Один Из идей было сделать коллаж из фотографий. Энтони Торрес вычеркнул это из списка.

Второй — написать письмо матери. Детта начала несколько из них, но затем отказалась от них. Как это всегда было с тех пор, как она была маленькой, всякий раз, когда она сталкивалась с задачей или желанием сделать что-то творческое, ее первым и единственным инстинктом было рисование. Она не умела рисовать, писать, лепить или сочинять музыку. Она рисовала. Может быть, когда-нибудь снова, но не сегодня.

На данный момент у нее были таблетки. И сейчас это все, что имело значение. У нее были Ксанакс, Лексапро и Лунеста, а также сорок один валиум, который ей удалось набрать перед отъездом из города. Она боялась того дня, когда у нее закончится валиум, но сейчас успокаивающее позвякивание янтарного флакона было хорошо.

Она приняла ксанакс и валиум, запила их теплой диетической колой, закрыла глаза и стала ждать ощущения. Затем она выпила вторую дозу валиума, поколебалась несколько мгновений, а затем приняла ее. Она потрясла флакон с таблетками. Еще оставалось много. Удивительно, насколько утешительным был этот звук, каким ужасным был звук, когда осталась только одна таблетка, крошечный щелчок единственной таблетки, подпрыгивающей вокруг пластикового цилиндра.

Она села на кровати и посмотрела на балкон, на густой лес за гостиницей. Деревья были почти усыпаны листьями. Она могла видеть лишь небольшую часть леса. Были части Центрального парка, которые были покрыты довольно густым лесом, но здесь все было по-другому. В городе ты знал, что, пройдя несколько кварталов в любом направлении, ты снова окажешься среди зданий, обратно в цивилизацию. Здесь казалось, что лес может поглотить тебя целиком, а по ту сторону его ничего нет.

Когда подействовал валиум, вид стал более мягким. Он вдруг стал похож на все леса из всех сказок: Гензель и Гретель , Красная Шапочка , Красавица и Чудовище .

Как она приняла вторую половину второго валиума и думала о том, чтобы пройти по коридору, подняться на лифте на первый этаж, выйти из здания и пересечь поле. Она думала о том, чтобы пойти в лес и никогда больше не выходить из него.

Ей было интересно, что там скрывается.

30

Мужчина, стоявший сразу за задней дверью, был ростом с Уилла, но гораздо шире в груди. У него была борода темно-орехового цвета с сединой. Уилл сделал так, чтобы ему было около тридцати или чуть больше сорока, но он мог быть и старше. Он был толстым, но не полным. На нем была черная широкополая шляпа, посеребренная пылью.

— Здравствуйте, — сказал мужчина. Он сошел с крыльца. Уилл последовал за ним на улицу.

'Привет вам.'

— Кажется, я вас немного встревожил. Мои извинения за это.

'Нисколько.'

— Рубен Йодер, — сказал мужчина, протягивая руку.

— Уилл Харди.

— Я слышал, что кто-то может вновь открыть Зал. Эта идея наполнила меня восторгом. Может быть, это вы?

— Я не уверен в этом, — сказал Уилл. Он взглянул на часы. — Но около двух часов назад это место официально стало моим.

'Довольно новости здесь.

Уилл не думал об этом, но полагал, что этот человек прав. Это был небольшой городок, и что-то вроде Годвин-Холла составляло значительную часть его истории.

Рубен сделал несколько шагов назад и посмотрел вверх. — Этим глазам крыша по-прежнему выглядит хорошо.

Уилл присоединился к нему на прогулке. Ему пришло в голову, что он даже не взглянул на крышу.

'Имеет ли это?'

«Когда мы ставили новую, старая крыша была в плохом состоянии. Возможно, не ремонтировался с 1960-х годов. Было несколько заплаток, но это был толь.

— Вы поставили эту крышу?

— Мои братья и я. Думаю, мой отец мог приложить к этому руку или две.

«Я должен сказать, что внешний вид выглядит не так уж и плохо, учитывая, что дом пустовал вот уже двадцать пять лет».

«Это не осталось без присмотра».

'Как же так?' – спросил Уилл.

— Здесь есть местная группа, входящая в Историческое общество Абвиля. Они выделили небольшой годовой фонд на базовое обслуживание, ремонт и тому подобное. Только для внешнего вида, заметьте. Помогает поддерживать презентабельный вид этого места для людей, приезжающих в город на фестивали.

— Вы у них работаете?

'Я делаю.' Он указал на кирпичную кладку. — Несколько лет назад что-то указал здесь. Если я сам так говорю, вы не сможете отличить новое от старого».

Это была правда. Уилл не видел никакой разницы. С другой стороны, он не отличал точку загиба от точки тоста. Если бы у него были какие-то намерения жить здесь и работать здесь, это пришлось бы изменить.

Вернувшись в переднюю часть дома, Уилл снова заметил плита на правой стороне крыльца. — Ты знаешь, что это такое? он спросил.

