Айви просто кивнула.

— Что касается фамилии девушки, сестра Делла Мари, возможно, знает.

Айви достала визитницу и протянула женщине карточку. — Не могли бы вы попросить ее позвонить мне как можно скорее? Это важно.'

Ребекка взяла карточку и спрятала ее в карман. По ее глазам Айви видела, что она понимает: что бы ни привело полицейского к ее двери в этот день, это было плохо. Она не спросила, возможно, чтобы оградить себя от еще большей душевной боли.

Они молча сидели на небольшой стоянке за станцией. Вскоре на стоянку подъехал Уолт Барнстейбл. Его смена началась всего через несколько минут.

— Еще раз спасибо за сегодня, Уилл. Это действительно помогло».

— В любое время, Айви. Честно говоря, я скучаю по полевым работам».

— Есть какие-нибудь мысли по поводу того, что мы узнали?

Воля занял момент. «Я не думаю, что Джози подверглась насилию. Она, вероятно, поделилась бы с кем-нибудь из женщин в Доме Голгофы, и это быстро бы сошло на нет. У меня такое ощущение, что Ребекка Тейлор на высоте. Она бы знала. Я смогу рассказать вам гораздо больше, когда вы ее опознаете, и мы сможем узнать о ее семейной жизни.

— Ничего, если я позвоню тебе, когда получу это?

'Абсолютно.'

Айви вернулась домой сразу после десяти. Она проверила мать и едва успела раздеться и лечь в постель, как усталость взяла верх.

Проскользнув под одеяло, она подумала о Доме на Голгофе и о том, что сказала Ребекка Тейлор.

Она была с мальчиком.

45

Детта покинул Ред-Оук около полудня. Небо было ясное и безоблачное, воздух наполнен ароматом спелых яблок. Это была картина Роквелла того времени.

Она приняла участие в часовом ознакомительном занятии в библиотеке. Присутствовала еще одна новая сотрудница, милая девушка по имени Рене Биллетс. Рене была ровесницей Детты и, казалось, немного трепетала перед Деттой, когда узнала, что та из Нью-Йорка. Все были очень любезны, и Дженнифер терпеливо проводила их обоих через все их обязанности.

Мальчика не было видно.

После встречи Детта села на велосипед и поехала по главной дороге против движения машин.

Улица переходила от нескольких предприятий, располагавшихся на южной стороне городской площади, к длинным участкам, где на милю приходилось всего несколько домов.

Из Google Maps она знала, что извилистая проселочная дорога Слева от нее вскоре должен был появиться переулок под названием Тритоп-лейн, дорога, ведущая вниз к реке. Вскоре она увидела это и свернула на двухполосную дорогу.

Она быстро подошла к реке. Это было красиво, и эта часть была очень уединенной. Как будто она была единственной девушкой в мире. Она слезла с велосипеда и положила его на краю.

Она нашла участок теплой сухой травы и села. За рекой, на невысоком холме, стояла какая-то хижина. Это была пристройка соседней фермы, которая наверняка знавала лучшие времена.

Детта нашла сухую ветку, сломала ее несколько раз и изготовила импровизированное стилус. Она нарисовала элементарный контур здания в засыхающей грязи.

Неплохо. Она нашла ветку поменьше и заштриховала темную сторону хижины. Она знала, что, когда уровень воды поднимется, она смоет ее нерешительный рисунок, но это было нормально.

Детта бросила ветку в реку, и когда она уплыла, она заплакала. Она не останавливалась очень долго. Она не хотела.

Двадцать минут спустя она встала на велосипеде и начала медленно идти по тропинке в сторону деревни. Пройдя футов пятьдесят или около того, она увидела что-то у подножия огромной яблони на берегу реки. Сначала она подумала, что это кусок бумаги, возможно, фантик от конфеты.

Когда она пригляделась повнимательнее, то увидела, что это все-таки не лист бумаги. Это была яблочная кожура. Длинный, аккуратно вырезанный штопор из яблочной кожуры. Единственное, что не имело смысла, это то, насколько свежо это выглядело. Вместе с матерью она испекла достаточно яблочных пирогов, чтобы знать, что яблочная кожура и сами яблоки начинают подрумяниваться всего за несколько минут. Это было свежо.

Но она была здесь уже больше часа. Никто не прошел мимо. Это не имело смысла.

'Я как твой рисунок.

Детта чуть не выпрыгнула из кожи. Она обернулась, чтобы посмотреть, кто с ней разговаривал, но там никого не было. Она повернулась еще и еще.

'Здесь.'

Детта сделала несколько неуверенных шагов назад. Она посмотрела на дерево. Там кто-то сидел на самой нижней ветке огромной яблони.

Но это был не просто кто-то .

Это был мальчик. Красивый мальчик из библиотеки.

И он держал нож.

