Мертвецы выстроились вдоль галереи.

«Я не знаю, смогу ли я это сделать», — сказал Якоб.

Вы должны закончить то, что начали. Вы должны завершить цикл, начатый сто пятьдесят лет назад. У вас нет права голоса в этом вопросе .

Но он это сделал. Встреча с ней, прикосновение к ней, наслаждение ею дали ему силу.

Завершите то, что начали.

Якоб начал ходить по коридору галереи. Время от времени он поднимал взгляд на рисунки. Не раз он видел в них движение. Пороки шевелились, шевелились внутри него. Он остановился, налил себе херес, настоянный на мандрагоре. Чувства внутри него стали теплее, ярче. Его собственный голос прогремел.

Сейчас самое время.

У тебя больше никогда не будет этого момента .

Он всегда думал о времени как о временах года и годах, где каждая эпоха четко определялась числами. Но теперь он знал, что десятилетия и столетия были не отдельными, а одними. От первой капли дождя до окончательного урожая.

Одна вечная жизнь, одна мысль.

Навсегда.

Теперь он знал, что не выполнит своего завета, и за этот позор однажды он понесет покаяние. Но сейчас, в этот славный и разоблачительный момент, он был свободен и совершенен.

Он повернулся обратно в галерею. Мертвецы исчезли.

Что осталось, так это запах смертности.

Под этим — сущность девушки.

Якоб один за другим начал снимать рисунки. Он возьмет их и уйдет с Евой. Он построит новый дом, еще более величественный, чем дом Вельдхуве. В конце концов, ему здесь нечего было делать. Это был просто кирпич, дерево, камень и стекло.

Его грехом была гордыня, и она была с самого начала.

Когда все четырнадцать рисунков были сняты и сложены в конце коридора, Якоб поправил галстук, сориентировался и начал спускаться по ступенькам. Он знал, что ему нужно делать.

Он коснулся перекладины внизу лестницы, как делал это почти каждый день своей жизни.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

77

Когда Айви позвонила, она не знала, чего ожидает. Вероятно, дворецкий или горничная. Всю свою жизнь, да и жизнь ее матери и бабушки, Ван Лаары всегда были Богатыми людьми.

Сколько она себя помнила, семья принимала участие практически во всех аспектах деревенской жизни Абвиля. Не было ни одного благотворительного совета или филантропического предприятия, в котором не участвовала бы семья ван Лаар. Но это не значит, что они были очень заметны. Как раз наоборот. Айви вспомнила, как однажды, будучи маленькой девочкой, пошла на окружную ярмарку в Бертоне. Ее мать указала на хорошо одетого мужчину, произносившего речь перед владельцами бизнеса. Она вспомнила мальчика примерно ее возраста, спокойно, твердо и правильно сидящего рядом с мужчиной. Человеком, произносившим речь, был Себастьян ван Лаар.

За все время, прошедшие с тех пор, как она видела Якоба, наверное, раза четыре или пять. Честно говоря, она даже не знала, женат ли мужчина и есть ли дети.

Итак, стоя на крыльце Вельдхуве, она не знала, чего ожидать. Возможно, последнее, чего она ожидала, это то, что мужчина сам откроет дверь.

— Шеф Холгрейв, — сказал он. — Как приятно тебя видеть.

— Господин ван Лаар. Тоже рад видеть тебя.'

— Пожалуйста, входите, — сказал он. — И ты должен звать меня Якоб.

Айви никогда не бывала в Вельдхуве. Она несколько раз бывала на ферме, ела в ресторане, посещала сувенирный магазин. Все эти интерьеры были в основном современными по дизайну и исполнению. Вельдхув словно вошел в картину. Прихожая превратилась в большую комнату. Полы были из полированного каштанового цвета, как и приподнятые панели стен. Над головой висела огромная хрустальная люстра. Повсюду были произведения искусства.

«Это действительно красиво».

— Спасибо, — сказал Якоб. «Когда Ринус ван Лаар строил Вельдхуве, он, насколько я понимаю, довольно много развлекался. Боюсь, сейчас я не так часто нахожу время для гостей, как хотелось бы.

Длинный коридор, ведущий к южному концу здания, был уставлен картинами и рисунками в рамках.

— Могу я предложить вам кофе или чай?

'Я хорошо, спасибо.'

Якоб указал на кожаный диванчик с прошивкой. Айви села. Якоб сел в кресло напротив нее. Он скрестил ноги и разгладил складку на брюках.

— Чем я могу быть полезен? он спросил.

Айви открыла блокнот, хотя и знала, что собирается сказать.

«У меня всего лишь несколько основных вопросов по поводу расследования, которое мы проводим».

«Я буду рад помочь, чем смогу», — сказал он. — Надеюсь, это не слишком серьезно.

— Пока это просто рутина.

'Конечно.'