«Это был первоначальный колодец. Раньше оно было открыто, но давным-давно туда упал мальчик и утонул».

«О боже».

«Он был мальчиком из амишей. Дэниел Тройер.

Вы не хотите закончить как Дэниел Тройер .

Уилл подумал: читал ли он об этом ? Он мысленно отметил, что нужно просмотреть материалы о Годвин-холле, которые он скачал из Интернета.

— Хотите войти? – спросил Уилл.

— Если ты хочешь меня.

Когда они шли назад, Уилл заметил, что Рубен внимательно осматривает это место. Он несколько раз кивнул, очевидно, одобрительно.

«Я не был внутри уже несколько лет», — сказал Рубен. — Уже больше, чем несколько.

Всего в нескольких футах от двери Рубен слегка подпрыгивал на ногах.

«Эти полы по-прежнему прекрасны».

— Что это за дерево? – спросил Уилл.

— Каштан, — сказал Рубен. «Когда-то это был самый обильный материал, доступный в этих краях». Он указал на прорыв трубкой. — Если вы когда-нибудь захотите это продать, я знаю нескольких человек, которые согласятся заплатить вам цену. Датируется началом 1800-х годов, если я не ошибаюсь.

— Я буду иметь это в виду.

После беглого осмотра первого и второго этажей они снова оказались в столовой.

«Я бы сказал, что у вас довольно прочное здание», — сказал Рубен.

'Хорошо знать.'

— Конечно, нужно поработать, если вы подумываете о переезде. Тем более, если вы собираетесь получить разрешение на проживание для гостей.

Если Если дойти до этого момента, у меня есть трудолюбивая команда. Мы работали почасово, но в основном это была работа, а потом большую часть времени это был бартер».

— Бартер, как в торговле?

«Очень добрый».

Уилл понятия не имел, чем ему придется торговать. Он полагал, что вызовы клиническому психологу в этом городе редки и редки.

— Я буду иметь тебя в виду, если и когда, — сказал Уилл.

— Это все, что я могу спросить.

Они прошли через крыльцо и спустились по ступенькам. На тротуаре, прямо перед старой моделью Ford, стояла женщина. Она была амишей и носила простое синее платье, застегнутое на талии английскими булавками, длинный серый фартук и темную шляпку.

— Уилл Харди, это моя прекрасная жена Мириам.

— Приятно познакомиться, — сказал Уилл.

— И ты, — сказала она. — Вы собираетесь вновь открыть Зал?

— Я не уверен, — сказал Уилл.

— Если да, то будете ли вы предлагать еду?

Уилл никогда не задумывался об этом ни на мгновение. Ему вдруг пришло в голову, что ночлег и завтрак означают именно это – завтрак.

— В этом я тоже не уверен.

'Ты готовишь?'

«Считается ли микроволновая печь приготовлением пищи?»

'Это не.'

— Тогда ответ — нет. Я не знаю, с чего начать.

Мириам улыбнулась. «У нас не будет недостатка в предложениях из этой деревни. Мой среди них.

В этот момент автомобиль, стоявший на холостом ходу у обочины, дал неприятные последствия. Уилл понял, что за рулем был мужчина. Это был «Таурус» конца девяностых, крылья помяты, выхлопная труба дымит, как угольный завод.

Позади к машине был прицеплен грузовой прицеп, который сам видал гораздо лучшие времена. Если автомобиль и прицеп были разбиты, то человек за рулем был оригинальной моделью.

Весом более чем на несколько фунтов превышающий его боевой вес, он остро нуждался в бритье и сам курил довольно вонючую сигару. Он читал что-то похожее на старую научно-фантастическую книгу в мягкой обложке.

— Это Мошенник, — сказал Рубен. Он понизил голос. — Его настоящее имя — Бертрам Шеймс, но, судя по всему, в молодые годы он был настоящим ловеласом. Лично я этого не вижу, но тем не менее мы его потакаем».

— Значит, он твой друг?

— Дай или возьми немного. В основном дарят. Он нас иногда возит, таскает вещи с помощью этого фаркопа. Здесь много людей, занимающихся его бизнесом.

Теперь это имело смысл. Уилл видел объявления об такси и такси амишей в Историческом обществе.

— На каком автомобиле вы водите? – спросил Рубен.

Уилл указал на «Спринтер» позади подъездной дорожки.

'Очень хорошо.'

Мириам, возможно, почувствовав долгий мужской разговор, пересекла тротуар и скользнула на заднее сиденье.

— Думаю, мне понадобится здесь хорошая помощь, Рубен. Но я не уверен, чем мне придется торговать.

Рубен кивнул «Спринтеру». — Я думаю, от нашего имени вы могли бы уместить в этом грузовике немало места. Я также думаю, что он намного удобнее, чем драндулет Мошенника.

