирн знал, что Джессика спасла его. Он никогда этого не забудет. Он никогда не сможет заплатить ей сполна.

Никто не должен знать…

Бирн приставил пистолет к затылку Иэна Уайтстоуна, ошибочно полагая, что это Актер. Когда он выстрелил, выключая свет, в темноте послышались звуки. Грохот. Спотыкание. Бирн был дезориентирован. Он не мог рискнуть выстрелить снова. Когда он ударил рукоятью пистолета, то попал в плоть и кость. Когда он включил верхний свет, монах лежал на полу в центре комнаты.

Изображения, которые он получил, были из собственной темной жизни Уайтстоуна - того, что он сделал с Анжеликой Батлер, того, что он сделал со всеми женщинами на кассетах, которые они нашли в гостиничном номере Сета Голдмана. Уайтстоун был связан и с кляпом во рту под маской и халатом. Он пытался сказать Бирну, кто он такой. Пистолет Бирна был разряжен, но в кармане у него был полный магазин. Если бы Джессика не вошла в ту дверь…

Он никогда не узнает.

В этот момент в раскрашенное окно с картиной врезался таран. Ослепительно яркий дневной свет залил комнату. Через несколько секунд дюжина очень нервных детективов ввалилась следом, с оружием наготове, с бушующим адреналином.

"Чисто!" Джессика закричала, высоко подняв свой значок. "У нас чисто!"

Эрик Чавес и Ник Палладино ворвались в зал, встав между Джессикой и массой детективов из отдела и агентов ФБР, которым, похоже, не терпелось выяснить эту деталь. Двое мужчин подняли руки, защищая Бирна, Джессику и теперь распростертого, рыдающего Иэна Уайтстоуна.

Синяя утроба. Они были защищены. Теперь им не грозил никакой вред.

Все действительно было кончено. Десять минут спустя, когда вокруг них заработала машина для осмотра места преступления, когда желтая лента была размотана и офицеры криминалистической службы приступили к своему торжественному ритуалу, Бирн поймал взгляд Джессики, и единственный вопрос, который ему нужно было задать, вертелся у него на губах. Они забились в угол, в изножье кровати. - Как ты узнал, что Дворецки стоит у тебя за спиной?

Джессика оглядела комнату. Теперь, при ярком солнечном свете, это было очевидно. Интерьер был покрыт шелковистой пылью, стены были увешаны фотографиями в дешевых рамках из давно исчезнувшего прошлого. Полдюжины мягких стульев лежали на боку. А потом появились знаки.

ВОДА СО ЛЬДОМ. НАПИТКИ Из ФОНТАНА. МОРОЖЕНОЕ. КОНФЕТЫ.

"Это не Батлер", - сказала Джессика.

Семя зародилось в ее сознании, когда она прочитала отчет о взломе в доме Эдвины Матисс, когда она увидела имена полицейских, приехавших на вызов. Она не хотела в это верить. Она почти знала тот момент, когда разговаривала со старухой рядом с бывшей кондитерской. Миссис В. Талман.

Ван! старуха кричала. Она звала не своего мужа. Это был ее внук.

Ван. Сокращение от Вандемарк.

Однажды я был близок к этому.

Он вынул батарейку из ее рации. Мертвое тело в соседней комнате принадлежало Найджелу Батлеру.

Джессика подошла, сняла маску с мертвеца в монашеской рясе. Хотя они подождут решения судмедэксперта, у Джессики, как и у кого-либо другого, не было сомнений в этом. Офицер Марк Андервуд был мертв.

9 5

Бирн держал свою дочь. Кто-то милосердно перерезал веревку с ее рук и ног и накинул ей на плечи пиджак. Она дрожала в его объятиях. Бирн вспомнил, как однажды, не по сезону теплым апрелем, она бросила ему вызов, когда они поехали в Атлантик-Сити. Ей было лет шесть или семь. Он сказал ей, что только потому, что температура воздуха была семьдесят пять градусов, это не означало, что вода была теплой. Она все равно бросилась в океан.

Когда она вышла всего через несколько минут, она была пастельно-голубой. Она дрожала в его объятиях почти час, стуча зубами, повторяя "Прости, папа" снова и снова. Тогда он держал ее. Он поклялся никогда не останавливаться.

Джессика опустилась на колени рядом с ними.

Колин и Джессика сблизились после того, как Бирна застрелили той весной. Они провели много дней, пережидая его кому. Колин научила Джессику нескольким формам рук, включая базовый алфавит.

Бирн перевел взгляд с одного на другого и почувствовал их тайну.

Джессика подняла руки и написала слова тремя неуклюжими почерками:

Он у тебя за спиной.

Со слезами на глазах Бирн подумал о Грейси Девлин. Он подумал о ее жизненной силе. Он подумал о том, что ее дыхание все еще внутри него. Он взглянул на тело человека, который принес это последнее зло в его город. Он мельком увидел свое собственное будущее.

Кевин Бирн знал, что он готов.

Он выдохнул.

Он притянул свою дочь еще ближе. И таким образом они утешали друг друга и будут утешать еще долгое время.

В тишине.

Нравится язык кино.

9 6

История жизни и падения Иэна Уайтстоуна легла в основу фильмов, и по крайней мере два из них находились на стадии подготовки к производству еще до того, как история попала в газеты. Тем временем сообщение о том, что он был вовлечен в порноиндустрию - и, возможно, причастен к смерти, случайной или иной, юной порнозвезды, - попало в таблоид "Волчьи стаи". История, несомненно, готовилась к публикации и транслировалась по всему миру. Как это повлияет на кассовые сборы его следующей картины, а также на его личную и профессиональную жизнь, еще предстояло выяснить.