Джули Хансен не сказала «Ричард» .

Она сказала фруктовый сад .

83

В в этот момент он вспомнил все это, и это наполнило его ужасом. Ужасный запах дыма, ярость пламени.

На стенах вокруг него мерцали фотографии его матери. На одном из них была Сара Харди-подросток, стоящая перед Годвин-холлом.

И Уилл понял.

Ни одно из воспоминаний, пришедших к нему с момента прибытия в Абвиль, не было его собственным. Все это он знал о деревне и Годвин-холле из рассказов своей матери. Она рассказала ему о Дэниеле Тройере. Она рассказала ему об иголках и нитках в ящике перед входом в столовую Годвин-холла.

Сотрясение мозга, которое он получил в ночь, когда Энтони Торрес убил Аманду, украло воспоминания о девичьих воспоминаниях его матери.

Теперь они вернулись.

Вместе с ними пришла чувственная память его отца; путь Майкл Харди чувствовал запах, когда поздно возвращался с работы. Уилл всегда мог видеть усталость и усталость в глазах мужчины, но именно запах напугал юного Уилла. Запах огня и смерти. Сколько бы его отец ни принимал горячий душ, запах так и не исчез.

И теперь огонь приближался к нему.

К тому времени, как Уилл открыл дверь, пламя начало подниматься по стенам. Жара была чудовищной.

— Детта !

Он посмотрел в коридор налево. Дверь в конце коридора была открыта. Уилл сорвал с себя рубашку, прижал ее ко рту и носу.

Вскоре он уже ничего не мог видеть. Он обернулся и не мог вспомнить, в какую сторону ведет лестница.

Затем справа от него трепетная вспышка яркого белого света. Бумажные разрезы разлетаются по воздуху, словно звук взмахов крыльев.

Уилл пополз в том направлении и нашел лестницу. Дым был настолько густым, что дна не было видно.

Он попытался задержать дыхание, опускаясь вниз. За спиной он чувствовал пламя.

Он на мгновение потерял сознание, но его вернула к жизни жгучая жара. Достигнув дна, он больше не мог задерживать дыхание.

Снова белая вспышка, исчезающая в пламени справа от него. Он продолжал ползти в том же направлении. Теперь он был в холле. Огонь наполнил мир.

Когда входная дверь распахнулась, Уилл увидел, как что-то вылетело в темнеющее небо.

Затем его мир стал темным, как дым.

84

Когда Айви была на полпути через ярмарочную площадь и увидела дым, клубящийся с фронтона Вельдхува. Она также слышала сирены.

Когда она добралась до подъездной дорожки, она увидела, что на месте происшествия уже стояли два грузовика с лестницей.

Уолт Барнстейбл отгонял зрителей от сооружения, из потенциальной зоны обрушения.

Айви оглядела лужайку перед домом и увидела, что у одного из пожарных был Уилл Харди. Через несколько секунд пожарный уже надел кислородную маску на лицо Уилла. Айви видела, что Уилл борется с мужчиной, изо всех сил пытаясь встать.

Айви заметила командующего пожарным. Он работал в пожарной части Кливленда. Его команда присутствовала на сцене в рамках фестиваля. Айви представилась.

— Не ожидал, что сегодня буду работать, шеф.

Айви указала на Уилла Харди. — Кто-нибудь, кроме него, вышел?

— Не с этой стороны, — сказал он. — Не то чтобы я слышал.

'Есть девушка. Пятнадцатилетняя девочка.

— Извините, шеф. Пока ничего.'

Когда за ее спиной собралась толпа с фестиваля, Айви побежала в северную часть Вельдхува.

Все, что она могла делать, это смотреть.

Прежде чем кто-либо смог дотронуться до него, Уилл сорвал кислородную маску и пересек двор. Он напал на пожарного прежде, чем тот успел снять шлем.

— Она там? - крикнул Уилл.

Мужчина бросил взгляд через плечо Уилла обратно в глаза Уиллу.

То, что увидел там Уилл, съело его заживо.

— Сэр, я не…

Уилл схватил мужчину за куртку.

— Просто, черт возьми, скажи мне правду! Она там?

Мужчина был такого же роста, как Уилл, и был на несколько лет моложе. Он не боролся.

«Посмотри мне в глаза, как мужчина, и скажи, мертва ли она!»

Уилл почувствовал на себе руки, сильные руки тянули его назад. Он боролся так долго и упорно, как только мог. Слова, вылетающие из его рта, приобрели гортанный звук, звериный звук. Его повалили на землю.

Он увидел, как из моря лиц появилась Айви Холгрейв.

— Все в порядке, — сказала Айви. 'У меня есть это. Отпусти его.'

Через несколько мгновений пожарные ослабили хватку.

— Моя дочь , — выдавил Уилл.

— Уилл, — сказала Айви. — Ее нет внутри.

Когда пожар локализован и потушен на северной стороне дома, пожарный поручил двум помощникам обыскать другие части здания, места, где пожар не достиг. Через пять минут появились братья Риз. Дейл Риз поймал взгляд Айви и покачал головой. В доме было чисто. Внутри никого не было.