46

Мальчик был одет в темно-зеленую толстовку с капюшоном, белую футболку под ней, выцветшие синие джинсы и пару коричневых рабочих ботинок. Его песочные волосы были немного длинными и очаровательно взъерошенными. У него были самые голубые глаза, которые она когда-либо видела.

Тем не менее, несмотря на то, что он был очень милым, она хотела убить его за то, что он напугал ее.

Спустившись с дерева, он схватил ветку под ногами и полетел вниз.

— Ты меня напугал, — сказала она.

'Я знаю. Мне жаль.'

Детта пыталась исправить свой возраст. Она представляла, что ему шестнадцать или семнадцать. С другой стороны, он мог быть даже старше. Казалось, он обладал уверенностью старшего мальчика.

«Я посидел там какое-то время», — сказал он. «Просто наблюдаю за протекающей рекой. Теперь, когда достаточно тепло, я предпочитаю делать это, когда могу».

Детта ничего не сказала.

Он откинулся назад, прислонившись к дереву. — Я видел, как ты выехал из-за поворота на своем велосипеде. Я думал, ты собираешься просто проехать мимо. Я собирался поздороваться, но не хотел тебя беспокоить. Потом ты остановился.

— И ты шпионил за мной.

Мальчик поднял обе руки, сдаваясь. — Виновен по предъявленному обвинению, ваша честь. Хотя я бы не назвал это шпионажем.

— Как бы вы это назвали?

Мальчик задумался на несколько мгновений.

— Вы когда-нибудь были в художественном музее?

По правде говоря, Детта побывала практически во всех художественных музеях Манхэттена. Много раз.

'Да. У меня есть.'

«Итак, вы ходите по музею, разглядываете все, и по большей части это куча вещей, к которым вы на самом деле не имеете отношения. Я имею в виду, что средневековые доспехи довольно круты, и портреты старых мертвых английских королей хороши, но по большей части ничто не говорит вашей душе. Ты знаешь, что я имею в виду?'

Она точно знала , что он имел в виду. Она не могла поверить, что он действительно говорил ей такие вещи.

«Прошло пару часов, и как раз в тот момент, когда вы собираетесь уйти, вы заходите за угол и видите то, чего не ожидали увидеть. Один из тех музейных экспонатов, которым отведено особое место и особое освещение, чтобы показать его именно так, как задумал художник».

Мальчик сделал несколько шагов вперед.

— Вот о чем я подумал, когда ты вышел из-за поворота. Я хотел было что-нибудь сказать, но знал, что такого момента больше никогда не будет. У меня больше никогда не будет возможности увидеть тебя в таком прекрасном свете. Я не хотел портить момент своей идиотской болтовней. Так что я просто наблюдал за тобой. Надеюсь, ты простишь меня. Я был эгоистичен и ошибался».

Детта почувствовал головокружение. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь остроумное, она глубоко вздохнула и сказала:

'Все нормально.'

— Я прощен?

«Да», сказала она. 'Да.'

Он прислонился спиной к дереву. «Мне очень нравятся твои очки».

На мгновение Детта не могла вспомнить, кто на ней сегодня одет, какого дизайнера. В эти дни с ее стороны кадра они все выглядели одинаково.

«Спасибо», сказала она. «Без них я слеп как летучая мышь».

«Когда я впервые увидел тебя, мне показалось, что ты выглядишь немного грустным».

«Да, может быть, это потому, что я был среди собак». Сейчас меня нет, но это было плохо».

«Ой-ой. Что ты сделал?'

Она не была уверена, что хочет рассказать кому-нибудь о том, что произошло, особенно этому мальчику. С другой стороны, в этом городе, наверное, уже все знали, что произошло в том магазине.

«Я прошёл полный Чернобыль в Wal-Mart».

'Ждать. Это был ты ?'

Детта в ужасе подняла голову. 'Что ты слышал?'

Мальчик выдержал ее взгляд несколько мучительных секунд. Затем он улыбнулся. 'Я просто шучу. Я ничего не слышал. Городок не такой уж и маленький.

'Да, это.'

'Итак, что ты сделал?'

— Я открыл пару бутылок вина.

'В магазине?'

'Ага.'

'Хорошо. По крайней мере, ты их не пил.

'Да, я сделал.'

Мир внезапно на несколько секунд замолчал. Затем мальчик хлопнул в ладоши. 'О, нет ! Это замечательно!'

«Это было не круто. Это было глупо.

'Это было ужасно глупо», — сказал он. — Но в этом и заключается начало местной легенды.

'Большой.'

— Они были с завинчивающейся крышкой или со штопором?

«Винт сверху».

'Отлично сработано. Чем все закончилось?

Детта пожала плечами. «Никаких наручников. Моему отцу пришлось заплатить за вещи, которые я сломал».

— Ты что-нибудь сломал?

— Я говорил тебе, что это плохо. Хуже всего то, что я сказал отцу ужасные вещи. Я даже не имел в виду их.

— Тогда почему ты их произнес?