Уилл начал понимать. 'Тогда ладно.'

Рубен полез в карман пиджака и достал визитную карточку. Там было написано «Hale Hardware».

— Хейл находится дальше по улице, прямо на городской площади, — сказал Рубен. — Прожил там больше ста лет.

«Это ваш магазин?»

'Нет, сэр. Я просто работаю там время от времени. Если у нас этого нет, мы можем это получить. Если мы не сможем его получить, возможно, он вам не понадобится».

— Звучит как лозунг.

Рубен улыбнулся. — Как вы увидите, на вывеске для этого нет места. Это небольшой магазин.

Положит карточку в карман рубашки. Он протянул руку. Рубен Йодер последовал его примеру.

— Я думаю, мы сможем вести кое-какую торговлю, Рубен.

«У Бога есть план».

Уилл помахал Мириам. Она улыбнулась и помахала рукой, а затем вернулась к вязанию.

Когда Уилл собирался уйти, в парадную дверь постучали. Когда он ответил, он обнаружил на крыльце девочку-подростка. Она представилась Кэсси. Это заняло некоторое время, но Уилл вспомнил. Она была начинающим репортером The Villager . Внучка Эли.

Кассандра Миллс была не старше семнадцати, улыбчивая рыжеволосая женщина с зелеными глазами и полным ртом брекетов.

Уточнив подробности – возраст Уилла, профессию, краткую историю, текущий статус – она задала несколько вопросов о Годвин-холле и его планах на этот счет. Он заметил, что Кассандра неоднократно называла его «Залом», что, как Уилл начал замечать, было обычной практикой в Абвиле, хотя Кассандра Миллс была самой молодой из тех, кто делал это.

В конце интервью она взяла телефон и спросила, можно ли сделать несколько фотографий. Уилл не был готов к фотосессии, но быстро осмотрел свою прическу и одежду, встал на ступеньках входа в Годвин-холл и позволил молодому репортеру заняться этим.

Через тридцать минут после ее прибытия она ушла с рассказом и фотографиями в руках.

*

Воля запер заднюю дверь Годвин-холла и пошел к городской площади. Он остановился перед магазином Hale Hardware, но внутрь не зашел. Витрина магазина представляла собой ретроспективу, как и большинство предприятий на площади.

Когда он вернулся в «Ред-Оук», в вестибюле было оживленно. На стоянке стоял туристический автобус.

Уилл поднялся на второй этаж. Выудив свой электронный ключ от двери, он заметил на полу рядом с комнатой Детты поднос с обслуживанием номеров. Ее дверь была приоткрыта. Уилл прошел по коридору и осторожно постучал в дверной косяк. Никакого ответа.

Уилл с легкостью открыл дверь. Его дочь крепко спала под одеялом, плотные шторы были закрыты.

Ему хотелось разбудить ее, разделить с ней свой день. Ему хотелось рассказать ей о Годвин-холле, его многочисленных комнатах и очаровательном беспорядке, о том, что он чувствовал, прогуливаясь по этой живой главе прошлого их семьи. Он хотел рассказать ей о своих новых друзьях, Рубене и Мириам Йодер, об Эли. Он хотел рассказать ей о довольно неряшливом персонаже по имени Бертрам «Мошенник» Шеймс и его службе такси амишей, о том, что они, возможно, вот-вот вступят в этот самый бизнес.

Он не делал.

Он стоял там долгое время.

31

Шеви Дикон вышел из главного здания «Аквалайна». Небольшое производственное предприятие на шоссе 87, Aqualine производило оборудование для фильтрации и опреснения воды, а также системы паводковой воды и сточных вод.

Чеви пересек стоянку, разговаривая с одним из своих коллег. Он сел в машину, завел ее и выехал на подъездную дорогу, ведущую на север.

Айви решила присмотреть за ним на некоторое время, чтобы увидеть его привычки после работы, но особенно, чтобы увидеть, есть ли какое-либо поведение, соответствующее человеку, который только что совершил серьезное преступление.

Шеви выехал на шоссе 87 и проехал несколько миль на восток, минуя Бертон и общественную охотничью зону Ла-Дью. Айви держался на безопасном расстоянии, держа позади себя три или четыре машины.

Он ехал на белом F-150 с красно-белыми полосами освещения в кабине. Айви знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не собирается разговаривать с ней добровольно, поэтому у нее был план Б.

По дороге она позвонила.

*

Когда Чеви доехал до Мидлфилда, проехал несколько кварталов на юг по шоссе 608 и свернул на стоянку у отдельно стоящей лачуги здания, расположенного в основном промышленном и легком торговом районе. Это была «Крабовая хижина Йеллен», торговый центр, торгующий шотом и пивом, в котором уже более двадцати лет не предлагалось ничего, напоминающего краба.

«Шевроле Дикон» припарковался, вышел из грузовика, пересек стоянку и вошел в заведение. Через сорок минут он появился.