Она позволила ему.

Это была одна из причин, по которой она вообще вышла за него замуж.

3 1

Управляющий впустил его незадолго до полуночи. В квартире было душно, гнетуще и тихо. Стены все еще хранили отголоски их страсти.

Бирн объехал Сентер-Сити в поисках Виктории, посетив все места, где, по его мнению, она могла быть, и все места, где ее могло и не быть, но вернулся ни с чем. С другой стороны, он действительно не ожидал найти ее сидящей в каком-нибудь баре, совершенно не замечающей времени, с кладбищем пустых бутылок перед собой. Это было непохоже на Викторию - не звонить ему, если она не могла договориться об их встрече.

Квартира была точно такой же, какой он оставил ее утром: тарелки из-под завтрака все еще стояли в раковине, постельное белье по-прежнему облегало их тела.

Хотя Бирн чувствовал себя бродягой, он вошел в спальню и открыл верхний ящик комода Виктории. Брошюра всей ее жизни смотрела на нее в ответ: маленькая коробочка с сережками, прозрачный пластиковый конверт с корешками билетов на гастролирующие бродвейские шоу, набор аптечных очков для чтения в разнообразной оправе. Там также был набор поздравительных открыток. Он достал одну из конверта. Это была поздравительная открытка сентиментальной тематики, на обложке была глянцевая осенняя сцена сбора урожая в сумерках. День рождения Виктории был осенью? Бирн задумался. Он многого о ней не знал. Он открыл открытку и обнаружил длинное послание, нацарапанное с левой стороны, длинное послание, написанное по-шведски. Несколько блестящих кусочков упали на пол.

Он сунул открытку обратно в конверт, взглянул на почтовый штемпель. БРУКЛИН, Нью-Йорк. У Виктории были родственники в Нью-Йорке? Он чувствовал себя чужаком. Он делил с ней постель и чувствовал себя сторонним наблюдателем за ее жизнью.

Он открыл ящик с ее бельем. Запах саше с лавандой поплыл вверх, наполняя его одновременно страхом и желанием. Ящик был полон того, что выглядело как очень дорогие на вид кофточки, слипы и чулочно-носочные изделия. Он знал, что Виктория очень трепетно относилась к своей внешности, несмотря на позу крутой девчонки. Однако под одеждой, казалось, она не жалела средств, чтобы чувствовать себя красивой.

Он закрыл ящик, чувствуя себя немного пристыженным. Он действительно не знал, что ищет. Возможно, он хотел увидеть другой отрезок ее жизни, кусочек загадки, который мог бы сразу объяснить, почему она не пришла на встречу с ним. Возможно, он ждал вспышки предвидения, видения, которое могло бы указать ему правильное направление. Но его не было. В складках этих тканей не было жестоких воспоминаний.

Кроме того, даже если бы он смог добыть эту область, это не объяснило бы появление Белоснежной статуэтки. Он знал, откуда она взялась. В глубине души он знал, что с ней случилось.

Еще один ящик, на этот раз заполненный носками, толстовками и футболками. Никаких зацепок. Он закрыл все ящики, бросил торопливый взгляд на ее тумбочки.

Ничего.

Он оставил записку на обеденном столе Виктории, затем поехал домой, борясь с мыслью подать заявление о пропаже человека. Но что бы он сказал? Женщина за тридцать не пришла на свидание? Ее никто не видел в течение четырех или пяти часов?

Когда он приехал в Южную Филадельфию, он нашел место для парковки примерно в квартале от своей квартиры. Прогулка казалась бесконечной. Он остановился, снова попытался набрать номер Виктории. Он получил ее голосовое сообщение. Он не оставил сообщения. Он с трудом поднимался по лестнице, ощущая каждый момент своего возраста, каждую грань своего страха. Он поспит несколько часов, а потом снова начнет искать Викторию.

Он упал в постель сразу после двух. Через несколько минут он уснул, и начались кошмары.

3 2

Женщина была привязана к кровати лицом вниз. Она была обнажена, на ее коже виднелись неглубокие алые рубцы от побоев. Свет от камеры подчеркивал гладкие линии ее спины, скользкие от пота изгибы бедер.

Мужчина вышел из ванной. Он не был внушительным в физическом смысле, скорее от него веяло кинематографическим злодейством. На нем была кожаная маска. Его глаза за прорезями были темными и угрожающими; в руках он держал электрошокер.

Пока камера снимала, он медленно шагнул вперед, полностью выпрямившись. В изножье кровати он замешкался, как сердце между ударами молота.

Затем снова забрали ее.

3 3

The Passage House был надежным убежищем на Ломбард-стрит. Он давал советы и защиту сбежавшим подросткам; с момента его основания почти десять лет назад через его двери прошло более двух тысяч девочек.