Айви обратился к толпе. Почти все, кто присутствовал на фестивале в Эпплвилле, выстроились полукругом возле главного входа в Велдхув.

— Кто-нибудь видел Якоба ван Лаара? – крикнула Айви.

Айви всмотрелась в лица в толпе. Никто не ответил.

'Любой. Якоб ван Лаар!

'Я видел его.'

Айви повернулась на голос. Это была Коллин Клаузен.

— Где ты его видел?

— Он был в этом экипаже. Старый, который возит людей по ярмарочной площади.

— С ним был кто-нибудь? — спросила Айви.

— Не то, чтобы я видела, Айви. Возможно, внутри кто-то был. Дверь была закрыта.

— Как давно это было?

'Я не знаю. Может быть, двадцать минут? Полчаса?'

— Куда он пошел?

Мардж указала на юг. В сторону 44-го шоссе. В сторону леса.

Айви взялась за телефон. Она передала информацию в офис шерифа округа Голландия, который, в свою очередь, предупредил все полицейские управления в районе трех округов. Она также подала запрос на помощь с воздуха. Если бы был доступен полицейский вертолет, она хотела бы, чтобы он поднялся в небо.

Повернувшись, чтобы пройти через территорию, она почувствовала руку на своем плече. Это был Уилл Харди.

— Тебе придется остаться в службе скорой помощи, Уилл.

'Нет.'

«Вы взяли дым. Они должны оправдать вас.

«Это не их дело. У него моя дочь.

Айви всмотрелась в глаза мужчины, подыскивая нужные слова. Их не было. Его невозможно было утешить или убедить. Она отвела его от толпы, понизила голос.

— Мне нужно, чтобы ты отправился в Годвин-холл, — сказала Айви.

'Почему?'

«Возьмите книгу. Большая книга по искусству на кровати твоей дочери.

'Я не понимаю. Мы должны-'

«Ответ там», — сказала она. — Встретимся у меня дома.

'Я не-'

' Идти !'

Уилл побежал через ярмарочную площадь. Когда он добрался до Годвин-холла, у него сложилось впечатление, будто он вошел сюда впервые. Это вдруг стало ему чуждо.

Он побежал вверх по лестнице, вниз по коридору. Когда он вошел в комнату Детты, он почувствовал прилив эмоций. Ему пришлось успокоиться. Что бы он посоветовал сделать пациенту?

Дышать .

Он нашел на журнальном столике книгу о Питере Брейгеле.

Он мгновенно спустился по лестнице. Он взял свой «Сервело» в холле и прыгнул дальше. Он отправился в дом Айви Холгрейв.

Когда Уилл ворвался в дверь, Айви позвала его в подвал. На огромном столе у нее было разложено несколько фотографий с места преступления.

— Смотри, — сказала она. Она указала на фотографии с места преступления из квартиры Лонни Комбса. Висячее тело. Кости на полу.

— Кости выпали три и один, — сказала Айви.

Все это было изображено на рисунке.

— Аседия, — сказал Уилл. ' Лень .'

'Да.'

Она выложила на стол еще несколько фотографий. Это были из трейлера Шеви Дикона. Ужасный крупный план сверла, выходящего из его виска.

— Боже мой, — сказал Уилл. Он перевернул страницу в книге и нашел ее. « Чревоугодие ».

'Повернуть к разделу о семи добродетелях».

Айви постучала по первой тарелке. В нем было три урны. Керамический петух. Фонарь.

«Это Жозефина Молло», — сказала она.

Больше фотографий. Дюжина фотографий с места преступления Элизабет Холлис. Спиральные свечи на подсвечниках, перья павлина.

Элизабет Холлис была Стойкостью .

Одним движением Айви очистила большой стол от всего. С каждого места преступления она взяла по одной фотографии и положила ее на стол. Она взяла книгу из рук Уилла и вырвала четырнадцать отпечатков. Вскоре она их всех совместила.

— Остался только один, — сказал Уилл. «Одна добродетель и один порок».

Он постучал по последнему отпечатку. В нем женщина стояла в бушующих водах. Вокруг нее находились терпящие бедствие лодки.

«Это тот самый», — сказал он.

Последним отпечатком была Надежда . Внизу рисунка была латинская фраза, которую Уилл нашел вырезанной на изголовье кровати. Теперь он знал, кто повесил листовку с аукциона на его дверь.

Айви взяла винтовку с крепления на стене.

— Я знаю, куда он ее отвез.

85

Она было слышно реку. Звук успокаивал.

Это напомнило ей тот день, когда она встретила Билли.

Мужчина сказал ей, что они прокатятся в этой красивой карете и что она встретится со своим отцом.

Когда дверь открылась, и она увидела обстановку: дельту, образованную слиянием меньшей реки с большей, она узнала ее. Это было место, где она встретила Билли.