— Вы ведете какие-либо дела с Конноспортивным центром «Наследие»?

— Да, — сказал он. «Я думаю, мой дедушка начал снабжать их продуктами много лет назад. Это прекрасное место.

— Что вы им снабжаете?

— Яблоки, конечно. Действительно, могут быть и другие фрукты. Я был бы рад проверить вас.

— А как насчет чая из окопника?

— Чай из окопника? Под этим вы имеете в виду Symphytum uplandicum ?

'Да.'

«Это не то, что мы продаем. Это так называемый динамический аккумулятор питательных веществ. Его используют для улучшения почвы. Хотя вопрос о пермакультуре еще не решен, мы использовали ее в ограниченных тестах здесь, на фермах Зевен».

— Значит, это не то, что пить? Что-то, что вы подаете в своем ресторане?

«О боже, нет. В больших количествах он может быть весьма токсичным».

— И вы говорите, что используете его здесь?

'Да.'

Айви взглянула на свои записи. — И вы говорите, что поставляете яблоки в конноспортивный комплекс?

— Действительно. Заметьте, не в больших количествах, но лошади находят яблоки настоящим деликатесом, если их правильно нарезать и измерить. Часто яблоки используют, чтобы замаскировать вкус лекарств».

Айви делала записи. Она пошла дальше.

— Вы знаете человека по имени Чеви Дикон?

— «Шеви»? — спросил Якоб. — Как автомобиль?

'Да.'

Он задумался на мгновение. «Я не верю, что знаю его. По крайней мере, не по имени.

Айви полезла в сумку и достала фотографию «Шевроле Дикона», его последней фотографии. Она протянула его Якобу.

«Я знаю этого человека», — сказал он. «Я не верю, что когда-либо говорил ему, но он проделал здесь кое-какую работу. Я не знаю, когда это было в последний раз, но я могу это выяснить для тебя.

'Это было бы прекрасно.'

«Позвольте мне поговорить с моим дневным менеджером прямо сейчас. У вас есть несколько минут?

'Я делаю.'

«Какой период времени вас интересует?»

«На данный момент достаточно только последних четырех месяцев», — сказала Айви.

— Конечно, — сказал он. Якоб встал. Он указал на буфет у стены. На нем стоял красивый серебряный чайный сервиз. «Если вы передумаете о кофе или чае, пожалуйста, помогите себе».

Кофе внезапно показался мне вкусным. 'Я думаю я сделаю. Спасибо.'

Когда Джейкоб исчез в коридоре в другом конце большой комнаты, Айви налила ему чашку кофе. Она отпила и прошла по комнате. Коридоры, ведущие в заднюю часть дома, были увешаны репродукциями в рамках и искусно освещены. Она была в недоумении относительно периода времени, движения или художника.

Она могла отличить Дайану Арбус, Анселя Адамса или Доротею Ланге с расстояния пятидесяти футов, но с рисунками и картинами это не так уж и много.

Она воспользовалась возможностью и сделала несколько фотографий комнаты на телефон, задаваясь вопросом, как это сделали люди, жившие в таком великолепии. Она задавалась вопросом, сможет ли она действительно к этому привыкнуть, но затем напомнила себе, что, вероятно, у нее никогда не будет возможности узнать это.

Едва она убрала телефон, как вернулся Якоб с парой документов в руках.

Он передал их Айви. Айви достала очки из кармана пальто и надела их. Она просканировала документ и сразу увидела то, что ей нужно. В рассматриваемый день Чеви Дикон проехал четыре часа.

Айви подняла страницу. — И этот табель точен? Я имею в виду, что его присутствие здесь в эти часы можно подтвердить?

'Без вопросов. У нас очень тесный корабль. Как вы можете себе представить, в этом типе сельского хозяйства много временной работы».

— Если можно, последний вопрос на сегодня.

'Конечно.'

— Как заплатили мистеру Дикону?

— Я не уверен, что понимаю.

— Он был на зарплате? Ему заплатили зарплату?

— Понятно, — сказал Якоб. «Он поденщик, поэтому не получает зарплату».

— Возможно ли, что ему заплатили наличными?

«Мы обычно не делаем этого здесь, в Zeven Farms», — сказал он. — Но некоторые из наших поденщиков настаивают на этом.

Айви пролистала свои записи. «Я думаю, это все. Я не могу выразить вам свою благодарность за ваше время.

— Вовсе нет, — сказал Якоб. Он открыл массивную входную дверь. Звуки и запахи Ярмарочной площади нахлынули. — Это тот самый день в истории нашей деревни, не так ли?

— Ты когда-нибудь видел белую птицу, Якоб?

'У меня есть. Это был 1994 год. Он появился на подоконнике моей спальни. Это было абсолютно сияюще».

'Как мило.'

'А вы? Вы когда-нибудь видели белого ворона, шеф Холгрейв?

Айви собиралась ответить отрицательно, но остановила себя.

