Но Сет Голдман знал.

Он знал эти вещи и многое другое. Иэн Уайтстоун был человеком с аппетитами. Если никто не знал о его кулинарных особенностях, то только один человек знал, что, когда солнце опускалось ниже самой низкой линии крыш, когда люди надевали свои ночные маски, Ян Уайтстоун видел в городе свой собственный извращенный и опасный буфет.

Сет посмотрел через улицу и заметил молодую, статную рыжеволосую девушку в конце толпы. Не успела она приблизиться к кинозвезде, как его увезли на своем длинном лимузине. Она выглядела удрученной. Сет огляделся. Никто не наблюдал.

Он поднялся из кабинки, вышел из ресторана, перевел дыхание, перешел улицу. Дойдя до другого бордюра, он подумал о том, что они с Иэном Уайтстоуном собирались сделать. Он думал о том, что его связь с режиссером, номинированным на "Оскар", была гораздо глубже, чем у среднего помощника руководителя, о том, как ткань, которая их связывала, змеилась в более темном месте, месте, которое никогда не освещалось солнечным светом, месте, где никогда не были услышаны крики невинных.

3 0

Толпа на поминках Финнигана начала густеть. Шумный многоуровневый ирландский паб на Спринг-Гарден-стрит был уважаемым притоном полицейских, привлекавшим клиентуру из всех полицейских округов Филадельфии. Время от времени здесь останавливались все, от высшего начальства до патрульного-новичка. Еда была приличной, пиво холодным, а атмосфера - чистой филадельфийской голубизной.

Но в Finnigan's приходилось пересчитывать выпивку. Здесь можно было буквально столкнуться с комиссаром.

Над баром висел плакат с надписью: "С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ, СЕРЖАНТ О'Брайен!" Джессика поднялась наверх, обменявшись любезностями. Она спустилась на первый этаж. Внизу было шумнее, но прямо сейчас ей хотелось тихой анонимности шумного полицейского бара. Она только что завернула за угол в главный зал, когда зазвонил ее сотовый. Это был Терри Кэхилл. Хотя было плохо слышно, она уловила, что он решил перенести выпивку в другой раз. Он сказал, что проследил за Адамом Касловым до бара в Северной Филадельфии, а затем ему позвонили из его ASAC. В Нижнем Мерионе произошло ограбление банка, и он был нужен им на месте преступления. Ему пришлось отключить наблюдение.

Заступился федерал, подумала Джессика.

Ей нужны были новые духи.

Джессика направилась к бару. Заведение было от стены до стены голубым. Офицер Марк Андервуд сидел за стойкой бара с двумя молодыми парнями, чуть за двадцать, у обоих были короткие стрижки и поза плохого парня, которая буквально кричала о начинающем полицейском. Даже новички сидели жестко. Вы могли чувствовать запах тестостерона.

Андервуд помахал ей рукой. "Эй, ты добралась". Он указал на двух парней рядом с ним. "Двое моих подопечных. Офицеры Дэйв Нихайзер и Джейкоб Мартинес".

Джессика позволила этому осознать. Полицейский, которого она помогала обучать, уже обучал новых офицеров. Куда ушло время? Она пожала руки двум молодым людям. Когда они узнали, что она работает в отделе по расследованию убийств, они посмотрели на нее с большим уважением.

"Скажи им, кто твой партнер", - сказал Андервуд Джессике.

"Кевин Бирн", - ответила она.

Теперь молодые люди смотрели на нее с благоговением. Уличная репутация Бирн была настолько велика.

"Пару лет назад я обеспечил для него и его напарника место преступления в Южной Филадельфии", - сказал Андервуд с гордостью в груди.

Двое испытуемых переглянулись и кивнули, как будто Андервуд сказал, что однажды поймал рыбу для Стива Карлтона.

Бармен принес напиток Андервуда. Они с Джессикой чокнулись, пригубили, устроились поудобнее. Для них двоих это было совсем другое окружение, далекое от тех дней, когда она была его наставницей на улицах Южной Филадельфии. По телевизору с большим экраном перед баром показывали игру "Филлис". Кто-то получил удар. Бар ревел. "Финниган" был ничем, если бы не был громким.

"Знаешь, я вырос недалеко отсюда", - сказал он. "У моих бабушки и дедушки была кондитерская".

"Кондитерская?"

Андервуд улыбнулся. "Да. Ты знаешь фразу "как ребенок в кондитерской"? Я был таким ребенком ".

"Это, должно быть, было весело".

Андервуд отпил из своего бокала и покачал головой. "Так было до тех пор, пока я не передозировался арахисом "Цирк". Помнишь "Арахис цирк"?

"О да", - сказала Джессика, хорошо помня губчатые, тошнотворно сладкие конфеты в форме арахиса.