Здание магазина было выбелено и чисто, недавно покрашено. Внутренняя сторона окон была увита плющом, цветущими клематисами и другими вьющимися растениями, вплетенными в белые деревянные решетки. Бирн вообразил, что зелень преследует двоякую цель. Чтобы замаскировать улицу, где таятся все соблазны и опасности, и показать девушкам, которые собирались просто пройти мимо, что внутри есть жизнь.

Подходя к парадным дверям, Бирн понимал, что, возможно, было ошибкой называть себя офицером полиции - это было что угодно, только не официальный визит, - но если он войдет как гражданское лицо, задавая вопросы, он может быть чьим-то отцом, парнем, грязным дядюшкой. В таком месте, как Дом Пассажей, он может стать проблемой.

Перед входом женщина мыла окна. Ее звали Шакти Рейнольдс. Виктория упоминала ее много раз, всегда в восторженных выражениях. Шакти Рейнольдс была одной из основательниц центра. Она посвятила свою жизнь этому делу после того, как много лет назад потеряла дочь в результате уличного насилия. Бирн оставил ей бейдж, надеясь, что этот шаг не будет преследовать его.

"Что я могу для вас сделать, детектив?"

"Я ищу Викторию Линдстром".

"Боюсь, ее здесь нет".

"Она должна была быть здесь сегодня?"

Шакти кивнула. Это была высокая, широкоплечая женщина лет сорока пяти, с коротко остриженными седыми волосами. Ее кожа цвета ириски была гладкой и бледной. Бирн заметил участки кожи головы, просвечивающие сквозь волосы женщины, и подумал, не проходила ли она недавно химиотерапию. Ему еще раз напомнили, что город состоит из людей, которые каждый день сражаются со своими собственными драконами, и это не всегда касалось его.

"Да, обычно она уже здесь", - сказала Шакти.

"Она не звонила?"

"Нет".

"Тебя это вообще беспокоит?"

При этих словах Бирн увидел, как линия подбородка женщины слегка напряглась, как будто она подумала, что он бросает вызов ее личной приверженности своим сотрудникам. Через мгновение она расслабилась. "Нет, детектив. Виктория очень предана центру, но она еще и женщина. И к тому же одинокая женщина. Мы здесь довольно раскрепощены ".

Бирн продолжил, радуясь, что не оскорбил и не оттолкнул ее. "Кто-нибудь спрашивал о ней в последнее время?"

"Ну, она довольно популярна среди девочек. Они видят в ней скорее старшую сестру, чем взрослую".

"Я имею в виду кого-то не из группы".

Она бросила свой скребок в ведро, подумала несколько мгновений. "Ну, теперь, когда ты упомянул об этом, на днях заходил парень и спрашивал о ней".

"Чего он хотел?"

"Он хотел ее увидеть, но она была на пробежке за сэндвичами".

"Что ты ему сказал?"

"Я ничего ему не сказал. Только то, что ее не было дома. Он задал еще несколько вопросов. Любопытные вопросы. Я подозвал Митча, парень бросил на него один взгляд и ушел."

Шакти указала на мужчину, сидевшего за столом внутри и раскладывавшего пасьянс. "Человек" - понятие относительное. Точнее было бы сказать "Гора". Митч прошел около 350.

"Как выглядел этот парень?"

"Белый, среднего роста. "Похож на змею", - подумал я. Он мне с самого начала не понравился".

Если чьи-то антенны и были настроены на людей-змей, то это была Шакти Рейнольдс, подумал Бирн. "Если Виктория зайдет или этот парень вернется, пожалуйста, позвони мне". Он протянул ей визитку. "Номер моего мобильного телефона указан на обороте. Это лучший способ связаться со мной в ближайшие несколько дней".

"Конечно", - сказала она. Она сунула карточку в карман своей поношенной фланелевой рубашки. "Могу я спросить тебя кое о чем?"

"Пожалуйста".

"Должен ли я беспокоиться о Тори?"

Безусловно, подумал Бирн. Примерно так же, как человек может или должен волноваться за другого. Он посмотрел в проницательные глаза женщины, хотел сказать ей "нет", но она, вероятно, была так же настроена на уличную чушь, как и он. Возможно, даже больше. Вместо того, чтобы придумать для нее историю, он просто сказал: "Я не знаю".

Она показала карточку. "Я позвоню, если что-нибудь узнаю".

"Я был бы тебе очень признателен".

"И если я могу что-нибудь сделать для этого, пожалуйста, дайте мне знать".

"Я так и сделаю", - сказал Бирн. "Еще раз спасибо".

Бирн повернулся, чтобы пойти к своей машине. Через дорогу от приюта пара девочек-подростков наблюдали и ждали, ходили взад и вперед и курили, возможно, набираясь смелости перейти улицу. Бирн сел в свою машину, думая, что, как и во многих путешествиях в жизни, последние несколько футов были самыми трудными.