Она понятия не имела, почему.

78

Фотография ее матери казалась такой реальной. Это был тот, который она взяла сама. Та, с матерью, сидящая за столом в остерии .

На снимке ее мать была одета в то же зеленое платье, в котором она была в день, когда начался конец ее жизни.

Однако здесь, в этом месте старой музыки и теплого света, в этом месте со специальными фарфоровыми чашками ее матери, Аманда Кайл Харди была жива.

Детта встала, пересекла комнату и коснулась пальцем лица матери.

79

Дела на стенде Годвин-холла шли оживленно, хотя большинство первых посетителей фестиваля в Эпплвилле до сих пор были местными жителями. Хотя все они были дружелюбны и представительны, официально приветствовали Уилла в деревне и большинство взяли с собой брошюру, никто из них, похоже, не проявлял особого интереса к романтическому выходному в своем городе.

Мириам Йодер помогала. Тот факт, что она испекла несколько угощений и бесплатно предлагала их посетителям, очень помог.

'Доброе утро.'

Уилл поднял глаза. Это была Айви Холгрейв.

'Доброе утро.' Уилл указал на растущую толпу. — Ты выглядишь так, будто у тебя сегодня заняты руки.

— Обе руки и еще немного, — сказала Айви. 'Как дела?'

— Думаю, неплохо. Для меня все это в новинку».

«Как правило, это хорошие люди. Я думаю, ты встретишь хороших людей, установишь хорошие контакты. На этот фестиваль приезжают люди со всего штата. Даже дальше.

— Вы случайно не видели мою дочь?

— Вы имеете в виду сегодня утром?

'Да. Она оставила мне записку, в которой говорилось, что собирается пойти порисовать.

Айви оглядела ярмарочную площадь. — Боюсь, я ее не видел. Ты звонил ей?

'У меня есть. Еще отправил ей несколько текстовых сообщений.

— Я уверен, что с ней все в порядке. Айви указала на площадь. — Я сейчас возвращаюсь на станцию. Я был бы рад заглянуть в Холл, если хотите.

'Я очень ценю это.'

«Все за день».

Когда Айви ушла, Уилл услышал топот лошади, влекущей богато украшенную карету, которая снова проезжала по ярмарочной площади. Когда он остановился, появилась небольшая группа хихикающих подростков.

Бернадетт Харди среди них не было.

80

Уилл едва услышал этот звук. На самом деле он больше почувствовал гул, чем услышал тон, сигнализирующий о новом текстовом сообщении. Он достал телефон из кармана, посмотрел на экран.

Это было сообщение от Детты.

Я в Вельдхуве. Работа потрясающая!! Когда у тебя будет перерыв, ты должен прийти и посмотреть все это. Как будто в музее!!!

Теперь Уилл чувствовал себя немного глупо из-за того, что втянул в это дело Айви Холгрейв. Он посмотрел на отметку времени. Это было одиннадцать минут назад. Почему он не услышал этого предупреждения раньше?

Он проверил переключатель на боковой стороне телефона. Это было на «Безмолвном».

Уилл привлек внимание Мириам Йодер.

— Как думаешь, ты сможешь понаблюдать за происходящим здесь несколько минут?

— Я был бы рад.

— Я ненадолго.

Вельдхув находился на дальнем конце Ярмарочной площади. По пути Уилла остановили несколько местных торговцев, которые хотели привлечь его к участию в совместном продвижении, как только Годвин Холл будет официально открыт для бизнеса с платящими клиентами. Уилл изо всех сил старался выслушать и не давать никаких обещаний.

Несколько минут спустя он стоял на крыльце Вельдхуве. Он нашел дверной звонок, нажал на него.

Никто не ответил. Он попробовал еще раз. Все еще нет ответа.

Он открыл огромную дверь.

'Привет?'

Тишина.

— Мистер ван Лаар?

Уилл вошел в холл и закрыл за собой дверь. Здесь было прохладно, темно и тихо. Он позвал снова, его голос был поглощен темным деревом и толстыми драпировками.

Он достал телефон и отправил сообщение Детте.

Я здесь. Где ты?

Почти мгновенно:

Вверх по лестнице, по коридору направо. В галерее!!

Уилл поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, немного ошеломленный всем этим богатством. Он подумал, что старый дом величественный, когда видел его во время велосипедных прогулок по ярмарочной площади, но он не представлял его таким. Это были настоящие деньги.

Он вошел в комнату без окон в конце коридора. Когда он собирался отправить дочери еще одно сообщение, он услышал еще один звук уведомления со своего телефона.

Он посмотрел на экран. Было электронное письмо и голосовое сообщение. сообщение, оба от Тревора Батлера. Оба, очевидно, потратили время на загрузку. Оба были помечены как срочные.

Уилл нажал на электронную почту. Темой разговора был телефон Энтони Торреса .