"Однажды меня отправили в мою комнату, верно?"

"Ты был плохим мальчиком?"

"Хотите верьте, хотите нет. Итак, просто чтобы отомстить своей бабушке, я украла огромный пакет арахиса circus со вкусом бананов - и под огромным я подразумеваю огромный оптовый объем. Может быть, фунтов двадцать. Раньше мы раскладывали их по стеклянным банкам и продавали по отдельности."

"Только не говори мне, что ты съел все это целиком".

Андервуд кивнул. "Почти. Закончилось тем, что мне промыли желудок. С тех пор я не могу смотреть на цирковой арахис. Или банан, если уж на то пошло ".

Джессика бросила взгляд через бар. Пара хорошеньких студенток в коротких топиках разглядывали Марка, перешептывались, хихикали. Он был симпатичным молодым человеком. "Так почему же ты не женат, Марк?" Джессика смутно помнила девушку с лунолицым лицом, которая когда-то околачивалась поблизости.

"Однажды мы были близки к этому", - сказал он.

"Что случилось?"

Он пожал плечами, отхлебнул из бокала, поколебался. Возможно, ей не стоило спрашивать. "Жизнь случилась", - наконец сказал он. "Работа случилась".

Джессика знала, что он имел в виду. У нее было несколько полусерьезных отношений, прежде чем стать полицейским. Все они отошли на второй план, когда она поступила в академию. Позже она обнаружила, что единственными людьми, которые понимали, что она делает каждый день, были другие копы.

Офицер Нихайзер постучал по своим часам, осушил свой бокал и встал.

"Нам нужно бежать", - сказал Марк. "Мы выходим последними, и нам нужно запастись едой".

"И это только начинало нравиться", - сказала Джессика.

Андервуд встал, достал бумажник, вытащил несколько банкнот и протянул их барменше. Он положил бумажник на стойку. Он раскрылся. Джессика взглянула на его удостоверение личности.

ВАНДЕМАРК Э. АНДЕРВУД.

Он поймал ее взгляд и схватил свой бумажник. Но было слишком поздно.

"Вандемарк?" Спросила Джессика.

Андервуд быстро огляделся. Он мгновенно сунул бумажник в карман. "Назови свою цену", - сказал он.

Джессика рассмеялась. Она смотрела, как Марк Андервуд уходит. Он придержал дверь для пожилой пары, направлявшейся к выходу.

Поигрывая кубиками льда в своем стакане, она наблюдала за приливами и отливами в пабе. Она смотрела, как копы входят и выходят. Она помахала Анжело Турко из Третьего. У Анджело был прекрасный тенор, он пел на всех полицейских благотворительных мероприятиях, на многих офицерских свадьбах. При небольшой подготовке он мог бы стать ответом Филадельфии Андреа Бочелли. Однажды он даже открыл игру "Филлис".

Она увидела Касс Джеймс, секретаршу и универсальную сестру-исповедницу из Центра. Джессика могла только представить, сколько секретов хранила Касс Джеймс и какие рождественские подарки она должна получить. Джессика никогда не видела, чтобы Касс действительно платила за выпивку.

Копы.

Ее отец был прав. Все ее друзья служили в полиции. И что ей оставалось с этим делать? Вступить в Y? Посещать занятия по макраме? Научиться кататься на лыжах?

Она допила свой напиток и как раз собиралась собрать вещи, чтобы уйти, когда почувствовала, что кто-то садится рядом с ней, на самый соседний табурет справа от нее. Видя, что по обе стороны от нее стояли три свободных табурета, это могло означать только одно. Она почувствовала, что напряглась. Но почему? Она знала почему. Она так долго не ходила на свидания, что сама мысль о том, чтобы получить аванс, подкрепленный несколькими порциями виски, пугала ее до чертиков, как из-за того, чего она может не сделать, так и из-за того, что она может. Она вышла замуж по многим причинам, и эта была одной из них. Сцена в баре и все сопутствующие ей игры никогда особо ее не привлекали. И теперь, когда ей исполнилось тридцать и на горизонте замаячила возможность развода, это пугало ее больше, чем когда-либо прежде.

Фигура рядом с ней придвигалась все ближе, еще ближе. Она чувствовала теплое дыхание на своем лице. Близость требовала ее внимания.

"Могу я угостить тебя выпивкой?" - спросила тень.

Она оглянулась. Карамельные глаза, темные волнистые волосы, двухдневная щетина. У него были широкие плечи, небольшая ямочка на подбородке, длинные ресницы. На нем были облегающая черная футболка и выцветшие джинсы Levi's. Что еще хуже, на нем были Acqua di Gio от Armani. Черт.

Как раз в ее вкусе.

"Я как раз собиралась уходить", - сказала она. "В любом случае, спасибо".