Детта почувствовала, как эмоции нахлынули на нее. — Наверное, я просто разозлился.

— Что?

«Я действительно не хочу об этом говорить. Мы помирились, но мне все равно плохо».

— Я понимаю, — сказал он. — Кстати, меня зовут Билли.

«Я Бернадетт».

«Но ты это уже знаешь» , — хотела добавить она. Вы знаете это, потому что написали это в «Доме семи фронтонов» .

Она не говорила этих вещей, потому что не была до конца уверена, что верит им, и не хотела, чтобы он подумал, что она еще более сумасшедшая, чем он уже думал.

«Бернадетт — красивое имя», — сказал он.

Кроме ее матери и отца, никто никогда не говорил ей этого. Ни разу.

'Ты так думаешь?'

'Я делаю. Знаешь, есть Святая Бернадетта.

Она никогда этого не слышала. Стараясь не показывать это слишком явно, Детта украдкой взглянула на часы. Куда делся день?

— Мне пора идти, — сказала она. — Если я не приду домой к ужину, отец вызывает команду спецназа.

Билли кивнул, взял рюкзак и надел его на плечо. 'Ну давай же. Я пойду с тобой.

Прежде чем она успела что-либо сказать, он пересек дорогу, выровнял ее велосипед и, не сказав ни слова, направился в сторону города. Она догнала его через несколько секунд. Они шли вдоль реки до самого города, дошли до поворота. Вскоре они прибыли в Ред-Оук.

Детта не хотела идти в гостиницу. Она не хотела быть нигде в мире, кроме того места, где она была в этот момент, в этом месте.

— Думаю, мне пора идти.

— Хорошо, — сказал Билли. — Может быть, увидимся в городе.

'Может быть.'

— Летом я работаю в саду. Я буду рядом.'

'Хорошо.'

Он протянул руку, коснулся тыльной стороны ее руки. Это был всего лишь малейший контакт, но он послал через нее электрический заряд низкого уровня.

«Абвиль — довольно классное место», — сказал он. — Я думаю, тебе здесь понравится.

Детта взяла велосипед за руль и подошла к главному входу в «Ред-Оук», напоминая себе, что ходит пешком уже много лет и что это не так уж сложно. Но сейчас, в этом месте, в этот момент Билли наблюдал за ней.

Добравшись до двери, она решила медленно развернуться и помахать рукой. Это был бы крутой ход. Ход Лорен Бэколл.

Один два три. Она обернулась.

Билли ушел.

47

Как Уилл шел от Ред-Оука до Годвин-холла, и его походка была пружинистой. Он чувствовал, будто с его плеч свалился груз, что в каждой травинке, в каждой ноте птичьего пения есть надежда на будущее.

Жизнь довольно напоминала добро.

Он думал о своей работе с Айви Холгрейв. Она была хорошим полицейским. Он мысленно отметил, что нужно позвонить ей и спросить, как она могла бы продвинуться в этом деле.

Он остановился в кафе на площади, чтобы принять дневную дозу. Хозяин назвал его по имени и пожелал удачи. Его начали узнавать.

Пока он пил кофе, он взял в руки экземпляр местного еженедельника The Villager . Он видел, почему люди здоровались с ним. На первой странице была короткая статья о Годвин-холле, написанная внучкой Илая. Было странно видеть его имя напечатанным. О нем писали и раньше, он действительно пострадал от колкостей вялых книжных рецензий, но видеть, как его имя используется, в связи с чем-то иным, чем его работа, было странно.

Когда Кэсси спросила его о личных данных, он был застигнут врасплох и просто сказал правду. Теперь, когда он увидел слово «вдовец» в связи со своей собственной жизнью, он почувствовал, будто это был кто-то другой.

Он продолжил статью. Статья заканчивалась оптимистичной нотой о том, что он и Детта приветствуются в Аббевилле, и что, если Годвин-холл снова откроется как гостиница типа «ночлег и завтрак», это принесет пользу деревне, округу и ландшафту северо-восточного Огайо. весь.

В какой-то момент этого дня Уилл понял, что его посетит местный строительный инспектор. Именно тогда Уилл узнает, окупится ли вся проделанная им работа – в основном Рубена Йодера и его команды. От инспектора зависело, получил ли он разрешение на проживание.

С таким же волнением и трепетом Уилл прошел последний квартал до Годвин-холла.

Когда Уилл завернул за угол к заднему входу, он был удивлен, увидев несколько ожидающих его пакетов. Самыми крупными оказались матрасы, которые он заказал через Amazon. Рядом с ними стоял сорокадвухдюймовый ЖК-телевизор и несколько коробок поменьше.

Вид этих предметов, так небрежно сложенных на фоне красного кирпичного фасада, заставил его рассмеяться. Ему не требовались дополнительные доказательства того, что он больше не находится в Нью-Йорке. Тот факт, что коробка с телевизором с плоским экраном не была украдена, был единственным подтверждением, которое ему требовалось.