Мужчина теперь носил длинное пальто и широкополую шляпу. На его галстуке была булавка в форме ониксового ворона. Он протянул руку. Детта взяла его и вышла из кареты.

— Мой отец здесь? — спросила Детта.

— Да, — сказал он.

Мужчина подошел к лошади сзади и слегка постучал по ней веткой дерева. Лошадь потащила карету по тропинке и вскоре скрылась в лесу.

Когда пошел мелкий дождь, Детта огляделась. Это отличалось от того дня, когда она встретила Билли. Были вещи разбросаны по поляне. Нет, не разбросаны. Предметы выглядели размещенными .

У берега реки лежала лопата, большой якорь и что-то похожее на серп. К деревянному стулу стояло старинное ручное зеркало.

Это внезапно пришло ей в голову. — Я не знаю твоего имени.

Мужчина долго колебался.

— Ринус, — сказал он. — Я доктор Ринус ван Лаар.

Детта знала это имя. Но откуда? Потом она вспомнила. Это было из дневника Евы Ларссен.

Страх сковал ее сердце. Она посмотрела вниз.

В руке мужчины был большой, острый как бритва шип.

86

В в лунном свете Ева выглядела даже моложе своих лет.

Ринус ван Лаар много раз одевался и переодевался этой ночью, заботясь о своем внешнем виде. Ему было стыдно за свой возраст. Он чувствовал стыд в морщинах на своем лице, в шрамах и пятнах на руках. Ему было стыдно за предательство умершей жены.

Именно с этим очерненным чувством позора и бесчестия он вышел из тени.

— Виллем? – позвала Ева.

В этом слове, в этом необычном имени он познал свое величайшее безумие и унижение. Ева никогда бы не произнесла его имя так. Теперь он знал это. Он знал это, но все же не мог остановиться.

— Где ребенок? он спросил.

Дрожащей рукой Ева указала на ярмарочную площадь, в сторону Годвин-холла.

'Все в порядке. Я буду воспитывать ребенка, как своего. Наш. Вы с маленькой Мэй никогда ни в чем не будете нуждаться.

Он было видно, что Ева знала, что происходит. В ее глазах он увидел страх. Она отошла от него.

— Виллем, — сказала она.

— Виллем мертв. Ринус поднял серебряный флакон. «Это его кровь».

Глаза Евы дрогнули, затем она рухнула на землю.

Ринус отнес ее в первую рощу. В лунном свете он увидел, как белая птица кружит, кружит.

Из последних сил он похоронил девушку.

Именно там ее кровь навсегда слилась с землей.

Именно там погиб Ринус ван Лаар .

87

На По дороге в лес начался непрерывный ливень.

Когда они завернули за поворот, Уилл увидел лошадь и карету, стоящую на обочине дороги. Он вылез из внедорожника прежде, чем Айви смогла его остановить. Он распахнул дверь кареты. Там было пусто. Через несколько секунд он нашел тропу, ведущую глубоко в лес.

Когда он выбежал на поляну, дождь начал падать всерьез. Сквозь поток он увидел ужасающую сцену.

Детта сидела на деревянном стуле на берегу реки.

Ее глаза были закрыты.

Якоб ван Лаар стоял рядом с ней.

В левой руке мужчины было что-то похожее на серебряную флягу. В правой руке у него был серп. Даже с пятидесяти футов Уилл мог видеть заостренную кромку клинка.

Когда Якоб увидел приближающегося Уилла, он встал позади Детты. Он поднес серп к ее горлу.

'Останавливаться, Виллем Шайлер, — крикнул он.

— Джейкоб, — крикнул Уилл. «Не делай этого».

Теперь Уилл мог видеть тонкий розовый оттенок на запястьях дочери. Она истекала кровью.

«Это слово происходит от древнеанглийского prud », — сказал Джейкоб. 'Ты это знал? Это означало «отлично и прекрасно». Острие клинка теперь было в дюйме от горла Детты. «Это также означало высокомерный и надменный».

Боже мой , подумал Уилл. Он говорит о Прайде.

Якоб ван Лаар — последний порок.

Уилл почувствовал движение на своей периферии, но не осмелился отвести взгляд. Ему нужно было найти слова.

— Гордость — это не грех, Якоб. В этом нет ничего постыдного».

«О, но есть. Я виновен в этом».

Если вы хотите противостоять этому, вы чувствуете надежду. Надеюсь, чувак. Ее звали Ева.

Это были слова Энтони Торреса.

Уиллу пришлось поддержать разговор этого человека. Он медленно продолжил путь через поляну. Повсюду были расставлены предметы, предметы, которые он видел на рисунке Брейгеля.

— Почему, Якоб? он спросил. 'Почему ты это сказал?'

«Я взял на себя ответственность за все, что есть на фермах Зевен. Я живу в милости его щедрости».

Уилл мог видеть движение сквозь деревья слева от себя. Река начала бурлить. Он не сводил глаз с Якоба.

— В этом нет ничего плохого, — сказал Уилл.

— Разве нет?

Уилл сделал еще два шага вперед. Детта не двинулась с места.