"Один глоток. Я обещаю".

Она чуть не рассмеялась. "Я так не думаю".

"Почему бы и нет?"

"Потому что с такими парнями, как ты, это никогда не обходится одной выпивкой".

Он изобразил разбитое сердце. Это сделало его еще симпатичнее. "Я нравлюсь парням?"

Теперь она действительно рассмеялась. "О, и теперь ты собираешься сказать мне, что я никогда не встречала никого, похожего на тебя, верно?"

Он ответил ей не сразу. Вместо этого он перевел взгляд с ее глаз на губы, снова на ее глаза.

Прекрати это.

"О, держу пари, ты встречала много парней вроде меня", - сказал он с лукавой усмешкой. Это была такая улыбка, которая говорила о том, что он полностью контролирует ситуацию.

"Почему ты так говоришь?"

Он отхлебнул из своего бокала, сделал паузу, наслаждаясь моментом. "Ну, во-первых, ты очень красивая женщина".

Поехали, подумала Джессика. Бармен, принеси мне лопату с длинной ручкой. - А две?

"Ну, два должны быть очевидны".

"Не для меня".

"Второе - это то, что ты явно не в моей лиге".

Ах, подумала Джессика. Подача смирения. Самоуничижительный, красивый, вежливый. Глаза для секса. Она была абсолютно уверена, что это сочетание затащило в постель кучу женщин. "И все же ты подошел и сел рядом со мной".

"Жизнь коротка", - сказал он, пожимая плечами. Он скрестил руки на груди, разминая мускулистые предплечья. Не то чтобы Джессика смотрела или что-то в этом роде. "Когда этот парень ушел, я решил, что сейчас или никогда. Я понял, что, если я хотя бы не попытаюсь, я никогда не смогу жить с самим собой ".

"Откуда ты знаешь, что он не мой парень?"

Он покачал головой. "Не в твоем вкусе".

Самоуверенный ублюдок. "И держу пари, ты точно знаешь, какой я типаж, верно?"

"Совершенно верно", - сказал он. "Выпей со мной. Я тебе все объясню".

Джессика прошлась по его плечам, широкой груди. Золотое распятие на цепочке у него на шее поблескивало в свете ламп бара.

Иди домой, Джесс.

"Может быть, как-нибудь в другой раз".

"Нет времени лучше, чем сейчас", - сказал он. Искренность звучала в его голосе. "Жизнь такая непредсказуемая. Случиться может все".

"Например", - сказала она, удивляясь, почему она затягивает это, глубоко отрицая тот факт, что она уже знала почему.

"Ну, например, вы могли бы выйти отсюда, и незнакомец с гораздо более гнусными намерениями мог бы нанести вам ужасные телесные повреждения". Понятно.

"Или вы можете оказаться в центре готовящегося вооруженного ограбления и быть взятыми в заложники".

Джессике захотелось вытащить свой "Глок", положить его на стойку и сказать ему, что она, вероятно, справится с таким сценарием. Вместо этого она просто сказала: "Угу".

"Или автобус может съехать с обочины, или рояль может упасть с неба, или ты можешь..."

"- быть погребенным под лавиной дерьма?"

Он улыбнулся. "Именно".

Он был симпатичным. Она должна была отдать ему должное. "Послушай, я действительно польщена, но я замужняя женщина".

Он осушил свой бокал и развел руками, сдаваясь. "Он очень счастливый человек".

Джессика улыбнулась и бросила двадцатку на стойку. - Я передам ему.

Она соскользнула со своего табурета, направилась к двери, используя всю решимость из своего арсенала, чтобы не оборачиваться и не смотреть. Ее тренировки под прикрытием иногда окупались. Но это не означало, что она не отрабатывала свою походку изо всех сил.

Она толкнула тяжелую входную дверь. Город превратился в доменную печь. Она вышла из "Финнигана", завернула за угол, спустилась по Третьей улице с ключами в руке. За последние несколько часов температура не упала больше чем на градус или два. Блузка прилипла к спине, как влажная мочалка.

К тому времени, как она дошла до своей машины, она услышала шаги позади и поняла, кто это. Она обернулась. Она была права. Его развязность была такой же дерзкой, как и его привычки.

Действительно, гнусный незнакомец.

Она стояла спиной к своей машине, ожидая следующей остроумной реплики, следующего мачо, призванного разрушить ее стены.

Вместо этого он не сказал ни слова. Прежде чем она успела опомниться, он прижал ее к машине, его язык был у нее во рту. Его тело было твердым, руки сильными. Она уронила сумочку, ключи, средства защиты. Она ответила на его поцелуй, когда он поднял ее в воздух. Она обхватила ногами его стройные бедра. Он сделал ее слабой. Он забрал ее волю.