34

Сет Голдман проснулся в поту. Он посмотрел на свои руки.

Чистая. Он вскочил на ноги, голый и дезориентированный, сердце бешено колотилось в груди. Он огляделся. Он испытал то обессиливающее чувство, когда ты понятия не имеешь, где находишься - ни в каком городе, ни в какой стране, ни на какой планете.

Одно было ясно наверняка.

Это не Парк Хаятт. Обои отслаивались длинными ломкими струпьями. На потолке были глубокие коричневые пятна от воды.

Он нашел свои часы. Было уже больше десяти.

Блядь.

Список вызовов. Он нашел его и обнаружил, что ему осталось меньше часа быть на съемочной площадке. Он также обнаружил, что у него была толстая папка с режиссерской копией сценария. Из всех обязанностей, которые были у помощника режиссера - а они простирались от секретаря до психолога, поставщика провизии, шофера и наркоторговца, - самой важной была работа хранителя сценария съемок. Дубликатов этой версии сценария не было, и, если не считать эго ведущих мужчины и женщины, это был самый хрупкий и деликатный предмет во всем утонченном мире постановки.

Если сценарий был здесь, а Йена не было, Сету Голдману было крышка.

Он взял свой мобильный телефон, у нее были зеленые глаза.

Она плакала.

Она хотела остановиться.

– и позвонил в продюсерский офис, извинился. Йен был в ярости. Эрин Холливелл была на больничном. Кроме того, специалист по связям с общественностью со станции на Тридцатой улице не перезвонил им по поводу окончательных договоренностей о съемках. Съемочная площадка "Дворца" должна была быть снята на огромном железнодорожном вокзале на пересечении Тридцатой и Маркет-стрит менее чем за семьдесят два часа. На планирование этого эпизода ушло три месяца, и это, безусловно, самый дорогой кадр во всем фильме. Триста статистов, тщательно продуманный трек, ряд встроенных спецэффектов. Эрин была на месте во время переговоров, и теперь Сету предстояло доработать детали, помимо всего остального, что ему предстояло сделать.

Он огляделся. Комната была разгромлена.

Когда они ушли?

Собирая свою одежду, он навел порядок в комнате, сложив все, что нужно было выбросить, в пластиковый пакет из корзины для мусора в маленькой ванной комнате номера мотеля, зная, что ему будет чего-то не хватать. Он, как всегда, заберет мусор с собой.

Прежде чем выйти из комнаты, он осмотрел простыни. Хорошо. По крайней мере, хоть что-то шло правильно.

Никакой крови.

3 5

Джессика рассказала Аде Пол Дикарлун о том, что они узнали накануне днем. Присутствовали Эрик Чавес, Терри Кэхилл и Айк Бьюкенен. Чавес провел раннее утро, сидя перед квартирой Адама Каслова. Адам не вышел на работу, и пара телефонных звонков остались без ответа. Чавес провел последние два часа, выясняя подноготную семьи Чендлер.

"Довольно дорогая обстановка для женщины, работающей за минимум и чаевые", - сказала Джессика. "Особенно для той, кто пьет".

"Она пьет?" Спросил Бьюкенен.

"Она пьет", - ответила Джессика. "В шкафу Стефани тоже было полно дизайнерской одежды". У них были распечатки счетов Visa, которые она сфотографировала. Они просмотрели их. Ничего необычного.

"Откуда берутся деньги? Наследство? Алименты на ребенка? Алименты?" Спросил Бьюкенен.

"Ее муж воспользовался пудрой почти десять лет назад. Не дал им ни цента, насколько я могу найти", - сказал Чавес.

"Богатый родственник"?

"Возможно", - сказал Чавез. "Но они живут по этому адресу уже двадцать лет. И пойми это. Три года назад Фейт выплатила свою ипотеку единовременной суммой".

"Насколько велика шишка?" Спросил Кэхилл.

"Пятьдесят две тысячи".

"Наличные?"

"Наличные".

Они все пропускают это мимо ушей.

"Давайте возьмем этот набросок у продавца новостей и босса Стефани", - сказал Бьюкенен. "И давайте проверим записи ее мобильного телефона".

В десять тридцать Джессика отправила по факсу запрос на получение ордера на обыск в офис окружного прокурора. В течение часа они его получили. Затем Эрик Чавес проверил финансовые документы Стефани Чандлер. На ее банковском счете было чуть больше трех тысяч долларов. По словам Андреа Серроне, Стефани зарабатывала тридцать одну тысячу долларов в год. Это был не бюджет Prada.

Как бы безразлично это ни звучало для кого-либо за пределами департамента, хорошей новостью было то, что теперь у них были доказательства. Тело. Научные доказательства, с которыми они могли работать. Теперь они могли начать собирать воедино то, что случилось с этой женщиной, и, возможно, почему это произошло.